...Она идет вдоль длинного дома по темной подворотне, освещаемой жидким светом из окон и всего парой целых лампочек. Это - самый короткий путь от остановки до дома, и - самый темный. Обычно, этот проулок обходят стороной даже взрослые мужчины, и что тут делала худенькая девушка, чуть ли не подросток - было загадкой. То ли ей было все равно, что с ней станет, то ли - была уверена в своих силах. А может...
Ей навстречу выходит некий темный силуэт, по сравнению с ней - громадный, мощный, плечистый. Казалось, он перегородил весь проход. Хриплый голос просит закурить, заслышав "не курю" - оскалился похабно, но вдруг - словно бы поперхнулся воздухом, отшатнулся, бормоча что-то под нос - мат или молитву, не разберешь.
Разворачивается. Бежит, не оглядываясь, втянув голову в плечи, продолжая бормотать. Кажется, все-таки молится.
Из темноты возле стены, позади девушки, поднимается нечто - черная гладка шкура, длинные, тонкие лапы, длинная же морда, как у добермана, но массивнее. Существо не получается разглядеть, оно сливается с темнотой, и лишь глаза - продолговатые, какой-то злой формы переливаются красновато-бордовым, отражая тусклый свет. Создание громадного роста - почти два метра в холке, но кажется изящным, сложенным, как сюрреалистическая статуэтка из эбонита.
- А я говорил тебе, что не ходи по подворотням, - голос звучит словно отовсюду, низкий, "густой", чуть порыкивающий.
- Ну а чего мне бояться? - девушка улыбается, обернувшись, делает шаг к существу, привставая на цыпочки обнимает безбоязненно за шею, гладит короткую поблескивающую шерсть. Чудовище издает тихий рокочущий звук, еще не рык, но близко, и скалит зубы в жуткой улыбочке. Но девушка не пугается, она знает - ему нравится, просто он не умеет показывать это иначе, чем вот таким жутким образом. От оскала этого монстра седеют другие, но не она.
- Мы скучали по тебе, - жуткая тварь трется узкой головой о щеку обнимающей его хозяйки, она улыбается счастливо, жмурясь и продолжая обнимать того за шею.
- Я уехала всего на неделю к морю. Привезла много красивых фотографий и всякие ракушки. И даже бутылек морской воды для Тиня. Он же хотел, помнишь? - монстр щурит и без того неширокие глаза от удовольствия - И как остальные там?
- Скучают, - вздыхает тварь, невольно рыкнув - Дня три резвились по всему городу, а потом надоело. Да и опять эти святоши лазают везде, мало ли... Ну, ты так не делай больше... - укоряюще просит ее монстр, вильнув гладким хвостом.
- Давай я тебя покатаю, посмотришь на город, - он высвобождается из объятия бледных рук, ложится, чтобы ей было удобно взобраться на спину, потом осторожно поднимается, делает шаг, другой - вокруг когтистых лап вьется хороводами пыль и мелкий мусор, мягкий, бесшумный рывок - тварь взмывает невесомым силуэтом, унося с собой хозяйку, обхватившую могучую шею.
Они несутся сквозь ночную темно-синюю мглу, расцвеченную полотнищами света от фонарей, приглушенным шторами свечением окон, сквозь звуки машин и музыки, голосов и телевизоров. Его лапы уже не касаются черепичных крыш, монстр несется по воздуху быстро и плавно, в шерсти отражаются звезды колючим блеском. Она смотрит вниз, и видит не совсем то, что видел бы обычный человек. Она видит, как в паутине проводов запутались теневые информаторы, путающие телефонные линии и телевизионные каналы, устраивающие помехи, которые пугают детей и даже иногда взрослых, потому что очень похожи на завывающие голоса. Она видит, как в помойках роются похитители памяти вещей - они сжирают все то, что "видели" вещи, воруя частички человеческих жизней. Их маслянистые блеклые глаза начинают светиться ярче, если удается найти вещь с памятью чуть более интересной, чем консервная банка.
По стене небоскреба через три улицы видно пару темных клякс, похожих на сломанные зонтики. Они ищут тех, кто сейчас мечутся в температурном бреду или видит кошмар, и подпитываются его слабостью и болезнью. И человеку через какое-то время становится легче.
Город полон чудовищ и монстров, тварей и кошмаров. Некоторые из них опасны, некоторые почти не пересекаются с людьми, а вот бывает что помогают даже. Все они либо омерзительны, либо - прекрасны, одни приманивают людей к себе, иные - отпугивают.
А бывают те, кто дружит с ними. Личности, которых людьми назвать уже сложно. Их мало интересует жизнь социума, либо даже среди других они - выделяются. Эти странные не могут влиться ни в один коллектив, не задерживаются в компаниях, не смотрят новости.
Эти странные смотрят в себя, и через глубину своих переживаний - на весь остальной мир.
Изящный силуэт осторожно приземляется у порога старого одноэтажного домика под рыжей черепицей. Его окна обычно всегда завешаны тяжелыми портьерами, на крыше крутится флюгер в виде двух летучих мышей, мелодично позвякивают латунные колокольчики и какие-то странные амулеты поблескивают над дверью.
Открыв дверь, девушка тут же падает на пол - ее с радостным писком сшибает с ног непонятное существо, состоящее из вороха малиновых перьев, множества цепких лапок, коротких ног. Создание больше похоже на игрушку, чем на что-то живое, однако оно верещит, обнимая пришедшую за шею и плечи, щебечет что-то, вздыбив перья.
- Ну вот! Ты пришла! - радостно повизгивает малиновое нечто - Пришла! А то! Ну как так! Оставила нас одних! Ну как так можно?!
Хозяйка дома смеется, пытается отцепить бархатные лапки и подняться на ноги, запутавшись в длинном ремешке сумки. Черный зверь стоит на пороге, улыбаясь своим жутким оскалом, но это никого не пугает. Он дома.
- А ты?! Ты! Привезла мне?! Ракушку на веревочке?! - продолжает пищать малиновое. Постепенно, к ним сползаются остальные обитатели дома, темные, бесшумные, жутковато-завораживающие. Скользят, летят, прыгают. Просто появляются из стен и потолка. Руку девушки обвивает темно-серый, почти черный змей, скользит ей на плечо, и чешуя его ледяная, как дыхание зимы. Но и он рад ее видеть.
На голову падает маленькая крылатая тень, один из смятых "зонтиков", пожирающих температурный бред, но пока еще совсем малыш.
- Я тебе и морскую воду привезла, - смеется девушка, осторожно отцепляя одну из четырех пар бархатных лапок - Только дай мне встать, я же на сумке сижу!
Спустя десяток минут она сидит на полу в большой комнате, прислонивших спиной к катавшему ее монстру, и рассказывает рассевшимся по всей комнате чудикам и монстрикам о море, разложив бусы из ракушек, смешные талисманы из камешков и лент, включив ноутбук с фотографиями. Ее плечи обвивает блестящее тело змея, притушившего зловещее синее сияние, под боком устроилось малиновое нечто, наконец-то переставшее верещать.
А за зашторенными окнами просыпался город, окрашивался красками рассвета, растворяя благостную темноту, лишая укрытия ночных жителей, прячущихся в свои подасфальтовые норы и подвалы, разбредаясь по незаселенным еще квартирам и пустым комнатам, и - иногда приходя в дома к странным людям, которые их не боялись.

Серия сообщений "Минутные сказки":
Часть 1 - И всю ночь говорить про космос
Часть 2 - Это существо
...
Часть 11 - Собирайся, королевна!
Часть 12 - Ночь Сказок - Древо Памяти
Часть 13 - Берегиня кошмаров
Часть 14 - Пусть чудеса останутся
Часть 15 - Звездопадная сказка
...
Часть 28 - 04. Холод.
Часть 29 - 35. Голос над мирами
Часть 30 - 43. Видишь город в темноте... (с)

В колонках играет - Сплин - Скоро будет солнечно
Настроение сейчас - Хм?

Оплетать все паутинами, сверкающими черными нитями, сновиденческими путами, закручивать четыре стены в бесконечные лабиринты, путать следы и взгляды, затыкать подслушивающие уши.
Размашистыми волнами-сферой расходятся, пересекаются чешуйки защиты, накладываясь друг на друга, все толще, но и это - не главное, главное то, чему нет названия, но стоит переступить черту - и я не ручаюсь за последствия...
...Скачала сновиденческий практикум Ровенны. Уже когда-то начинала, но сейчас, похоже, появилась насущная необходимость. Но вот Ловец Снов снимать не буду, опять за мной кто-нибудь бегать начнет. Я лучше так, исподтишка. По-тихому, как я люблю.

Только помни о том,
Что твой взгляд, словно выстрел

В колонках играет - Dolly Parton – Marry Me
Настроение сейчас - о.О

Снилось, что мы с Менадой каким-то образом попали в некое помещение, типа больницы-школы-интерната для... киборгов. При том сами ими не являясь. Кто-то нас туда спихнул, что-то мы там мешали, но мы еще что-то искали.
Пошарпанные этажи, какие-то почти врачебные досмотры, которые мы умудрялись избегать, ныкание по туалетам, один сандвич на двоих, в итоге - побег через пожарную лестницу.
Вышли - внизу все заперто, как клетка, но видно, что выходов несколько, словно бы выходы из метро в переходе.
К нам прикопались какие-то ремонтники, на что я им ответила, что "а мы тут котенка потеряли, он сюда побежал, поймать не успели, он вон туда убежал, да-да" - и протиснулись между разогнутых прутьев, которые сразу не заметили.
Выбравшись, рванули бегом оттуда.
А потом почему-то наткнулись на фотографа-девушку, она фотографировала свою подругу. Почему-то мы с Менадой тоже решили пофоткаться, у меня в кармане было рублей пятьсот, сговорились с фотографом за триста рублей, если "вот в этом вот режиме и чуть-чуть кадров". В итоге она зачем-то поменяла режим и хотела стребовать с нас пять тысяч. о.О
При том мы с Менадой к концу сна были в каких-то странных костюмах, я не помню в чем, она - в белом балахоне, или хламиде, черт знает, не помню детали.
А потом я проснулась, ага.

МАЛЬЧИКИ, НЕ ВЕРЬТЕ, ЧТО В РАЮ НЕТ ДЕРЕВЬЕВ И ШИШЕК. НЕ ВЕРЬТЕ, ЧТО ТАМ ОДНИ ОБЛАКА. ВЕРЬТЕ МНЕ. ВЕДЬ Я СТАРАЯ ПТИЦА. И МОЛОЧНЫЕ ЗУБЫ СМЕНИЛА ДАВНО. ТАК ДАВНО, ЧТО УЖЕ И НЕ ПОМНЮ ИХ ЗАПАХ.

Мысленно с вами всегда. Ваш Папа Стервятник

(с) Дом, в котором

В колонках играет - Nickelback – Burn it to the ground
Настроение сейчас - Странное

- Пусть останусь без имен, примет и различий, лишь тайной, лишь...
- Нет, ты будешь не просто точкой на странице, ты будешь целой строчкой бытия, и не спорь, пожалуйста, сегодня ты звучишь во мне, а завтра - твое имя поднимут на знамена.
- Ты уже сказал однажды обо мне, и к чему это привело?
- Но это так, это ошибка была разовая, подумаешь, с кем не бывает, ну что ты, брось, не исчезай. Не молчи, не становись тишиной-оборотнем, не выворачивай мне душу своим молчанием, не заставляй напрягать слух, ясно тебе?
- Это приказ?
- Это угроза.

Вот так бывает поговоришь сама с собой - и ахуеешь.

В колонках играет - Type O Negative – I Don't Wanna Be Me
Настроение сейчас - Урурур!

Ну а мы с тобой встретились как два путника на сельской дороге. У одного была отрублена голова, а вторая была с фонариком.

Ну это прямо вкуснее не бывает. Это аще жесть, от которой я хохотала, запрокинув голову и булькая воздухом в легких.

