Подвиг Эрмитажа
Много лет прошло после окончания Великой Отечественной войны,но раны её продолжают ковырять наши бывшие соотечественники и примкнувшие ненавистники ...Не дают им зажить своими гнусными инсинуациями,ложью и больными фантазиями....Я могу понять молодое поколение,которые мало знают историю бывшей общей Родины,но послевоенное поколение....Стыдно ,господа!!!
Это вранье лезет со всех щелей,каждый ,возомнивший себя историком и критиком,считает своим долгом воткнуть свою ложку гадости даже в темы,которые вообще не касаются политики,в данном случае речь идет о сохранности музейных ценностей во время войны...Вы скажете,что ничего особенного,может быть....Нам предлагают брать пример(спустя 70 лет) с Лувра....
Да,ладно!!!
Далее из книги М. Семиряга "Немецко-фашистская политика национального порабощения в оккупированных странах Западной и Северной Европы":
Анализом и вывозом памятников искусства занимался в Париже искусствовед-историк граф В. Меттерних, а состояние военных архивов Бельгии и Франции обследовал известный немецкий военный историк Рабенау. Директивой Кейтеля от 17 сентября 1940 г. оккупационным властям во Франции было предложено также реквизировать все польские и словацкие библиотеки в Париже, все имущество дворца Ротшильда и другое «бесхозное» еврейское имущество.
К концу августа 1940 г. были изъяты все документы и книги из богатой правительственной библиотеки в Париже. После войны в Германии было обнаружено и возвращено Франции 7 млн. французских книг, и это была лишь часть награбленных оккупантами книг. Были вывезены также все экспонаты знаменитого артиллерийского музея в Фонтебло.
Во время своего посещения Парижа Гитлер распорядился не только найти и «возвратить Германии все ценности искусства, захваченные Францией со времен Наполеона», но и изъять из государственных и частных музеев и собраний все наиболее ценные памятники искусства и старины в качестве «залога на будущих мирных переговорах». Во исполнение этого указания Геббельс создал группу специалистов во главе с генеральным директором Берлинского музея и предложил отправить в Германию произведения искусства, манускрипты, книги «германского характера», начиная с XV в.
В грабеже художественных ценностей во Франции активная роль принадлежала министерству иностранных дел Германии. По указанию Риббентропа для этой цели была создана особая команда, которая так и называлась «риббентроповская команда». Она непосредственно подчинялась секретарю германского посольства в Париже штурмбанфюреру СС барону фон Кюнзбергу, действовавшему при активной поддержке вермахта во Франции.
Вскоре наступила очередь конфискации коллекций Лувра и других всемирно известных государственных музеев Франции. Но французские власти сумели многие из них вывезти на юг страны, что вызвало недовольство Абеца. Поэтому команда Кюнзберга раздобыла каталоги и репродукции всех этих ценностей и пыталась заставить правительство Виши вернуть их на территорию оккупированной Франции... Команде Абеца все же удалось разыскать часть картин Лувра, спрятанных в замках на оккупированной территории Франции, и вывезти их в Берлин.
Наиболее крупной организацией, которая приобретала опыт грабежа культурных ценностей во Франции и позже распространила его и на другие оккупированные страны, был созданный 17 июля 1940 г. особый штаб Розенберга со своими особыми командами. … сотрудники штаба Розенберга начали тщательное обследование всех архивов и библиотек Франции и отправляли в Германию все ценные книги и документы.
Штаб Розенберга весьма энергично интересовался и сокровищами Лувра, хотя они, как известно, не имеют никакого отношения к проблемам национал-социалистской идеологии. 25 октября 1940 г. заместитель начальника особой команды Розенберга; фон Бер, ссылаясь на приказ ОКВ, потребовал от германской военной администрации во Франции выдачи находящихся во дворцах Бриссак, Шамбор и Моир предметов искусства, многие из которых были возвращены в Лувр. Здесь была создана особая группа во главе с искусствоведом д-ром Шидлауски, которая провела инвентаризацию и подготовила их к отправке в Германию.
