Твой, Сибил, шарм я в памяти хранил
Все школьные года, но полюбил
Тебя, лишь перейдя в последний класс.
Стоял апрель. Привел учитель нас
В Нью-уайский парк. Устроен был пикник.
Весь в радужной пыли, ревел как бык
Туманный романтичный водопад, -
А я смотрел, откинувшись назад,
И видел: вот - плечо твое, спина;
Вот - голова, к плечу наклонена;
Прижата к дерну влажному рука,
Мизинец бьет по камушку слегка.
И вдруг ты обернулась: "Чаю, Джон?"
(Я помню: отдавал металлом он).

Все тот же профиль у тебя. Все тот -
Кусаемый зубами ровный рот.
И тень ресниц прекрасных, и пушок
Вдоль линии щеки, и темный шелк
От темени струящихся волос,
И остроты персидской тонкий нос -
Все сохранила ты. И нам в ночи
Тот водопад пока еще звучит.

Моя Ванесса смуглая! У ног
Дай лягу, приласкаю. На песок
Алополосой бабочкой слети.
Прекрасным Адмиралом. И прости
За то, как я в ту ночь, паяц и псих,
На Лайлак-лейн рыдал у плеч твоих.

Мы сорок лет женаты - и для нас
Часы четыре сотни тысяч раз
Вестминстерский "дин-дон" пробили свой,
Хрипя у нас с утра над головой, -
А сколько вешать нам еще, как встарь,
На двери кухни новый календарь?


Владимир Набоков. Из поэмы "Бледный огонь". Перевод с английского А.Шарымова

Присутствие непостижимой силы
Таинственно скрывается во всем:
Есть мысль и жизнь в безмолвии ночном,
И в блеске дня, и в тишине могилы,
В движении бесчисленных миров,
В торжественном покое океана,
И в сумраке задумчивых лесов,
И в ужасе степного урагана,
В дыхании прохладном ветерка,
И в шелесте листов перед зарею,
И в красоте пустынного цветка,
И в ручейке, текущем под горою.


Иван Никитин 1849

Мне с тобою, пьяным, весело,
Смысла нет в твоих рассказах.
Осень ранняя развесила
Флаги желтые на вязах.

Оба мы в страну обманную
Забрели и горько каемся,
Но зачем улыбкой странною
И застывшей улыбаемся?

Мы хотели муки жалящей
Вместо счастья безмятежного...
Не покину я товарища,
И беспутного и нежного.


Анна Ахматова