Кстати, вчерашний припадок безумия был в тему. Теперь я могу сотворить парочку интереснейших вещей.
А еще, чужой идиотизм - это кошмар, при том идиотизм такого плана, я даже описать его не могу... с одной стороны шаблонный кошмарно, с другой - мать вашу, откуда такие берутся?!

И да. Приглашая меня в гости - убирайте подальше родственников и друзей с хрупкой психикой, и вообще, трижды подумайте. Ибо вот! ^___^

В колонках играет - Крис Аивер - Стать ошибкой смерти
Настроение сейчас - Отчуждение

Движение, движение, быстрое, скользящий шелк на самом краю сознания и зрения, по стенам, по мостовым, мой город затаился, как зверь, пригасив апельсиновый свет фонарей, играет иллюзорными бликами, спрятав золотистых фонарных бабочек, и только ветер завихряет фантики от конфет, которые блестят, шелестят, но - не отвлекают.
Мои провожают меня долгими взглядами, их внимание словно поглаживание по загривку, но - не оборачиваюсь, лишь шаг все быстрее и пружинистее.
Поворот - влево, арка, темный двор, занавешенные окна, несколько деревьев, увешанных мигающими гирляндами, но - никого нет, все либо гуляют, либо просто заняты своими таинственными делами - сочиняют сны для поэтов, изучают странные, не созданные еще языки или рисуют погоду и придумывают праздники.
Здесь живут лабиринтники, они прячут в своем дворе Лабиринт Теней, следят за ним, чтобы его постоянное движение не сбивалось с ритма и не прерывалось, придумывают ему определенные мелодии, отлаживают магическое освещение и что-то там еще, что они умеют.
Двор - ровная площадка, гладкая, почти как асфальт, но его не видно толком, потому что Лабиринт постоянно перетекает из фазы в фазу, и чтобы дойти до его центра - нужно танцевать, нелепо размахивая руками и осторожно ставя ноги, отслеживая каждый шаг.
Но - верно, все правильно - я делаю первый шаг, нервный рывок, еще, еще, границы дрожат, меняются, тают, затягивая меня все дальше в концентрические круги движения, еще пару шагов - и я вклиниваюсь в ритм Лабиринта, становлюсь его частью, пусть временной и инородной, насколько я вообще могу быть инородной в собственном Королевстве.
Тени цепляются, с каждым шажком окутывают меня рваным узором сферы, становящейся все более цельной и матовой.
Своим диковинным танцем, тенями Лабиринта я заключаю себя в круг отчуждения и искренности, очищаюсь от лишней агрессии и раздражения, потому что - мне никто и ничего не обещал, и посему - не смей требовать, будь чиста и отчужденна, если совсем невмоготу - обвивай пальцами фенечку, закрывай глаза, но не смей что-либо...
Сфера все гуще и плотнее, вот - я почти в середине, где нет узора, просто темно-серый, почти черный пятачок, такой же матовый.
Сфера смыкает свои узоры, смывает две кипящие алые полосы, и мне хорошо и спокойно, даже не грустно, даже не тягостно, и пусто в грудной клетке, потому что тени отчуждают меня от этих эмоций, от этой злости, от алых полос, которые в количестве двух штук означают "осторожно, химер нервный, находится на грани открытой агрессии, огрызается".
И я останавливаю кружение, замираю, закрыв глаза, ощущая тени, которые даже не касаются меня толком, и только слегка покачиваюсь под мелодику голоса, звучащего в дурной моей голове.
Лишь только на обеих запястьях кровоточат внезапно появившиеся надписи, словно оковы - "Мое".
Ну и все, вот и ладушки, вот и молчи себе в тряпочку, дорогая моя, но - не смей орать, ни в коем случае не смей сказать и слова лишнего, потому что не твое дело. Вот и хорошо, вот и ладушки, мы с тобой, хорошая моя Нэнси, договорились - наслаждайся моментом, не требуй большего и не ори.
И будет тебе счастье.

А я вернусь когда я оглохну от чужих стихов,
И когда к плечам насмерть прирастет промокший плащ,
Я пройду сквозь дверь, просто чтобы не грохотал замок,
Я устану так...

В колонках играет - Джем - Эден
Настроение сейчас - Выр-выр

Квест "Одинцово-Дубна" выполнен. В ту сторону вместо почти трехсот рублей я доехала за... 16 с половиной. Впрочем, из Дубны до Одинцово я доехала вовсе бесплатно, да.
Сий маршрут - трехчасовой, с дважды ходящими контролерами, впрочем я даже наушники не вытаскивала, и бегая от них по вагонам под "Когда воротимся мы в Портленд" чувствовала себя одновременно обдолбанным сталкером и беглым от правосудия пиратом, которого засекли в катакомбах с сокровищами.
В Дубне меня ждали Кось, а так же внезапно - громадный кот Бася, с которым у нас установилась взаимная любовь, ласковая и трепетная, и когда эта туша укладывался на мои откровенно неширокие коленки - бока его живописно свисали с обеих сторон. А еще он нежно облизывал мне руки (уже второе кошачье, кто так делает) и еще более нежно покусывал, а так же лез целоваться. Чертовски флегматичный и спокойный - отчего-то люблю я флегматиков, прямо вот не знаю, учитывая, какая я холера. Потрясающий мужчина, пусть и кот на 17-ом году жизни.
Вечером меня утянули в "Гостиную" - это небольшое мероприятие, которое проводит преподавательница, она когда-то вела курсы у Кось, а чуть позже стала организовывать посиделки со своими студентами, которые приводили еще и левых личностей (типа меня). Поют, играют на всем чем можно - от гитары до хрустальных бокалов, иногда читают стихи, я там даже паре прекрасных погадала на игральных костях.
У меня все пытались выпытать, какое у меня имя написано в паспорте, на что моя отвечала, что паспорта у меня с собой нет, а значит - как представили, так и зовут, и вообще, мне паспорт приходится менять каждые двадцать лет, так как живу триста лет, куда деваться-то нам, бессмертным тварям?
А вообще, за эти выходные было огромное количество знакомств, что для меня привычно и все такое. Учила плести Ловцы Удачи, пару продала еще, гадала на случайных картах, попавшихся мне на улице (шесть червей), и костях, радовалась сообщениям по телефону, потом - грустила над идиотизмом и раздражалась на блядство из разряда "всех люблю не могу трахну в мозг своей любовью" а так же - выпавшим всего 15 из 30 возможных, половина, у меня половина и не у меня тоже, и что мне делать с собой и сердцем своим? Забить не могу - а что делать - не знаю. Знать бы, кем меня, а я бы, да что я, там бы...
Эх.
А вообще, моя информационная удачливость спалила сразу пару вещей, одна - на счет которой я фыркала, грустила, ржала и раздражалась (целые две кроваво-кипящие полосы, да, меня бесят такие бабы, при том бесят до желания разбить им голову, впрочем, я однажды ее прокляла на один глаз и на одну жизнь - могу и на второй, почему нет?), а вторая - оказывается, я окружающих порчу, во как, это кстати бывший заявил, так и заявил, что мол "а он начал общаться с Нэн и испортился" - это про брата моего, во я хохотала. Экая я нехорошая.
Сейчас, как обычно и бывает, мне хочется стать просто рыжей тварюгой, не кошкой и не волком, глаза закрыть, в ладонь уткнувшись, молчать и все, и все, и все.
Волчьи законы, мать их.
А иначе мне не нравится. Но, не зная, что же тебе в ответ - тя-а-а-ажко.
Выр-выр-выр.
Пойду себе амулеты от хандры завязывать, в темный кокон лабиринта теней себя кутать и медитировать, чтобы две кипящие полосы на гербе с красно-черной звездой не стали тремя, и, не дай боги, пятью-шестью, иначе я за свою агрессию не отвечаю.
Как хорошо, что мне гордость не позволяет так орать. А я-то еще себя несдержанной считала, ну-ну...
В крайнем случае в Дубне есть прекрасный Бася, который греет мне коленки своей тушей и нежно кусается, и это прекрасно - хотя бы в одном мужчине я уверена.

...и в лабиринт огней!..

Сделаны за день, махонькие, но прикольные.
Строчка - Башня Rowan - Ханна Каш

...А Штурман, веселая звонкая Штурман сидит, прислонившись затылком к общему лежбищу. Она не пьет и не курит, но ей ничего этого не надо, чтобы ее рассудок помутился, уносясь в далекие дали, столь далекие, что синий взгляд туманится, движения рук, чистящих мандарин, замедляются, а голос ее - обычно взвинченный, чуть нервный, смеющийся - приобретает глубину и странную хрипотцу, которую никто и не ожидал.

Там, куда на самом деле текут все реки и заканчиваются все моря, там, дальше, чем горизонт, видимый с крыши, там... есть остров, небольшой, идти - всего ничего, и в центре его растет раскидистое дерево, чья кора - темно-синяя, как чернила в шариковой ручке, а листья - и белые, и разноцветные, на белых видны письмена, а разноцветные - это рисунки, картины, фотографии...
Весь остров усыпан этими листочками, фрагментами чернильного Дерева Памяти, они шуршат под лапами и под ногами, шевелятся от нежного морского бриза - почему-то ни одна буря не нашла дорогу сюда, да на этот остров вообще мало кто приходит, память ведь такая штука, знаешь ли, поди разбери что настоящее, а что - так, выкинь да выбрось, что на этом древе не прорастет и канет в пучины морей Мироздания.
Память опадает, скрывая песок острова, что-то уносит ветер, ну а что-то...
На этом острове - уж не знаю, как он называется - часто бывает один, такой... странный. И интересный. Темный Человек. Он темный не потому что злой или плохой, а лишь потому, что бело-пепельное лицо его всегда сокрыто тенью бесконечных раздумий о... обо всем. Одет он просто, невзрачно даже, и не отличишь в толпе от простого человека, только если он сам тебя выделит, ну а так... и не найдешь его. Никогда. Он хорошо прячется, пусть и не прячется вовсе.
Сидит этот Человек на берегу, смотрит на воду, подбирает листок, и задумчиво подносит зажигалку, подпаливает краешек. Листок горит, сворачивается, и серебристый дым частично улетает вверх, частично его вдыхает Темный Человек, и, прикрыв глаза, долго наслаждается воспоминаниями, вдохнув в себя несколько разных.
А улетевший вверх дым сливается в одну серебристую тучку, напитывается океанской влажностью и проливается на дерево - вновь, в который раз.
Говорят, этот странный и интересный помогает сочинять будущее.
Иногда, говорят, к нему подходит большой пламенный зверь, похожий и на кошку и на волка, так, смесь несуразная какая-то, трется широколобой головой о плечо, и ложится рядом, прикрыв небесного цвета глаза, смотрит на дым, тихо умиротворенно урчит, иногда чихает от вязко-пыльного запаха бумаги, хвостом с пламенной кистью шевелит осторожно, чтобы не спугнуть видения и символы, пляшущие под сероватыми веками Темного Человека, и прислушивается к шорохам, которых еще нет в здесь и сейчас, но будут - потом и тогда...
Доброго вам всем вчера и доброго вам всем завтра.

Штурман выдыхает судорожно, выронив мандариновую корочку, и под сомкнутыми веками ее дрожат новые видения, которые, может, станут новым небом и новым ветром - когда она вновь начнет говорить.

Серия сообщений "Минутные сказки":
Часть 1 - И всю ночь говорить про космос
Часть 2 - Это существо
...
Часть 10 - Сказка о непростых
Часть 11 - Собирайся, королевна!
Часть 12 - Ночь Сказок - Древо Памяти
Часть 13 - Берегиня кошмаров
Часть 14 - Пусть чудеса останутся
...
Часть 28 - 04. Холод.
Часть 29 - 35. Голос над мирами
Часть 30 - 43. Видишь город в темноте... (с)

В колонках играет - Loreena McKennitt
Настроение сейчас - Урчать

Все, кого ты любишь, могут оказаться кошками...