Некоторые гитлеровские главари сами отбирали ценности французского народа для пополнения своих личных собраний. В этом отношении особо отличался Геринг. Сперва он поддерживал риббентроповскую особую команду, затем стал покровителем штаба Розенберга. 5 ноября 1940 г. Геринг подписал специальную инструкцию о порядке грабежа и раздела награбленного имущества. В ней, в частности, отмечалось, что к первой группе имущества относятся предметы искусства, судьбу которых решит сам фюрер.
Вторая группа — пополнит коллекцию самого Геринга. Третью группу предметов искусства и библиотечные фонды будет использовать Розенберг в своей «высшей школе». Остальные предметы искусства передаются в музеи Германии. В свою личную коллекцию Геринг брал все лучшее, что было изъято из французских государственных и частных собраний, для чего в феврале 1941 г. он специально посетил Париж и осмотрел семь больших выставок в луврском зале «Же де Пом», устроенных штабом Розенберга специально для рейхсмаршала. Некоторые картины и статуи этих выставок и большинство картин Ротшильда, отобранные Герингом, имели стоимость в несколько миллионов франков каждая.
15 марта 1941 г. в его имение в Нойшвантейн прибыли первые 25 вагонов с картинами, старинной мебелью, гобеленами и другими ценнейшими произведениями искусства. 20 марта 1941 г. начальник штаба Розенберга Утикаль доносил своему шефу о ценностях Лувра: «По весьма осторожным подсчетам можно предполагать, что конфискованные до сих пор картины, скульптуры, мебель, ковры, гобелены и другие предметы искусства стоят более миллиарда марок». В докладе штаба Розенберга 16 апреля 1943 г. отмечалось, что с сентября 1940 г. из оккупированных западных стран, главным образом из Франции, были отправлены 92 вагона с 2775 ящиками, содержащими картины, скульптуры, мебель и т. д. Кроме того, 53 предмета искусства были направлены специально для фюрера в Мюнхен и 594 предмета — в собственность Геринга.
Согласно последующему отчету зондеркоманды, с апреля 1943 г. по июль 1944 г. из этих же картин в Германию были отправлены еще 137 вагонов с 4174 ящиками художественных ценностей. В приговоре Нюрнбергского трибунала констатировалось, что по приказу Розенберга в декабре 1941 г. на Западе была предпринята «Акция М» (т. е. конфискация мебели), в ходе которой были разграблены 69 619 квартир, из них только в Париже 38 тыс. Для транспортировки конфискованного командой Розенберга имущества потребовалось около 27 тысяч вагонов.
...17 июля 1944 г. по случаю четырехлетия существования оперативного штаба Розенберг докладывал Гитлеру, что за этот период его штабу удалось отправить в Германию новые эшелоны с десятками тысяч произведений искусства, в том числе 500 работ Рубенса, Рембрандта, Вермеера, Пикассо и других художников, сотни тысяч книг, мебель, ковры.
******
***
*
Список экспонатов, подлежащих эвауации из Лувра был составлен еще в 1932 г,а в 1936 г. Лувр участвовал в эвакуации экспонатов музея Дель Прадо из Мадрида и список Лувра был обновлен. А в 1938 г. был утвержден план эвакуации.Очень и очень любопытно! Эвакуация Лувра началась во время Судетского кризиса, еще ДО подписания Мюнхенских соглашений.27 сентября 1938 г. из Лувра в Шамбор вывезли первые 50 экспонатов.С началом войны эвакуация ускорилась. Всего в разные места Франции было вывезено 5446 ящиков с экспонатами
Директор Лувра Жак Жожар, поставил перед собой задачу вошло бы то ни стало сохранить бесценное наследие цивилизации. Меньше чем за десять дней до начала войны он организовал секретную эвакуацию экспонатов музея, среди которых была знаменитая «Мона Лиза», древнегреческая статуя Ники Самофракийской и другие шедевры искусства..28 августа 1939 г. , еще до объявления войны были эвауированы Мона Лиза и Венера Милосская.
Мсьё Жак 25 августа 1939 года закрыл Лувр на три дня. Согласно официальной версии, «для проведения ремонтных работ». В течение этого времени сотни сотрудников музея и работников универмага Grands Magasins осторожно прятали сокровища в белые деревянные ящики.
