Ф. Кривин

 

Королевский замок

 

        В старинном Краковском замке, полном блеска и хорошо сохранившегося величия, достаточно простора для глаз, но нет приюта усталому телу туриста.

Кресла, на которых нельзя сидеть, диваны, на которых нельзя лежать, опочивальни, в которых опочивать не разрешается. Ноги наши, обутые в огромные шлепанцы, не настолько ветхие, чтобы их отнести к памятникам культуры, с трудом отрываются от старинного пола, натертого тысячами точно таких же ног.

        Наш экскурсовод, пожилой интеллигент с лицом пожилого интеллигента, один не поддается усталости. Ему есть что рассказать, есть что показать, и от этого он чувствует себя если не хозяином замка, то, во всяком случае, хозяином положения.

— Это тронный зал, — говорит наш экскурсовод. — Вот видите, трон?
        Мы смотрим на трон, преодолевая томительное желание сесть на него, как на простую скамейку.
        Время движется медленно, переходя из комнаты в комнату, подолгу простаивая перед портретами неизвестных вельмож и заглядывая всюду, куда заглядывать не положено. Все часы в замке стоят, как обычно стоят часы, окруженные подобным почетом.
        В одном из залов, уже не помню, в каком, мое внимание привлек подоконник. Не слишком достопримечательный, но достаточно просторный, чтобы на нем посидеть. На нем уже сидел какой-то турист, и он гостеприимно подвинулся, освобождая для меня место.

— Ну, как, нравится? — спросил он, когда я воспользовался его гостеприимством.

— Интересно, — сказал я. — Интересно, сколько там еще комнат?

— Комнат много, — сказал мой сосед с неожиданной осведомленностью. — Столовая, гостиная, приемная, еще приемная…

— Вы уже здесь бывали?

— Я здесь живу, — сказал мой сосед. — Извините, забыл вам представиться. — И он представился: — Граф Базель, королевский министр.
        Я стал оглядываться в поисках экскурсовода, и граф Базель заметил мое беспокойство.

— Вы торопитесь? О, прошу вас, не торопитесь! В наш век, когда все торопятся, посидеть на подоконнике редко когда удается.
        Я подумал, что он прав, и остался.

— Мой король — удивительный человек, — сказал граф Базель. — Такой замок, вы сами видели, а он почти в нем не живет. Все время куда-то ездит — то в гости, то на войну. Не понимаю, как можно все время ездить на войну?

— Я тоже не понимаю.

— Вот видите! Тем более, если учесть, что мы живем в пятнадцатом, а не в тринадцатом веке, у нас уже есть пушки, так сказать, оружие массового уничтожения.
        Граф Базель дернул за какой-то шнурок, и перед нами возник пожилой лакей, в котором я без труда признал нашего экскурсовода.

— Слушаю ясновельможного пана, — сказал экскурсовод.

— Послушайте, послушайте, — благожелательно кивнул ему граф Базель, — а потом скажете, прав я или не прав.

— Слушаю ясновельможного пана, — подтвердил свою готовность экскурсовод.

— Я говорю, — продолжал граф Базель, обращаясь уже к нам двоим: — Мы живем в пятнадцатом веке, так сказать, на самом гребне цивилизации. Величайшие достижения научной мысли… Например, труды Паркоша, Длугоша, Острогора…

— Профессора Краковского университета, крупные ученые и гуманисты, — шепнул мне экскурсовод.

— Так вот я и говорю, — завершил свою мысль граф Базель. — В то время, когда всюду такие достижения — вдруг какие-то войны, убийства, бог знает что. Правильно это?

— Это, прошу пана, как посмотреть, — почтительно заметил экскурсовод. — Если с человеческой точки зрения, то неправильно, а если с исторической…

— А, плевать мне на эту историю! — загремел граф Базель, соскакивая с подоконника.
— Плевать мне на нее, если она развивается не по-человечески!

— Мысли, довольно распространенные среди части польской интеллигенции пятнадцатого века, — шепнул мне экскурсовод, но тут граф дернул за шнурок, и он исчез, едва успев поклониться.

— Вот так они все, — сердито проворчал граф Базель. — История, история… Я вам прямо скажу: ни черта она без людей не стоит, история!
        Я давно потерял надежду догнать свою группу, и потому охотно согласился, когда граф Базель предложил показать мне замок. Он водил меня по бесчисленным залам, ничего не объясняя и тем самым давая волю моей фантазии.
        В одном из покоев, куда не разрешалось входить, в кресле, в котором не разрешалось сидеть, спала девушка.

— Это Алина, моя дочь, — сказал граф Базель. — Еще у меня есть жена Мира и сын Юлик — как видите, целая семья.
        Он разбудил девушку и представил меня:

— Познакомься, Алина, это наш гость, из Московии. Кажется, у вас там сейчас Иван Третий? Ну, как он? Грозный, говорят, царь?
        Из истории я знал, что Грозным был не Третий Иван, а Четвертый. Но мне не хотелось с польским графом обсуждать характер русских государей.