Увидела эту строчку у Кось в статусе, и так она мне понравилась, что я ее себе попырила, с копирайтом даже.
А оказалось, что это мои собственные слова, которые она чуть-чуть перефразировала.
Внезапно. В самом деле. В этом что-то есть, да.
А вообще, у Кось талант говорить убойные лаконичные фразы.

Что же до кошек, то, в общем-то, я иногда и сама хочу стать эдакой какой-нибудь тварью, чтобы лобастой башкой под колени тыкаться, класть подбородок на подлокотник и все такое прочее, тут как обычно не о любви - я в ней некомпетентна, все, что люди зовут любовью - у меня заменяется звериной привязанностью, уважением и восхищением, был там еще четвертый туз, но я его забыла, может, чуть позже вспомню. Так что преданная тварь из меня вышла бы прекрасная.
Главные четыре компонента, все остальное - это так, добавляется в тех или иных пропорциях. Влюбляться я тоже не умею - влюбленность у меня заменяется восхищением, при том не обязательно целиком личностью, а какими-то чертами характера или даже внешности, ужимками. При том мне не обязательно с этим человеком общаться, и вообще, чуть позже он мне может оказаться и не нужен, потому что на одном восхищении даже дружбы не выстроишь.
Вспомнила. Четыре туза - преданность, уважение, интерес, восхищение. Это то, что я могу объяснить и идет от головы, а от сердца - да черт его знает, что оно там чувствует, больное мое, но мне всегда должно быть интересно, иначе становится скучно, а как показала практика - гаснет мое восхищение, за ним зачастую уважение, и... на одной лишь преданности тоже не уедешь.
А все это гаснет тогда, когда пропадает уважение и интерес ко мне. Восхищение - это приятно, конечно, все такое, но мной не обязательно восхищаться, но уважать меня и то, что я делаю, то есть проявлять интерес - нужно, так-то. Я в свою очередь не поскуплюсь на искренность.
И да. Главный джокер всего этого - искренность. Тузы тузами, но без искренности они - ничто.
Понимаешь ли, дорогое мое бытие, когда я - всем своим существом кому-то, не раздельными составляющими "голова-сердце-гормоны", а - всецело, то - искренняя, в этом нет для меня никакого подвига, потому что для меня это в порядке вещей.

Да, с одной стороны я дикая злобная тварюга из темного леса, ары-ры, все такое, загрызу и не подавлюсь, но с другой стороны - это же лучше, нежели в лицо улыбаться, а за спиной поливать дерьмом.
Почему-то лживая доброжелательность ценится многими выше, чем искренность, пусть даже презрения искренность.
И не учитывают, что такое я только с одной стороны - с другой же я мурчу, когда гладят за ухом, слушаю песни, затаив дыхание, кусаюсь ласково за руки, люблю сладости и горячий чай, плачу, читая стихи или слушая песни, смотря мультфильмы или погружаясь в книги - и плачу, и смеюсь.
И иногда мечтаю стать безмолвной пламенно-рыжей тварью, помесью волка и кошки, чтобы сшибать с ног, урчать нежно и ушами шевелить, слыша голос. Пожалуй, это было бы идеально для такой, как я. Хотя и кормить такую тварюгу муторно, зато это целые сколько-то кило предельной верности и искренности.
Потому что облачать все это в плоть человеческую было несколько опрометчиво, да, я умею плести фенечки и Ловцы, но в остальном - это все так неважно, что ну не тупи, мироздание, слышишь, в следующий раз?

И так, я тут одуплила, что если я щас сама себе это не запишу - потом я нихера не сделаю.
1. Работа. Да. Нашла кое-чего по архивам. Скрещиваем пальцы и дружненько, хором "НЭНСИ, РА-БО-ТАЙ!"
2. Подать заявку на участие в ярмарке в Муми Кафе перед 14-ым. Но это я в первых числах.
3. Понаделать мелких Ловцов. Многа. Разных. И пару интересных Ловцов Снов, которые крутятся в голове да-а-авно еще.
4. Дозапилить подарок. Основная часть доделана, но надо доделать кое-какую мелочь. Стебную, да. Но это ближе к 20-ым числам.
5. Придумать и начать делать подарок для Нэкса. У него ДР в марте, но пока я придумаю, пока-а-а-а сделаю.
6. Запилиться к ДнДшникам. Хочу треш и угар. Только к незнакомым не очень хочется, ну да и прочее.
7. Башку выкрасить. Сначала рыжий тон, а потом - полбашки в перья-пряди. Как меня сегодня таки убедили - в фиолетовый, да. Впрочем, у меня тут особых альтернатив не было, кроме, пожалуй, золотистого, но так уж и быть - будем психоделичны.
8. Хаератник доделай, ленивая задница. Половину же уже сделала.

А, выйдя на работу, дыа, с первой зарплаты прикупить клаву с мышой, подключающиеся не через юсб, раз комп его так не любит. А еще набор костей ДнДшных себе урвать.
И нормальный чай купить, дыа. Или наоборот - ненормальный.

Штука для того фотографа, которое мне все никак остальные фотки не скинет.
Хз когда я фенечку ему отдам, но Джок от этого менее крутым не становится.

Добралась до аудио-книги "Дом, в котором". А ничо так.
Попутно сочиняю Ловцы и сны, скользкие нитки периодически путаются, идеи возникают и куда-то деваются.
Ощущение ожидания. Хмы?

В колонках играет - Мантра - Эндорфины
Настроение сейчас - Настороженное

Снились сегодня три незнакомые девушки и один знакомый из прошлого. Любопытно, чего ему надо?
А еще во сне танцевала возле дома одной из приснившихся девушек, при том спокойно вставая на пуанты, выкручивая фуэте и вообще, круто танцевала.
Снилось еще что-то, но это уже и не помню.

Опять упадок сил и смутное беспокойство - места себе не нахожу. Непонятно, какую музыку хочу слушать, чем заниматься - тоже хз.
Предощущение.
Пожалуй, только Мантра - Эндорфины - в тему.
Что-то где-то...
Э?

А еще Ампер в Москве - надо будет пересечься, фенечку ему вручить и веревочку для амулета.

Глядя на некоторые события своей жизни, понимаю, что ключевые моменты были столь ничтожны в момент их возникновения, что кто бы мог подумать, к чему все это приведет.
И да. Сознание до сих пор не верит, что все, что происходит - происходит со мной.
"В груди колотиться машина! Мотор взорвется.... мотор взорвется! И привет!"

В колонках играет - Сплин - Иди через лес
Настроение сейчас - Странные песни поет Табаки

Я много кypю, но сквозь сиpеневый дым
Я вижy миp, как он есть;
И иногда я вижy твое лицо
(с)

Жизнь моя напоминает то изоленту, у которой не находится край, то бездонный бокал, то банку с серной кислотой. Не знаю, почему, но так мне подсказывает сквозняк, когда я выключаю внутренний диалог и отдаюсь во власть шелестящим звукам ветра бытия.

Свяжи все мои нити yзелком

По ощущениям - Табаки из Четвертой, похренист-шаман-сказочник с кучей фенечек и побрякушек, омммм, спокойствие, только спокойствие, и на зеркале рисовать улыбку маркером.
И желтые инопланетяшки. Или фиолетовые.
Нискажу!

Зубы болят. К холодам. А из-за того, что зубы - сплю урывками. Все самые интересные сны проходят без моего прямого участия, хорошо мне о них хотя бы рассказывают.
Краль бурун карасиль шмаки, дзен-дзен-дзен вихарно мару! Хочу в субботу в Дубну. С ночевкой. И кучей ниточек. И чтоб обнимашки!!! Потому что прекрасная Кось. А прекрасные они всегда прекрасны.

Нет, я по ощущениям нынче точно Табаки - шаманствующее, шумливое, похренистичное, ржущее над саднящей болью в десне, кажется, не очень адекватное, зато колдун и тыц-тыц-тыц.
А еще видеть хочу. Присутствовать. Не только скайп чтоб. Потому что по скайпу мне молчать не нравится, я очень много информации считываю из мимолетной мимики, потому мне присутствуя молчать уютнее. Даже занимаясь плетением всякой штуки. Хотя приноравливаюсь потихоньку, эмпатию перенастраиваю, выкручиваться-то как-то надо.

Хочу светящихся бусин.
И задумка с работой чтоб сложилась.
И чтоб температуры "прыгать" прекратили - а то зубы, зубы.
И наверное в февральской ярмарке в Муми Кафе поучаствую. Надо будет мелких Ловцов понаделать.
И...
И?

Как-то странно. Январь еще не прошел, а я его уже не котирую.
А первого числа Имболк.

Надрывно кричать, вопить, выталкивая смыслы.
Смешать все карты, не играть с душой, не прятать чувства.
Жить на сто, на тысячу, собою высекая искры,
Представляя самое искреннее искусство.

Не знать замков, забыть все явки и пароли.
Нырнуть в потоки Мирозданья, не вынырнуть - совсем.
Быть может наконец познать покой и волю,
Вне слухов, смеха, слез и без дурацких сцен.

Упасть в объятья голоса, как на чужие руки.
Закрыв себя от взглядов, но открыв - ветрам.
Гитарой стать, что порождает звуки,
Не подвластные времени пескам.

Избегнуть лезвия, пасть в бездну бытия.
Не раскрывать крыла, но все равно - лететь.
И не боясь ни смерти, ни мира, ни огня,
Себя сжигая - мы продолжим петь.

В колонках играет - Fferyllt
Настроение сейчас - Голова побаливает

Пепельный ангел, чья жизнь - дорога, путь, летящий над полосою трассы, скоростной ветер, и крылья твои - не белы, не черны - серые, как асфальт, послушно ложащийся под ноги и колеса.
Смотри - позади, в низине, распростерт город на ладони мира, огнями светится, переливается, а ты летишь все дальше и дальше - из одной точки в другую, вся сущность твоя - стремление в даль, дальше, весь ты - сплошной порыв, серебристый луч, который не остановит ни смерть, ни вечность, ни-че-го.
И лишь музыка в наушниках вечный спутник твой, ритмы гитары, которая крылом и мечом твоим проявляется за спиной.
Не падший, просто - не вознесенный, не святой, рожденный из шума дорог и бунтарской бродяжьей музыки, стальной свет, разрезающий тьму, но не сливающийся с белым.
Несущийся вдаль...

В колонках играет - Пилот - Рок
Настроение сейчас - Э? Мамо, чому я? о.О

В колонках - Пилот, внутри - вновь то странное ощущение вечной молодости, и всякое прочее.
А вообще, я воспринимаю мир, вселенную, мироздание не умом - а сердцем, пропуская множество ощущений сквозь себя, это непрерывный поток, который я не могу внятно разъяснить вслух, я пропускаю сквозь себя все, каким-то образом личностно не распавшись, потому я все перевожу на личный опыт. Ведь ничего, кроме этого опыта и этого необъяснимого мирозданческого потока у меня нет.
Система координат и восприятия у меня такая.

Кто-то говорит, что я дьявол, кто-то говорит, что я пророк.
Но я не собираюсь спорить с вами, я просто играю Рок!
(с)

Так-то.

В колонках играет - Qntal – Ad Mortem Festinamus
Настроение сейчас - Остановка сознания

Я - маленький зверек-пружинка, вечное, непрекращающееся напряжение, электричество небесное по позвонку, хочешь, нацежу тебе из запястья кровавого тока, выпьешь?
Осторожно, не обожгись - губы потрескаются еще.
Внутренний диалог - стоп!
Кровавое варево (я осторожно нашариваю в собственной голове ниточки, хвостики, за которые тяну, а те вдруг разлетаются во все возможные стороны сияющими обрывками лучей, и все снова, опять начинать, и так далее).
Четкий, гортанный ритм, подкожный и подсердечный - все это компоненты, они все отправляются в котел, потом я беру большую разлапистую ветку какого-то странного белого дерева, и размешиваю это все по часовой стрелке, добавляю туда свой звенящий, смеющийся голос, смеющий звучать, а так же туда отправляется мое извечное желание выше. ВЫШЕ - понимаешь, мое выше - это и дальше, и глубже, и ярче, и явственнее, и...
Это - импульс, реверсом уходящий в неизвестность, может, достигнув дна, он вернется, искаженный и перезеркаленный до неузнавания, оскалиной Вечности мне покажется?
Ну, здравствуй.
Голоса упорно звучат, ритм бьется, электричество льется, подпитывая фонари моего Королевства, и вдруг...
Вдруг я останавливаю движение узловатой ветки в котле.
Все замирает.
Тш. Ти-и-и-ише.
Звук обрывается на половине звучания. Время густеет, превращается в... пелену? Вязкий кисель?
Время становится пространством.
А вот тут я начинаю перемешивать судьбы в другую сторону, и густеющая мгла становится прозрачнее, пока не исчезает. Совсем.

И не смотри, не смотри назад.
Там ничего, кроме огрызающихся сил.
Я еще здесь - обезумевший твой вассал,
Верноподданный серафим.

Быть может чуть позже я стану лишь очередною ступенькой ввысь...
Но это потом, попозже, спустя вселенную. Ну а сейчас - держись.
Время становится миром, а мир - вселенной.
А мы... мы с тобой существуем?
Наверное.

Дорогое Мироздание, прошу тебя в срочном порядке выдать мне кучу странных и удивительных событий качества положительного, с меня - печенька. За сим откланяюсь.

Это так, о важном. А нынче о неважном.
Завтра качусь обменивать Ловец на колье, о как. Но ехать лень. Впрочем, это сейчас лень, а утром может норм будет.
Башка пухнет. о.О Я охреневаю. Погода, окстись! Солнышка хочу.
Начала свои задумки. Осталось еще с работой разобраться. Вообще, есть тут одна сумасшедшая идея...
Впрочем.
Кстати. Картинка из намечающейся манги "Рыбий глаз". Про хакеров и информационные войны. Там персонаж - рыжая вот эта - Робин - кр-р-райне внешне со мною схожа. Не знаю, как там с характером, это посмотрим, но если что да как - буду ее косплеить. Потому что у нас тип фигуры схожий, даже манера держать фотоаппарат у меня такая же.
По сюжету она фотожурналист. У нее глаза только ярко, я бы даже сказала - кислотно-зеленые. Но это фотошоп в помощь.
Хочу такие ботинки. Хотя меня упорно глючит, что это берцы.

В колонках играет - Лидия Чебоксарова и Трио Брют – Навещая знакомый берег
Настроение сейчас - Ды-шать

Навещая знакомый берег, отрешенно гляжу на взморье,
Возвращаясь на пепелище, осязаю рубеж времен.
Ни о прошлом, ни о грядущем не рассказывает безмолвие -
Черепки отгремевших пиршеств, парафиновый Парфенон...
(с)

...В груди моей шумит соленый ветер, море сдавливает ребра, еще чуть-чуть - и я захлебнусь, солью его и глубиною, в горло мое больное уже от песен вольется, и все мое существо пропитает собою.
Полный вперед, капитан! Слышишь ли, как скрипит под ногами палуба, трепещут крыльями паруса, канаты звенят и поют, цепляясь за реи, а я - тонка, словно флагшток, и волосы вьются пламенным знаменем, звенят колокольчики и бусинки, перышки вплетаются в танец.
По самой кромке ватерлинии, вне корабля танцевать уже, сапогами вызванивая, разбрызгивая море, море, и ветер, и горло мое больное, посаженное песнями и говором.
Я слушаю, слушаю эту песню, подпеваю, и скоро море хлынет из меня, я и есть - море, я и есть - ветер, да что мне все эти границы, зеркала эти, взгляды, есть только бескрайняя лазурная степь и небо, небо, кровавый привкус на обкусанных губах.
Что там, за горизонтом, что там, может, край мира, край всех миров, они сливаются воедино, и падают в бесконечность, а там - кроме моря и неба ничего больше, ветер может, ну так держись, держись! Звалась я Мэвэ Моаной, и буду зваться там, где есть море, там, где - кажется свободой можно поперхнуться, словно отхватив слишком большой кусок, где штормов не так страшатся, как умереть от старости в постели, там, где вместо колец дарят звенящие серьги.
В том мире, друже, пьют во здравие моря и во славу его, там не хоронят мертвых своих в земле - их пепел развеивают над морем, с той стороны скал, чтобы ветер нес далеко-далеко, там множество часовенок и своих маленьких богов и духов, но нет там главнее бога, чем море, море там, друже, отражается в каждом взгляде, и чтобы и порадоваться, и погрустить - смотрят на море. Там все радости и все мертвецы, там все песни и вся их любовь, любовь жителей Альпарисо - Рая Храбрецов. В День Долгого Солнца прекрасные одинокие девушки ищут на берегу гальку с отверстием, промытым волнами, они продевают в эти отверстия разноцветные ленты - у каждой свой цвет - и кидают в море. Чей камешек вернется - той быть любимой и вдохновленной, музой быть, невесомой и звенящей металлическими сережками в ушах.
Там много праздников, да там на ярмарке каждый день - праздник, там всегда музыка, песни, голоса, смех, танцы, пересечение взглядов, где и знать-то не обязательно друг друга, а все - уже свои.
Корабли - любые - встречаются там с фанфарами, воплями, ношением на руках отважных капитанов и с поцелуем в запястья грозных морских колдуний - корабельных талисманов, которые говорят на языке моря, говорят, все они - жены его, и сердца их бьются тихо-тихо, чтобы не заглушать глубинных шорохов.
От сглаза там лечат соленой водой, а посылают к морскому дьяволу, морские водоросли подкладывают под пороги когда затихает ветер, там над крышами вьются сине-зеленоватые флаги, там чайки откормленные и наглые - по ним предсказывают погоду.
Я там вольна становиться ветром, соленым, режущим, смеющимся - совсем иначе, чем здесь, там я смотрю на море - и глаза мои синее, чем обычно. Могу бегать по крышам, а могу предсказывать будущее по выпадающим на кубиках точках, теряюсь, шатаюсь по портовому городу, кормлю котов и чаек, пытаюсь успеть переиграть в ладушки тамошних белозубых красавиц - ни разу не получилось! И каждый раз словно правила разные.
Вечерами там пьют грог и глинтвейн - темнеет быстро, а холодает внезапно, если только не лето, и разговоры там все о море да о море, столько рассказано было - а не иссякают их сказки, стихи и песни, наверное, пишут, много пишут, едва ли не все, потому что - море рядом, море. Опасное, нежное, безмятежное, грозное, свободное - как о нем не писать, как не любить это море?
Я засыпаю под эти стихи и песни, уютно устроившись в продавленном кресле в самом темном углу под керосиновой лампою, и снится мне море, и что я - лишь ветер над ним.
На свободный уголок кресла вспрыгивает кошка, а добрая хозяйка - Мирта, Марта? - укрывает меня цветастою рыжей шалью.
Но даже эта шаль пахнет морем, морем, которое везде здесь, и во мне тоже.
И, покуда ты здесь - и в тебе.

Я. Пробьюсь сквозь любые стены,
Сквозь безумный парад планет.
Я прорвусь из любого плена
На волшебный, вечерний свет.

Лампа гаснет в беззвучном крике.
Разлетаются мотыльки.
И, найдя обескровленный "Крикет",
Понимаю - ну вот и ты.

Улыбаюсь, ты видишь - здесь я.
Я сбылась, как ни странно это.
Усмехается криво месяц,
Все окрасив победным светом.

В колонках играет - Fen – Королевство кривых (Пикник cover)
Настроение сейчас - Минуту еще!..

Открываю зачем-то дневник. Пропалила сегодня в статистке одну барышню, которая в прошлом мне все пыталась выдумать грехи на мою и без того не безгрешную душонку, мву-ха-ха.
И внезапно я подумала, что хрен ли прятаться? И оправдываться тоже как бэ не перед кем. Кому нужны мои оправдания - не нужен мне.
Мне нравится здесь, в Королевстве Кривых!

Открыта перекрестным ветрам и взглядам, легка, воздушна, невесома, пламенна.
И с голосом. В голове и в колонках.

Минуту еще, минуту е... Мой Ветер не стих...

Дайсы Бездны падают на максимум или - в бесконечность.

Но только не я! Я весел и пьян! Я только сейчас начинаю дышать!..

Мне сегодня снился просторный, словно бальный, зал, длинный, такой, не темный и не светлый - сумрачный, в обрамлении колонн, ничего вычурного, но из-за размеров смотрелось... ух, как смотрелось!
Сижу на корточках у одной из колонн, ты ходишь из стороны в сторону, то мелькая перед глазами, то - уходя к далекому окну, ты о чем-то напряженно думаешь и обеспокоен чем-то, но молчу я не только поэтому.
А еще потому, что я слышу музыку, чарующую мелодию, я и не вспомню толком, то ли скрипка, то ли высокий оперный женский голос, то ли и то и то. Кажется, и то и то, но так вместе слитое, что не сразу разберешь, где кто. Может, в этой музыке были еще инструменты, не помню. Но мелодия настолько... сильная, что меня одновременно чуть ли не парализовало и трясло крупной дрожью.
В очередной раз проходя мимо, глянул хмуро и искоса, кажется, что-то проворчал себе под нос, и ушел в какую-то подсобку, которую я сразу не заметила, и, вернувшись, в своей полу-отсутствующей манере выдал мне то ли пирожок, то ли пирожное, предварительно отломав себе половину, со словами что-то вроде "с тебя две печеньки". Или так как-то, не помню дословно.
И ведь в самом деле, вспоминаю, что здесь по соседству есть комнатушка, там у меня сумка, а в сумке - печенье. Шоколадное, да.
Вот что к чему?
Но музыка конечно...

Крутая штука для брата, самой очень-очень нравится. Прям сама бы носила.
Нацепив сегодня ее утречком, пришла строчка Самых нужных ношу на запястьях своих.
Строчка из Башни Рован - Зеленое Пламя

- Ты циник, нарцисс и мизантроп!
- Правда милашка?

И не придерешься ведь!
Так вот почему я с тобой общаюсь, а. Нет, ведь и в самом деле - пипец у меня вкусы, я уже сама охреневаю.
Нэнси, ты - охреневшая женщина, но продолжай в том же духе. Мне так на саму себя смотреть весело, хотя бы.
Нотки упоротого самолюбования, да.

...Я прихожу сюда, когда виски мои полнятся звенящей болью и пустотой, когда руки мои - холодны, гибкий, летящий лед, губы бескровны, а волосы норовят закрыть серебристо-серые глаза. Меня - от мира, мир - от меня.
Они кружат вокруг меня, полупрозрачные, словно духи, но кто-то из них накидывает на плечи плед, а кто-то выдает мне в занемевшие пальцы чашку с чем-то горячим и терпким. Травянистым, ароматным, дурманящим - от чего я впадаю в подобие дремы.

А они меня просят - рассказывай. И я рассказываю, совсем коротенько, то, что помню или знаю, но им, кажется, этого достаточно.