— Царь как царь, — сказал я. — Даже весьма приличный. А если строгий, так как же без этого, когда с одной стороны Литва и Ливония, а с другой — Золотая орда?
        Граф Базель посмотрел на меня недоверчиво. И вдруг заторопился:

— Извините, меня ждут дела. Оставляю вас на попечение моей дочери.
        Дочь графа занимали вопросы совсем не те, которые волновали ее отца.

— А как у вас молодежь? Чем она увлекается? Какие из новых поэтов у вас особенно популярны?

— Вознесенский, — не задумываясь, ответил я.

— А у нас Данте. Особенно его «Божественная комедия». Какие стихи, какой прекрасный итальянский язык!

— Я читал по-русски.
        Алина была поражена:

— Как? У вас уже успели перевести Данте?

— Да, я читал его в переводе Лозинского. Того, который переводил Шекспира.

— Шекспира? Он что — тоже поэт? Признаться, я даже о нем не слыхала.
        Шекспир относится к шестнадцатому — семнадцатому веку. Вознесенский и Лозинский — к двадцатому. Было нелепо спорить о них в пятнадцатом веке, и я поспешил замять этот неудачный литературный разговор.

— А что у вас здесь еще интересного?

— Да так… право, не знаю. Есть у нас в университете интересные ребята. Например, Коперник…

— Николай?

— Да, а вы что — уже о нем слышали? Это действительно способный студент. Профессор Брудзевский учит, что Земля — центр вселенной, а Коперник на этот счет сомневается. Мы с ним на днях говорили, так он мне такую теорию развил! Будто Земля вращается вокруг Солнца. Представляете?

— Представляю.

— Нет, на самом деле. И еще у него есть свое мнение по поводу звезд. Конечно, каждый молодой человек любит с девушкой поговорить о звездах, но все они говорят как-то бессмысленно. А послушали бы вы, как говорит о звездах Коперник!
        Я иду за ней из зала в зал, удивляясь и подавляясь окружающей роскошью.
        Старинная мебель, картины старинных мастеров… Все это сейчас привлекает только в музеях, но ведь когда-то и оно было новым, быть может, смелым для своего времени… Все часы в замке стоят, показывая время, минувшее несколько столетий назад.
        Польша, XV век. Казимир IV Ягеллончик довел до конца разгром Тевтонского ордена. Польша становится сильным государством, во главе которого стоит вольный сейм.
— А еще у нас любят танцевать, — говорит Алина. — Знаете, есть такой новый танец — кадриль? Так вот, почти вся молодежь у нас танцует кадриль. Правда, учителя танцев не признают кадрили, они говорят, что это влияние запада, и заставляют танцевать краковяк. Конечно, краковяк хороший танец, этого никто не станет отрицать, особенно у нас, в Кракове. Но сколько можно танцевать краковяк?
        Она проходит в следующий зал, а я задерживаюсь у какого-то портрета. Очень знакомое лицо. Где я мог его видеть? Может, это польский король или кто-нибудь из министров?

— А теперь пройдемте в гобеленовый зал, — слышу я за своей спиной.
        Я оборачиваюсь и вижу свою группу туристов, от которой я отстал или которую опередил — теперь уже ничего не понятно.
 

— Вот это гобеленовый зал, — говорит наш экскурсовод. — Видите, сколько здесь гобеленов?

        Гобеленов действительно много. Каждый на свой манер, но, в общем, довольно однообразные И зачем в одной комнате столько гобеленов?

        Мы выходим из Королевского замка, и каждый наш шаг — как век, приближающий нас к современности. И вот перед нами сегодняшний Краков, в котором так романтично новое сочетается со стариной. Город студентов, ученых, рабочих, а также туристов — значит, это и наш город…
        На противоположной стороне улицы я замечаю знакомую пару.

— Граф Базель! — кричу я, бросаясь на красный свет. — Алина!
        Меня останавливает свисток милиционера, а затем появляется и сам милиционер. Он что-то объясняет мне — что именно, я не слышу, потому что кричу в полном отчаянии:

— Граф! Постойте! Куда же вы, граф?!
        Они не слышат меня — граф Базель и его дочь. И пока милиционер выписывает мне квитанцию, они уходят все дальше и дальше…
        Куда? Не знаю. Наверное, далеко. Быть может, в свое средневековье.
        

 

Примечание:[В этом замке вся история Польши. Она не только выставлена в экспонатах музея, она бродит по залам и коридорам, присаживается на подоконник и рассказывает о себе, как старый человек, которому есть что рассказать…]

                                                                                                      

 

 

Серия сообщений "БИБЛИОТЕКА":
Часть 1 - Страницы книги
Часть 2 - Ф. Кривин. Королевский замок
Часть 3 - Михаил Веллер. Танец с саблями
Часть 4 - Виктор Шендерович. Короткие рассказы
...
Часть 7 - Раб, который стал царем
Часть 8 - А.П. Чехов "Подарок"
Часть 9 - Супница