Сегодня я рассказываю им про королевну, которая вопреки законам сказок и баллад - ушла следом за песнями. У нее был добрый, но скучноватый отец-король и мачеха-королева, нет, совсем не злая, только капризная чуть-чуть, и какая-то усталая, словно бы пыльная, и, как положено - у этой королевы была маленькая собачка, нет, ничуть не противная, только визгливая, как и все маленькие собачки. Юная королевна не любила маленьких собачек, балы, уроки экономики и жизнь по расписанию.
Но как-то жила, потому что никто ее сильно не обижал, а отец похоже любил, как может кого-то любить усталый и старый человек. А мачеха даже, как-то, после бала, видно перебрав лишнего - научила играть падчерицу в покер, только с одними кубиками, карточная колода тогда не нашлась, но все равно!
Но вот однажды пришел менестрель - как и положено, с красноватой пылью дорог иных стран, с жестким от песчаных бурь и изнуряющего солнца лицом и цепкими пальцами, летящими по струнам и душам.
Наивные утверждают, что то была любовь с первого взгляда, как в сказке, но я-то знаю, что нет!
Просто юная королевна посмотрела ему в глаза. И увидела тьму.
Такую тьму, что бывает в Самую Длинную Ночь в году, или же наоборот - в Самую Короткую, тьму, которая сулит чудеса, стоит лишь шагнуть за порог, такую тьму, которой пугают шебутных девчонок добрые и пропахшие выпечкой нянюшки, но девчонки все-равно бегут, бегут за этой тьмой, благо немного их - таких шебутных девчонок, а уж не вернулась ни одна. То ли нашли они себя в этой тьме, то ли наоборот - потеряли.
И королевна сидела и слушала, прямая, прямее, чем обычно, и не в перетянутом корсете было дело, а в том, что словно пружина внутри развернулась и застыла, звеня. И мачеха качала головой, чуть улыбаясь, забывшись, легонько прикусывала кончик мундштука, и король сутулился и хмурился, пока супруга не хлопнула его по спине - не сутулься! - да не кивнула, мол, смотри, уведет этот бродяга твою красавицу-дочь, ой уведет, уж я-то знаю, я-то тоже женщина, тоже была молодой. А под ее стулом-троном притихла настороженно маленькая собачка.
Пел менестрель со тьмою во взгляде, с ветром в голосе, и перед взором королевны разверзались моря и небеса, разворачивался пейзаж горной гряды, заснеженной по верхушкам, перемежаемой голодными пастями бездн, и видела она это будто с высоты птичьего полета, такого, от которого сердце переставало биться, и начинало звенеть, и мелкой-мелкой рябью звуков порождать беспокойство.
Вот он - уйдет, а я - останусь?
И что у меня здесь - дальше?
Смешливые сводные сестры, которые вот нынче томно вздыхают да о замужестве мечтающие, эти вышивания, экономика, политика, эта дурацкая маленькая собачка, эти ненужные люди - более того, люди, которым не нужны ни я, ни папа, ни мачеха - мудрая зеленоокая змея, греющаяся на камне.
Уйду, - думала королевна, глаза прикрыв, да голосу внимая - С менестрелем и уйду, тихо, на рассвете, ведь все менестрели уходят на рассвете.
За тьмой уйду, за красной пылью дорог, за тропой над бездною - тонким дощатым мостком с обвалившимися перилами.
Но менестрель ушел ночью. Лишь только поднялась луна из-за горизонта.
И никто ей этого не сказал - лишь наутро.
Спустя день юную королевну не нашли в замке. И в окрестностях - не нашли.
Злые языки утверждают, что она просто боялась править, а другие - что надоело все, но я-то знаю, это было не так.
За давностью лет и дальностью миров уже никто и не знает точно, но гласят легенды, что королевну эту видели и с гитарой, и со скрипкой, и с флейтой, но все сходятся в одном - всегда, какой бы наряд ей не приписывали - от черного с серебром и до неприметных охотничьих одежд, что вероятнее - всегда у нее были нашиты наплечники, и появлялась она с соколицей на плече.
Говорят еще, что того менестреля она так и не встретила, нигде они не пересеклись, никогда.
Кто-то говорит, что и не было его, приснился и сгинул, как морок сновидческий. Нечего было умываться водой, в которой полная луна отразилась, да в полнолуние у зеркала волосы расчесывать. Вот и не снилось бы всякое.
А еще говорят, что и королевны той не было, а если была - то куда сгинула? Нет тех могил - ни менестреля, ни королевны, никто не видел их стариками, никто точно не знает, как они выглядели, а что до тьмы в глазах - да мало ли темноглазых ходит?
Вот только в тех мирах было божество такое, маленькое, но красивое - крылатая королевна, покровительница бродячих музыкантов и соколиной охоты. Дорожная муза. И перья ее посланников многие странники вплетали в волосы, да хотя бы тростниковую флейточку с собой брали, чтобы вывела, чтобы мост под ногами не обвалился, а ежели смерть - чтоб быстрой да нестрашной.
Чтобы с музыкой в груди.

Открываю глаза. Слушатели мои застыли, мерцая полупрозрачно, тени не отбрасывая. А в чашке и нету почти ничего.
Глаз у них нету, но я чувствую взгляды.
Взгляды... прошлого?..

Серия сообщений "Минутные сказки":
Часть 1 - И всю ночь говорить про космос
Часть 2 - Это существо
...
Часть 9 - Теньк
Часть 10 - Сказка о непростых
Часть 11 - Собирайся, королевна!
Часть 12 - Ночь Сказок - Древо Памяти
Часть 13 - Берегиня кошмаров
...
Часть 28 - 04. Холод.
Часть 29 - 35. Голос над мирами
Часть 30 - 43. Видишь город в темноте... (с)

Рэну, урурушному огнеупоротому Рэну.
Фенечка кстати доплелась первого января эдак в пять утра, под мое "Крибля, крабля, все бля, спи бля!"
Так что за последствия не ручаюсь. ^^
Строчка из песни Наутилус Помпилиус - Атлантида.

В колонках играет - Флер
Настроение сейчас - УГ

Ощущаю себя наикошмарнейшим образом с этой погодой и с кучей прочего. Эти холод и серость - кошмарны, сны дебильные, хоть и безобидные, ускользающие строчки по утру, куча каких-то невнятных, скомканных, как грязная простыня, эмоций, о которых и не расскажешь толком.
УГшечка я, в общем.
Но хорошо хоть нет моего коронного "а, дайте мне чудо!" - дракончика живого за пазухой принесите, или бабайка пусть из-под кровати вылезет, или пусть еще что-нибудь. Потому что в таком состояние меня плющить начинает невероятно, ну а сейчас мне просто как-то муторно-печально, и виски побаливают время от времени.

Упасть посреди комнаты, закрыть глаза, и вот уже - треск дров в камине, отсветы пламени на веках. Пусть и ломота в спине никуда не делась, но вот так - просто лежать, проваливаясь из одного мира в другой - лучше, чем ничего.

Ну и просто красивого вам.

Для Ампера. Строчка понятно откуда, да :)
Смешной экстремальный почти-ирландец, подаривший мне "Дом, в котором".

В колонках играет - Valravn – Svend I Rosengaard
Настроение сейчас - Маятно

... Кружатся, кружатся, кружатся потоки - миров, музыки, закручиваются стремительно, вокруг меня, закручивают, и я двигаюсь вместе со всем этим в едином ритме, начавшимся со случайного порыва.
Рывок - вокруг голубая глубина, пронизывающая, не холодная и не теплая, наполненная смыслами, что будет, если я вдохну ее - всю, глубину?
Тревожно мне, тревожно и муторно, муть эта в голове, вытрясти, выблевать - и говорить, печатать, словами все эти из себя - прочь! Кто-то должен говорить.
Перелазая сквозь стену, перетерпеть режущую под грудиной, затягивающуюся петлю.
Увидеть на дороге кровь, и следы, совсем свежие, черпнуть пальцами алой влаги, поднести к лицу - вдохнуть - и превратиться во что-то, я же химера, если надо - я могу быть кем угодно, а сейчас, чтобы найти - нужно уподобиться.
Этот лес и эта дорога только в моей голове, но, быть может, они правдивее и реальнее всего, что есть вокруг, этой чашки, блокнотов, бусинок, моего собственного тела?
Ниточка скользит по пальцам, то - нежнейшим шелком, то - режущей струной, но сейчас мне не страшны эти раны - тело души моей еще не сбросило и не зарастило прошлые, и новые хуже не сделают, вот только иногда ноги мои подламываются и я падаю в красную грязь.
Маятно мне днями, падаю от внезапной усталости вечерами, не могу подолгу заснуть, но - это так... правильно.
Что-то скоро, да, скоро-скоро, вот и маятно мне.
Но я смеюсь, конечно же, смеюсь.
Я падаю в красную грязь.
Только?..

Шрифт нравится-нравится.
Весь день ем, читаю "Вавилонский Голландец" и плету.
Строчка сперта из песни Пангур Бан - Хердис

Слушай, чудак, а тебе под главный аватар тут, на лирушке, подходит.
Ненавижу свой комп - пока обрабатывала фото - два раза вис, на третий раз я сохраняла все пошагово.

В виду того, что я просто не успевала сплести все, что и кому хотела к Новому Году - объявляю для себя и окружающих Проект 2013, заключающийся в том, что я собираюсь оплести всех друзей и хороших знакомых.

А еще я буду все это дело фоткать, фотку обрабатывать - и выкладывать. Со всякими подписями - из головы или из песен всяких. А еще все это дело будет подписано - кому и от кого. То бишь будет что-то типа открытки, на которую можно полюбоваться, или уволочь к себе, захвастать штукой окружающим и все такое.

Уже в который раз моя просит адреса. Лучше в комменты, иначе в личке я их фиг найду потом. Бояться нечего - днев-то закрытый. 

Ну и фоточку вам, она вне проекта, потому подписана таким лишь макаром - учитывая, что одна из них болтается у меня на руке.

Схема, кстати, жесть попалась - я ее так и не смогла толком запомнить, приходилось подсматривать постоянно.

Так что в дневе появляется новый тег - 2013. И всякая плетеная красота.
 

В колонках играет - Пикник - Бал
Настроение сейчас - Пыльный тюфяк

Внезапно решила сменить эпиграф в дневе.
В виду того, что пока нет нормального доступа во вконтакт - ссылку на художницу вывесить не могу, но она прекрасна.
Чувствую себя чуточку Паганини - у того плечо под скрипку деформировалось, а у меня правая рука под плетение. Потому что внезапно неудобно печатать - что-то в запястья переодически переклинивает и тянет. А вот плести - прекрасно.
Весь день ощущаю себя пыльным побитым тюфяком, но - Пикник лечит, включила, расслабилась, обрадовалась. Еще бы за сладкой газировкой смотать и понять, что же я хочу...
В Ирреальность я хочу.
Это тоже, но желательно что-то чуть более возможное, и желательно съестное. Все остальное в общем-то есть.

Сегодня мне снилось всякое, но запомнилось как всегда то, что под утро.
Мне снилось, что я учусь где-то, и что у меня было задание - у меня и еще какой-то девушки. Нам на двоих давалась карта города и окрестностей, в котором мы жили, и надо было придумать несуществующие, мифические народы, живущие кто где.
Так вот, мы с ней пришли, моя напарница по-быстрому отбрехалась, а я вот сидела не меньше получаса, увлеченно рассказывая о каких-то то хтонических совершенно чудовищах, живущих во-о-о-о-от тут, а вон там, на самом отшибе, живут ковчежники (да-да) которые верят в Конец Света и построили ковчег, потому они так и называются, и ждут они этот Конец Света давно, а вот почти в центре живут огненные, они почти как люди, только внутри них - огонь, и они носят все кислородные маски, чтобы огонь внутри не потух, а заодно - чтобы не вырывался изо рта и не опалил окружающих.
Зачет мне был по высшему баллу, ну вы поняли.
Следующий кадр - я уже дома, стою у громадного распахнутого окна, тепло, кажется - весна, за середину, мне видно черепичные крыши соседних домов, какие-то ближе, какие-то - дальше, все это с уютными печными трубами и флюгерами. На широченной покатой крыше соседнего дома я внезапно вижу небольшой самолет, похожий на кукурузник, но чуть мощнее в деталях, и - ярко-лилового цвета. Самолет фырчит мотором, пропеллерами, я не вижу того, кто в кабине. Но самолет разгоняется, и - отрывается от края крыши, делает вираж, мне кажется - еще чуть-чуть и он врежется в верхний край крыши, но как-то умудряется набрать высоту - и взмывает.
А я смотрю, сжав кулаки, а потом высовываюсь в окно, прослеживая его полет, и слева вижу двор, расположенный явно в низине - дома стоят на протяжном холме. В низине - заросшая низкой, но густой травой площадка, какие-то конструкции, типа детской площадки, не разгляжу.
Так-то.
У кого пулемет синий, как изолента, а у меня - лиловый самолет, хмы...

До-ре-ми-фа-соль-ля-соль,
Каждый видит тот же сон.
(с)

...Ветер хрипит в моих легких, и красная-красная пыль - кровь земли - забивается в горло, и дальше, дальше, в самое мое существование - существование пути.
Что-то говорит мне моим голосом о пути, обо мне, о том что путь этот - полон сомнений и страстей, но это правильно, главное - не отступать в сторону, и не позволить отступить в сторону, ни в коем случае.
Потому - поднимайся, крылатая королевна, кто, если не ты?..

И ты падаешь в красную грязь.
Только так крепко держит моя ладонь
Тебя за руку князь.
(с)

...За спиной остается грязная Ойкумена, в голове моей - ветры Атлантиды, затерянной, искрящейся, поющей и живой, шутка ли - чертить звучания ее в пыли, устав от тягот тысячи дорог и людских взглядов?
Я появилась - не из того, что есть, а из того, что было необходимо, о чем мечталось и грезилось, и - добавилось многое, чтобы я была живой.

Я не то что смотрю не туда - я стараюсь глядеть по сторонам, потому что иначе - как? Как я - путь, порождение пути - буду видеть эти знаки и символы, эти ключи, раскиданные вокруг, эти обозначения и ориентиры?
Мой компас - это мое сердце, которое - путь, которое - вперед, даже если назад.
Сердце пути, путь сердца, и звучание в нем - тихое, звенящее.
Пус-то-та.

Моя ладонь - переплетение линий, их много, если смотреть иначе - еще больше, чем кажется на первый взгляд, и нет уже линий жизни, судьбы или любви там, все эти линии - путеводные нити, пересечения возможностей и знаков, таинственные дорожные письмена. Ладони мои - клочок из записной книжки Мироздания, ужатая версия смысла всего.

Как страшно делать то, что должно.
(с)

И страшно, и гложут сомнения, но ведь это... правильно, я никому не могу этого объяснить, просто потому что не могу, но это так, иначе - ничто и никому.
Слова, мысли, созданные чем-то внутри - это продолжает двигать вперед не только меня и тебя, но и всю вселенную, слово прозвучало, но кто сделает так, чтобы оно продолжало звучать?
Все сказано, вот именно - сказано - так продолжай говорить, потому что если нет - оно будет сказано, понимаешь?! Оно замолчит и все, и больше этого не будет.
Кто-то говорит наши судьбы, или пишет на бумаге, или - в пыли, в красной-красной пыли.
Но нет ни одной книги, где были бы описаны все наши судьбы, потому - мы есть, чтобы завершить себя сами.

Не умирай, ландграф.
Корявый слог
Скупых доносов ближе к укоризне.
Перешагни.
Перелистни листок.
Пусть мир прогнил, а ты устал от жизни.
Но...
(с)

Не отступать, вставать с колен, разлеплять запекшиеся от крови губы - и говорить, и петь, и звучать, как звучали до нас - но уже замолчали, они продолжат звучать в нас, но если мы с тобой, дорогой мой, кошмарный - замолчим - они умрут, навсегда.
И не будет никакой вечности, и не будет никакого вектора, и пути тоже - не будет, а раз не будет пути - то и маячащей в конце цели тоже не будет!
Даже если эта цель - замолчать, став всеми словами и звуками сразу, но кто-то, после - тоже будет звучать, звучать - нами, тобой, если сможешь дойти.

Я вдыхаю красную-красную пыль, линии путаются на ладони, я стою на коленях, согнувшись в три погибели, припав горячечным лбом к кровавой земле, и серебристо-голубоватый клинок касается левого плеча, левую руку слегка дергает нервным тиком - но да, я говорю - да, я продолжаю звучать, я продолжаю говорить, чтобы путь - продолжился, чтобы линии судьбы пересекались в безумной пляске на моих ладонях, испачканных красным.
Красное, красное, красное - словно кирпичная крошка, но - засохшая кровь, не такая яркая, как краска, уже чуть приглушеннее.
Все уже сказано, но никто - никто, слышишь - не прозвучит, как мы, потому что нет книг, в которых написаны все наши возможные судьбы, и...

Я вырву право на этот путь себе как право дышать!
(с)

Утром 3-его числа мне в семь утра пришло смс.
Такого содержания:
Ты не рыжий огонь, нет. Пламя не бывает на столько глубоко переливчато зеленым.
С номера: +79675392433

Я даже не поленилась ответить: Если добавить медного купороса - бывает. Мне норм, мне кайф.

Даже ответ пришел с того же номера:
Словно заглянул в воду, глубоко, не синь, но зелень. Во сне цифры не разобрать, но я помню, значит это было не сном.

Я бы может и ответила, но на телефоне кончились деньги, а так - забавно.
Никому номер неизвестен, нет?
Если честно - уже задолбали приписывать мне всякую хрень, учитывая, что переливчато-зеленый цвет свойственен моему брату, но никак не мне.

У меня со вчерашнего глючит вконтакт. При том глючит безобидно, в том плане не просит денег или еще чего, но - не заходит.
Произошла такая вещь, после очередной перезагрузки компьютера - захожу на сайт, и вижу, что не зашел на мой аккаунт, ладно, ввожу данные, оно мне внезапно выдает: "введите код с картинки" - ну, такое там вылезает, когда комментишь много, ладно, ввела. Уверенная, что пароль правильный.
Сначала просто писал, что не то, перепробовала остальные пароли. Не-а. Вновь попробовала тот.
Оно просто сбросил без объяснения.
Кстати, на "восстановление пароля" вконтакт меня не перекидывает. Только на главную страницу, на вход и на регистрацию.
Чо за херня?

В колонках играет - Чичерина - Поезда
Настроение сейчас - Урр

С 29 числа у меня был благополучно переустановлен виндоус, и не было интернета, но я молодец, умудрилась скачать внезапно работающие драйвера, и братец молодец - приехал, привез архиватор и все поставил, а еще бутылку колы притащил.
Потому - урывками, то от моего лица, то - откуда-то сбоку. Чуть-чуть, ха!
...
Девушка - худенькая, среднего роста, в красивой длинной юбке с оборками, в ботинках, в которых "моря по колено", а сквозь пакет просвечивает Фрай "Ключ из желтого металла".
А я в джинсах, да встрепанная, и в пилотских очках.
Обе мы - на станции Одинцово, но не успеваю подойти к ней с "Вижу как наяву". Но успела заскочить с ней в вагон, и - хвала всем ветрам - выходила она на Филях.
Уже подходя к турникетам ловлю ее взгляд, рукой - к глазам, прикрыв веки "Вижу как наяву, незабвенная".
Сунуть ей леденцов в ладошку и - шурх-шурх-шурх.
Разными путями прошли к метро, я - низами, она - через мост, увидела, как она заходит в метро, взяла себе карточку, прошла, смотрю - стоит, смотрит лукаво - ждет.
Так я познакомилась с Лис Родкевич, архитектором, Фраевцем, слэшененавистнецей, чуть-чуть музыкантом, фенькоплетом и коллекционером улиток. Я ей достаю из сумки фенечку с солнечными улитками, говоря, мол, может на тебя она налезет, махонька очень уж, а тут она начинает радостно верещать - ули-и-и-итки!
Смотрит на меня внимательно.
- Дай-ка руку.
Прикладывает свою - у нас с ней пальцы почти одной длинны, она смеется, спрашивает, не музыкант ли я случаем?
Не-не-не, гитара есть, но не умею, ни-че-го.
А она - мне почему-то хочется звать ее Рада - говорит, мол, все равно, у меня из знакомых мало кого пальцы по длине мои достают.
Представилась я ей Нэнси, а еще Ветиветер, Ветивер, Кривой Ветер, и что есть еще Ветер, но другой, не я, и что - смешное-то какое, а я куда? На ярмарку, куда.
Так мы с ней и разбежались на Киевской, она - в одну, а я - в другую, ну да ладно, в сети нашлись, куда бы делись?
...
Двое мужчин у стойки в Гарцующем Дредноуте смеются, один, который такой, брутальный и с бородой, говорит другому, менее выдающемуся:
- Я вот с тобой щас такое сделаю, не тупи только! - или как-то так.
И я смеюсь, из своего угла - А давайте я его укушу, яд, он, знаете ли, целебен!
- За что ты его укусишь-то? - с веселым блеском и насмешливым интересом спрашивает бородач.
- За голову, как же еще?! - удивляюсь, были бы кошачьи уши - торчком бы поставила - Самая сексуальная часть в мужчине - это мозг!
Ржет уже, вместе с прочими, думает наверное, что мне лет семнадцать, посему и говорит:
- Ох, чувствую ты не одного мужика в мозг заебешь, твои-то еще годы...
- А я уже, да... - щурюсь, улыбаюсь, поправляя пилотские очки.
Векша была сонная, и Настя была сонная, подарила мне золотистую спиральку в кулоне - тот самый Кривой Ветер, золотисто-рыжий.
Нэкс пришел, принес колы - как всегда, и благополучно дрых, положив голову на мои колени. Потом оправдывался перед Векшей и Валтейром, сидевшими рядом, что не-не, ребята, не инцест!
Смеюсь - Ой, да ладно, обвиняли меня в инцесте уже, чего стесняться?!
Этот краснеет и от хохота и от смущения, мол, ты что говоришь, рыжее?!
Джемушка была с "Темным Ангелом".
И приобрела Дайсы Бездны, сначала одну, потом - еще одну, когда прекрасная женщина рылась в коробке, в попытках мне запродать еще что-нибудь игрового-фиолетового, но все не те цвета - сиреневые, фиалковые, не те. Заодно визитку мне выдала, где можно еще дайсы поискать. Ах, какие у нее были целые наборы! Но за 700 рублей, эхъ.
Прекрасный Петр, видевший меня второй раз в жизни, подарил лицензионную винду, окружающие, узнававшие об этом, подходили погладить коробочку - ух ты, реликт!
Подхожу к барной стойке, протягиваю бармену два леденца - зеленый и оранжевый - со словами "Не хотите ли попасть в Шматрицу?"
Малый зал лег вместе с барменом и помощницей.
...
Вечер, уже не идет снег, холодно. Двое - долговязые, худощавые, сутуловатые - парень и девушка. Парень чуть пошатывается, говорит про кого-то, что это все-таки прекрасно, ну а она, она:
- Вот ты примерно меня понимаешь, да?
- Но ты-то в него влюблена, а она мне как наставник!
Хохочет, вскинув рыжую всклокоченную голову:
- Я не влюблена, я его искренне ненавижу!
Парень пошатывается, в глазах его - темный хрустальный блеск, и он - пульсация музыки, дивных голосов в затхлом воздухе клуба, он тоже умеет ощущать вибрацию музыки длиннокостным телом своим.
...
В этот же вечер я поставила себе винду - то есть 29 декабря 2012 года.
А на следующий день смоталась к отцу в поисках драйверов, была одарена индонезийским там-тамом и бубном. Бубен прекрасен, отдается ритмом на мое сердце, да он и сам - одно большое сердце, зовут его Сердце Грома - или Гром, и он - единственный мужчина, которого я согласна носить на руках, и вообще, это мой будущий муж - после того, как он переживет со мной летнюю Купалу и, быть может, Солнцеворот.
А еще мысль дурна-а-а-ая, такая, что рассудок мой захлебывается невнятными обвинениями и "Да ты что, совсем обнаглела, совсем что ли жизнь наскучила, вот зачем ТЫ ЭТО СДЕЛАЕШЬ?! ДА НА КОЙ ЧЕРТ ЭТО НАДО?!"
И как минимум именно по тому, что то, что заменяет мне здравый смысл, орало так - именно поэтому надо сделать, иначе ночью первого января я буду обвинять себя в трусости и малодушии, а это ох как меня загнет.
Во сне видеть сумбур и неясное, ну и ладно.
А 31 спать, питаться бутербродами с шоколадом, разгрестись по мелочи, да опять к отцу смотаться, поздравить, поесть вкусного, мелкому зачитывать Вредные Советы вслух, которые я чуть не уронила, подорвавшись на звук телефона, в трубку щуриться и голосом ехидничать, решив, что - да-а-а, вот щас как, ну ладно, ну ладно.
И - дальше, дальше, переходами, перелетами, и - вмежреберье - бум-бум-бум, даже читать в дороге не хочется, а вот смотри, дурная голова, как глянут на тебя, как спросят: "а хрен ли ты приехала?" - да так, серьезно спросят, и что?
Да ничего, не знаю я, что отвечать, и лишь ключи на бумажных полосках, лишь фенечки - границы Королевств, сплетенные еще к Самой Длинной ночи - оно все меня вперед гонит, иначе - ну что, струсила, рыжая?
А уже вне электричек и метро - ветер ловить и обледенелой земли под собой не чуять, вытанцовывать под Калугина на мосту, разделившим эту Москву, и ту, и окунаться в телеграфные волны телефонного блюза: "Выходи мне навстречу, друг, я уже миновала мост" - вот откуда это, откуда?
Музыкой себя чувствовать, надвинув козырек на глаза, а потом - ну, эх! - расправить спину, плечи, помирать так с музыкой!
Да нет, не померла, зато - лес, далекие отзвуки фейерверков, внезапные лыжники, силуэты на грани зрения, диковинные туманные звери вдоль дороги, к которым приглядываешься, приглядываешься, а не разглядишь, наконец-то выпущенный мой ликующий вопль: "Мы с тобой общаемся?!"
Боя курантов не было, и хвала всему, хвала всему.
Спокойно так мятежной моей душе.
А потом что-то съесть в вечно жрущее я, плести сидеть, говорить, смотреть искоса, а потом и вовсе ржать "Крибля, крабля, все бля, спи бля!"
А кошка даже не ушерстила брюки мне.
"Спи уже!" - морщиться, заметив сосуды на глазах, вот не могу я на такое смотреть, у меня у самой глаза слезиться начинают, хотя что-что, а у меня сосуды редко вылазают, свет выключить, да и свалиться в кресло, прислушиваясь, впадая в состояние ни там ни тут, и переплетения, словно диковинный алфавит, в окно взгляд переведя, напряженными лопатками слушать не тишину, но безмолвие - шум компьютера, далекие вспышки фейерверков, а потом завязаться чуть ли не узлом - а вот удобно мне так - глаза закрыть и слушать, как в комнате шумит все и по чуть-чуть, подняться, коснуться Ловца Сновидений под потолком, да обратно в кресле завязаться, слушать, слушать, растягивая мгновения и звуки, ложащиеся на кожу.
Движение - услышать, отзеркалить взглядом взгляд.
Потом выдать себе команду "ну все, падаем!" - то в пять утра-то, реально упав на появившееся место, уткнутся носом в сложенные руки, и почти сразу - вшурх! - вырубиться, это я умею, особенно когда ничего не тревожит и почти счастлива, но, но...
Спустя час - столь явственное физически ощущение, что кто-то - впрочем, почему-то было сразу понятно, кто - задумчиво положил тяжелую руку поперек лопаток, мол, будить ли, нет?
Я сплю очень тихо и очень чутко, потому - вздрогнув, проснулась моментально, удивившись и с вопросом, но - все тихо, спокойно, никто меня не трогает, даже случайно.
Тогда в чем прикол-то?
Слишком уж явное ощущение.
И спустя час, сквозь полусон, полудрему уловить, как дыхание спящего сбивается с почти неслышного ритма. Обрывается, возобновляется неровными отрезками, сходящими в сип.
Тяжела сила привычки, что не говори - подорвало меня мигом, будто и не спала вовсе, откуда у меня столько сил-то? Учитывая, что меня предупреждали о чем-то таком.
Но пальцами зацепиться за плечо, и читаь по памяти, потому как это помогает сосредоточиться, да что это, что?
Ухватиться, разматывая, это еще что?
Все такое с бухты барахты не делается, но куда деваться-то?
Это что вообще такое и откуда бы взялось?
Впрочем, часов в одиннадцать утра - да, утра! - свернуться калачиком, уловить движение неодупляющим взглядом, но зато получить в свое распоряжение плед, в который можно сныкаться не сколько ради тепла, сколько от утреннего света. Даже на звонок брата отвечать не стала, так лениво было, ужас как.
А потом периодически выпадать из реальностей, тупить, зависать, но жизни - радоваться.
И быть выгнанной только под вечер, и даже на внезапно разрядившийся плеер не расстроиться, и вообще, тупить и почти спать всю дорогу, и на левом запястье широкая фенечка, оранжево-фиолетовая, попервости затянутая так, что запястье почти не гнулось. Вот теперь верно, вот теперь - нужное.
А куда меня там дальше понесет - дело такое.
Дома наедаться сладким, читать и спать, радоваться смскам, следующие полдня тоже спать - а вечером второго ко мне почти ночью прилетела прекрасная женщина с двумя плитками шоколада, милая Кось, мы с ней сугубо по-женски провели время - в рукоделии, стихах, до хохоча в голос то почти рыдая от переполняющих чувств, ну, надо же мне было с кем-то порыдать от переизбытка внезапного счастья? А то взорвусь, я умею - от чувств взрываться таким безумием, что ох-ей-ей.
Пока ждала ее на станции - какой-то неизвестный мужик поздравил меня с наступившим и сказал что у меня волосы красивые. Немытые, почти не расчесанные патлы. Красивые. Да. А он был трезвый.
А вообще да - вновь нравлюсь себе в зеркалах.
А третьего уползти выгуливать бубен, пересечься с несколькими, повыносить мозг, пофырчать на то, какие они однако важные, поносить Кос на руках - ну а кто, если не я, потому как коль меня на руках не таскают в последнее время - вы тут держитесь, я сама вас уволоку, потому как прекрасных и сказочных женщин, типа Кось, нужно носить на руках, а их не носят - непорядок.
А вот по дороге домой, возвращаясь в одиночестве, внезапно стрельнуть глазами на открывшуюся дверь тамбура - и ухмыльнуться самой себе, и поморщиться брезгливо - куча малолетних херок в компании этой самой, которая "великий ПАэт" яна мудина - она меня заметила, конечно, хотя что они там обо мне говорили, сидя впереди - не знаю, наушники, фенечка и похер фейс решают. Но ощущение внимания у меня всегда было обострено, как у всех параноиков с манией величия.
Впрочем, думая о чем-то своем, я как-то провалилась черте куда, и не сразу среагировала, когда одна из этих несомненно прекрасных дам подсела ко мне, даже поздоровалась, удивительно вежливо спросила про фенечку, про инструмент за спиной, про то, не анимешница ли я случаем, а потом уползла обратно в гадюшник, вот не знаю, зачем она у меня все это спросила, и о чем они там ржали, слушать не хотелось, зато - наушники и фенечка.
А потом, выходя на Одинцово вместе с ними, краем глаза заметить мельтешения вокруг меня, явно с попыткой поиздеваться, чуть увернуться от попытки коснуться бубна, и - вдруг выпасть из ритма, найти свой, тихий, но сильный, отгородиться, погрузиться в настроения недавних ночей, сразу двух - новогодней и в настроении с прекрасной Кось, и перестать видеть лица, которые для окружающих будут казаться лицами простых, в меру смазливых, девчонок в количестве пяти штук, для меня же - полуразложившиеся шакальи морды.
И пропасть из мира - легко и просто пропустить мимо себя.
А вот ночью маяться бессонницей, внезапно уловив в грудине грусть и злость, и голову ломать, что же такое произошло на том конце эмоциональной артерии, что мне тревожно и маетно?
В пять коснуться головой подушки, а к двум приехал брат, все поставил, умница, подарил мне налобный фонарь - полезная штука, да дремал, положив привычно голову мне на колени, слушая рок-оперу "Темный Ангел" обрывки которой мы слышали 29-го, да выдерживать то, что я ему косички плечу - а ему идет. Сплела всего четыре, но крутые. Хоть этот не подстригся. И не собирается.
Асфальтовый ветер, ангел трассы.
А еще Рэну фенечку сплела, кстати.
И для Векши надо Ловец реанимировать.
А я - с бубном.
Все хорошо.

А нам с тобой опять не повезло - куда нас занесло?
Откуда мы и кто?..
А мы с тобой. Откуда мы и где?
Куда тебе и мне?..

В колонках играет - Emily Browning – Sweet Dreams (Are Made of This)
Настроение сейчас - Настороженное

Заодно расскажу о такой штуке, которая, собственно, и довела меня до душевной агонии несколько месяцев назад, у меня, знаешь...
Комплексов у меня мало, но вот за пару последних лет выработался один, но страшный - мне кажется, что я уже достала этими своими безумными письмами, и как бы я не переводила дыхание, а все равно пока не могу обрести опору-мысль, дергаюсь, как надорванный нерв...
Для меня это страшно - словами захлебываясь, безумными моими сказками, натыкаться на... вежливое безразличие.

Вот посему я сейчас дергаюсь, как оголенный нерв, вздрагиваю, прислушиваясь к интонациям, переспрашиваю по несколько раз, потому что боязно мне, до того, что внутри что-то обрывается и падает - в безмолвную темноту, и мне каждый раз страшно, очень страшно услышать в ответ что-то типа...
Да я не знаю даже. Что-то типа вежливого, безразличного "прикольно, чо".
И всей кожей ощутить отсутствие отклика. Вернее полное безразличие, лучше уж негатив, честное слово. Но не скользкую стену, по которой оскальзываясь, умирают мои слова.

Во мне слишком много страстей и эмоций, потому со мною - сложно, крайне сложно, особенно с этими письмами, тропами Королевства, сновидениями, Ирреальностью, нервными вздрагиваниями.

Я бы хотела, чтобы было легче, но чтобы было совсем легко - я должна быть без своих сказок, видений и мелодий. Пустой и гладкой.

А я не хочу. Более того - этого у меня даже не получилось.
И потому, каждый раз, когда я жму "отправить" очередное мое письмо от сердца - до безумия - у меня обрывается внутри и ухает все в безмолвную темноту, которая готова в любой момент взорваться агонизирующим воплем.

В колонках играет - Крис Аивер – Стать ошибкой смерти
Настроение сейчас - Вверх

Понимаешь, во мне слишком много этого тепла, безумия и нежности, я, наверное, ну слишком впечатлительна, но...

Не хмурься так! Ну я же улыбаюсь! (с)

...смотри, чужие стихи вспарывают мне грудь, я кашляю кровью, согнувшись над этой бесплодной землей, и, как в той короткометражке, про Розу - там, где пролита моя кровь, прорастают звездные и пламенные цветы папоротника, или серебристо-синеватые, как мои глаза, все это звучит, звенит, ну, как и положено, вот что я еще могу делать с собой, кроме как кашлять кровью, рифмами и музыкой?..

Заткни уши так, чтобы не слышать этого мира, закрой глаза, и прислушайся - по тонкой, вечно напряженной струне услышишь эту дивную музыку, она пришла ко мне сегодня утром гитарным перезвоном, постепенно обрастая новыми ритмами, пронзительным воем скрипки, это фламенко, под которое танцует моя душа, единый порыв, ворующий твои неприснившиеся сны и лица твоих друзей, которых я никогда не видела. Но, покуда рядом веют мои ветра - золотисто-рыжие - я волей-неволей буду вот так смотреть обрывки твоих снов, бродить по лестницам старых школьно-больничных зданий, путать этажи, выходя в ночь и холод, слыша быстрые, тяжелые шаги пролетом выше, и как-то само-собой ощущая в них нечто музыкальное, на этот ритм наложить несколько инструментов, может даже слова - и будет песня, ты подожди, еще чуть-чуть боли - и потекут слова в моих венах, вместо крови, которая прорастает звездами и волшебными цветами в этой пустой земле.

Приходи - я налью тебе самого сладкого яда, у меня есть красивые тяжелые чашки, в таких обычно подают глинтвейн, разбавлю его этими самыми теплом, безумием и нежностью моей излишне впечатлительной души, и - на, травись, и слушай, я про море буду тебе рассказывать, и вообще, про всякое, только можно?
Можно я попрошу?
Нацеди мне из сердца своего той грусти, что съедает тебя последние несколько тысячелетий.

Пей и слушай, я сбиваюсь постоянно, захлебываясь, вот смотри - если пройти наизнанку моего Королевства - ты не увидишь с крыши смотровой башни ничего, кроме белесых туманов, где-то зеленоватых, чуть сиреневых, синеватых, и - такая тишина, что слышишь, как душа замирает.
А я, а я - показываю, смотри, сижу на краешке, обрастаю сталью - начиная с запястий, на правом у меня болтаются игральные кости, черные.
С мелодичным шелестом мое тело покрывается сталью, изящными пластинами и чешуйками, шелест нарастает, он - чуть тяжелее, чем шелест древесной листвы, и мелодичнее бьющегося хрусталя, вжик! - лопатки прорывают два отростка синеватого металла, шелестят металлические перья, накладываясь друг на друга, я не расправляю стальные крыла, и, если мне нужно будет встать поперек всего - людского мнения, возможностей, судеб, бога, вот она я - стальнокрылая, скалящаяся, смеющаяся, ведь иначе я слишком хрупкая, чтобы мочь защитить, прикрыть. Для этого плоть моя слаба и мягка слишком, а вот обросшая синеватой небесной сталью - я продержусь хотя бы на миллисекунду дольше, но это так много, это так много для нас - не свершившимся пока богам!..

Прости меня, захлебываюсь, отплевываюсь, слова летят, чужие стихи выбивают из меня дух, а я - продолжаю говорить, чтобы как-то показать, что я жива еще, что я еще есть.

Смотри дальше, экой тварью я могу стать - по позвоночнику прорастают острые наросты, переходя в стальной шипастый хвост, вшурх! - крылья вразлет, смотри, как смертоносно и красиво, метра три в размахе, основание - от лопаток и до поясницы, мне пришлось, знаешь, научиться обрастать металлом, но - смейся! - я до сих пор умею мурчать и плакать от счастья.

Да нет, я здесь. Я живая. Глупая, смешная такая, жи-ва-я, несмотря ни на что - ни на пролитую кровь, ни на разорванную грудную клетку.
Пока слова извиваются в моем горле и в пальцах - я жива, и ни одно проклятие меня не одолеет, ни одна смерть мне не помеха, чтобы вернуться и - рассказывать свои странные сказочки, и сходить с ума, и петь, подставляя самое свое существо под расстрел глаз, стихов и чувств.

Сталь облетает, как осенняя листва с деревьев - звучит мелодия, и обнажается не тело даже - душа. Видишь, просвечивает сквозь поры мягким золотым светом, мерцает в глазах - мне страшно поднять взгляд и вообще разомкнуть веки.
Ты, пожалуйста, смейся и пой, смейся - это такое главное, без которого нельзя, и пой несмотря ни на что.
Потому что я не умею, я словами только плеваться буду, и кровью.

Отрави меня грустью, и - услышишь - она станет диковинным инструментом, колокольчиками со странным звучанием, подвешенными на мои ребра, петь - не умею, но звучать - помогу, пока не захлебнусь этим небом, этим теплом и этим безумием.
А иначе мне не звучится.

А я вернусь когда я оглохну от чужих стихов,
И когда к плечам насмерть прирастет промокший плащ.
Я пройду сквозь дверь, чтобы не грохотал замок,
Я устану так...

Порадуйте урурушку снегом :)

Получи свой Поздравлятор

В колонках играет - Emily Browning – Sweet Dreams (Are Made of This)
Настроение сейчас - Озноб

А вообще, кадры спецом для Кось с ее манией на чужие взгляды.
Ну и прочим - кто готов заглянуть в серебристую преисподнюю?
Кадры даже без обработки.

В колонках играет - Mando Diao – Give Me Freedom, Give Me Fire

Настроение сейчас - Песни в груди

Новогоднее настроение пришло внезапно со звуками там-тамов, африканских ритмов, безумных танцев с воображаемым огнем, со звоном бубенцов на запястье, с льдистым Ловцом Снов, сотворенным на ярмарку.
И все чудеса, которые я выдумала и выдумываю дальше - вполне возможны, мне чуть-чуть боязно, но кто, если не я?
Кто, если не я - зачудит так?
Сумасшедшей птицей метаться по комнате, перебирать бусинки, представлять в руках огненный реквизит, лето, мелкий песок под босыми ногами, теплую ночь, музыку, и - пляски с поями и без, до изнеможения, и смеяться, и изгибаться, запрокидывая голову к ночному небу, и руки - словно крылья, и...
Настроения, настроения - пока звучит музыка, хотя когда она перестает звучать - у меня есть музыка в моей груди и эхо в моей голове.
Тан-це-вать не умеючи, и все равно, кто что подумает, и до боли в суставах, в позвоночнике, в плечах - танцевать так, чтобы упасть потом едва ли не замертво, чтобы дыхание болезненно в легкие, на спине лежать, считать звезды, пытаясь ды-шать, ды-шать этим слишком земным воздухом, и радоваться тому, что можешь дышать, и тому, что есть музыка, что есть огонь, что пропахла вся керосином, что слышишь смех, и даже боль - она радует, как никогда, и никаких мыслей иных, кроме мыслей о полете.
И вновь танцевать, возрождаясь, и вновь - умирать, чтобы дышать, по кругу, пока длится ночь, пока сверкают звезды, пока звучит музыка.
Пусть я пока что еще в комнате лишь, пусть, но в моей душе - новогоднее настроение, смешанное с летней ночью.

...В бескрайних просторах бездны, напоенной темнотой, мое тело кажется смешным, ненужным и хрупким, травинка на ветру мироздания.
Вот только в голове вспыхивают фейерверки, ты же помнишь, что я эмпат, достаточно сильный, чтобы моя голова взрывалась от ощущения эмоций, вернее, того, что могло ими быть.
Злость и печаль, злость и печаль, я тоже умею подпитываться ими, пропуская по хребтине электрический ток, выгнувшись спиной, закрыв глаза, исчезать, исчезать, еще чуть-чуть, ну!
Чувствуешь - мои ледяные пальцы охватывают твое запястье, фенечкой черно-фиолетово-льдистой.
Начинаю движение - и пространство тянется за мною изящными полосами, синими и желтыми, я закручиваю в них собственное тело, я выжимаю все из него, ведь скоро может понадобиться защита, может понадобиться.
Я неплохой эмпат, может даже вполне себе целитель, а так же информатор, остальному же пришлось доучиваться по ходу дела, вот и сейчас - задыхаясь от ощущения эмоции, эмпачу, как последний дьявол, и выхватываю из пространства и времени, бездны, огня и неба ленты, нити, из которых будет создаваться могущественный щит, но который будет скручен как можно туже.
В танце завязываюсь чуть ли не узлом, все, набранное мною, сворачивается внутри, я становлюсь взведенной пружиной, которая разомкнет механизм щита.
И - продолжаю прослеживать, вдыхая изредка ядовитые пары злости и печали.
Я многого не понимаю. Но сидеть сложа руки для меня невыносимо.

Здесь твой ад!
Ты знаешь - нет дороги назад.
Пей свой яд!

И я знаю, знаю, что дороги назад мне уже которую жизнь - нет, да и нельзя мне смотреть назад, только - полный вперед, капитан, нужных ветров нам в бошки!
И в висках - тук, тук, тук.
Напевать и танцевать под скрипку.
И скользить по волнам, перехватывая, перепархивая с гребня на гребень, чтобы продержаться и вовремя среагировать, выпустив громадное защитное полотно, когда мир внезапно обрушиться пламенным ливнем на беспокойную лохматую голову.

В колонках играет - Lindsey Stirling
Настроение сейчас - Веселье, беспокойство

Сегодня был Нэкс, как и положено прекрасному мущщине, сошедшему с книжных страниц, притащил мне шоколадку и грубую силу в вытаскивании искусственной елки с антресоли. Курил полынь, изгонял демонов, прицепившихся по совести энных товарищей, изгонял не без моей помощи, как обычно, вдпулял в звук тибетской поющей чаши (все-таки целительские штуки пока не его фишка), фоткался с фонарем. И тягал меня на руках - исполнилась мечта "тирана и деспота" - "возьмите меня на руучки!"
Он иногда загоняется, как черт, но все-таки он классный, как бы я иногда на его закидоны не фыркала.
В общем, с одним прекрасным уже все ясно, хотя пока что нифига не легче.
Ну и ладно, ну и ладно, пока живем, придавленные прессом предощущений, периодически скатываясь в безуууумие! - но живем.
Хожу и напеваю теперь, не смотря на щекочущую боль в груди, почему-то блуждающую, а еще танцую, и вообще, я сегодня чуть полынью не задохнулась, ага.
Напева-а-а-аю.
Мой безумный брат, мой преданный Ланселот...
Хочу песню из этого стиха.

В колонках играет - Lindsey Stirling – Moon Trance

Настроение сейчас - Беспокойство

Люблю пить из чашек, оставшиеся после некоторых гостей.
А сегодня еще была Менада, ее пофоткала, и мелочи, мелочи, чаем ее поить. Не хватает ей общения, чертовски, а я - как всегда, вокруг меня множество ангелов, а я пересекаюсь с ними лишь изредка.
Из сегодняшних диалогов:
- Ну вот к тебе в метро в Москве подходят знакомиться парень, вот что ты делаешь? - примерно так спрашивает Менада.
- Я обычно отвязаться стараюсь. Нафиг они мне?
- А одна не боишься остаться?
о.О
- Да мне по-барабану как-то.
И в самом деле, как-то оно все по-барабану, из разряда "тому, кто суждено утонуть - не покалечится кирпичом на голову".
Да и... переживали мы это дело, одиночество - не так страшно оно, как малюют. Я правда злее становлюсь в одиночестве, ох это да-а-а-а.
Голос в голове. И скрипка.
А еще танцую. Видюхи со скрипачкой Линси меня совсем унесли.
Смутное беспокойство, которое время от времени усиливается.
Чо за?!

...Видишь - безумие стекает по моим губам черно-красноватой вязкой влагой, я отплевываюсь и сиплю что-то про неизбежность, невероятность, невозможность и внежизненную необходимость, цепляясь за стены, чувствуя, что в груди как-то странно, напряженно дрожит струнка, и пытаюсь прочуять, что же происходит, что?
Стоит прислонить мое запястье к уху - услышишь музыку, едва уловимую, но все же, слышишь?
Я не знаю, что к чему, но я окутана несколькими слоями ожидания - я жду, что что-то случится, еще я жду какого-то немыслимого, неведомого чуда, а еще жду, когда же выплывет что-то еще, знать бы, что?..
Забившись в самую глухую темноту, подальше от камина, в углу комнаты между шкафом и стеной, я сижу и слушаю музыку - как колокольчики в груди моей звучат, как натяжение звенит и искрит звуками, и прислушиваюсь, чутко, пытаясь понять - что происходит, что?
Что произошло?
Калейдоскоп ощущений, беспокойство - мое, и какая-то дичайшая, пробирающая тоска и ожидание чуда - а последнее уже неясно, чье.
Всем своим существом я выколдовываю, вызваниваю сердцем-колокольчиком песни, мантры - держись, дер-жись, жизнь, жизнь!
Я делаю шаг, и я не знаю, на что придется он, в какую часть миров, живущих во мне?
Странное смятение, доводящее до безумия, и я смотрю на все иначе, не глазами - кожей, сердцем, душой,
делаю вдох, успокаивая биение, музыка - лишь музыка спасает, и осознание того, что если не я - то кто еще?
Заняться бы делами, а вот ничего не, но попробую, все равно попробую, может, это поможет распутать клубок ощущений, пришедших внезапной сшибающей волной.