татую Ники Самофракийской в специальном каркасе отправили в замок Валансе.
Местами сбережения культурных ценностей были выбраны шато — спокойные места во французской сельской местности, далекой от стратегических целей и таким образом не попадающие под угрозу бомбежки.
и все....
Франция объявила войну Германии 3 сентября 1939 года, однако активных боевых действий вести не стала (так называемая Странная война). Единственной попыткой повлиять на ход войны стала Саарская наступательная операция.
10 мая 1940 года немецкие войска перешли границу Нидерландов и Бельгии. В тот же день французские войска вошли в Бельгию. Непосредственно на германо-французской границе боевых действий не велось. Первое боестолкновение немецких и французских войск произошло 13 мая в Бельгии. В тот же день немецкие войска пересекли бельгийско-французскую границу.
25 мая главнокомандующий французскими вооружёнными силами генерал Вейган заявил на заседании правительства, что надо просить немцев о принятии капитуляции.
8 июня немецкие войска достигли реки Сены. 10 июня правительство Франции переехало из Парижа в район Орлеана. Париж был официально объявлен открытым городом. Утром 14 июня немецкие войска вступили в Париж. Французское правительство бежало в Бордо.
17 июня правительство Франции обратилось к Германии с просьбой о перемирии. 22 июня 1940 года Франция капитулировала перед Германией, и в Компьенском лесу было заключено Второе компьенское перемирие. Результатом перемирия стало разделение Франции на оккупационную зону немецких войск и марионеточное государство, управляемое режимом Виши.
Официально военные действия закончились 25 июня.
*****
Лувр
После оккупации Парижа Германией в 1940 г. сразу же было издано распоряжение "...собрать все ценные предметы искусства, находящиеся в собственности государства, городских властей и музеев Парижа и в провинции..." и отдан приказ о конфискации произведений искусств, принадлежащих евреям. "
Немецкие власти, стремившиеся возвратить город Париж в русло культурной жизни, повторно открыли музей в сентябре 1940 года. На фото немецкий фельдмаршал Герд фон Рундштедт в Лувре.
Во время оккупации Франции, нацисты разграбили оставшиеся произведения искусств в галереях Лувра, в особенности выставки посвященные Ближневосточным предметам старины.
Пустые выставочные залы Лувра — 1942 год.
более 22 000 экспонатов было утрачено навсегда...
Эрмитаж
В 1938 году стали уже явными агрессивные планы гитлеровской Германии, а во второй половине 1939 года Советский Союз находился перед реальной опасностью войны, причем угроза одновременно была как с запада, так и с востока. Договор о ненападении, заключенный в конце 1939 года Советским Союзом и Германией, почти на год отодвинул вступление нашей страны во вторую мировую войну, но война была неизбежной.
За это время Эрмитаж провел громадную работу по подготовке своих сокровищ к эвакуации в глубокий тыл, но место, куда они будут отправлены, оставалось в секрете.
Эрмитаж смог заранее изготовить основную часть ящиков для упаковки ценностей, которые предназначались для отправки двумя железнодорожными составами. Ящики готовились для определенных экспонатов, и в них находился список предметов, предназначенных для упаковки в каждом ящике, со всеми необходимыми данными и упаковочными материалами. Это позволяло эвакуировать экспонаты в очень короткий срок и обеспечить их сохранность при транспортировке.
На рассвете 22 июня 1941 года фашистские войска вступили на советскую территорию, и война началась. Эвакуация Эрмитажа была объявлена двумя днями позже. Для упаковки музейных ценностей на помощь сотрудникам Эрмитажа пришли художники, артисты, ученые, студенты, не призванные в армию, а для такелажных работ — прикрепленные к Эрмитажу военные подразделения.
«Все, что могло понадобиться для эвакуации, было заготовлено задолго до войны. Помню, у меня в кабинете чуть ли не два года стояли в углу несколько длинных струганных палок. Я сама не верила, что придет время, когда мы накатаем на эти палки ткани коптского Египта, отправляя их на Урал».
М. Э. Матье
Упаковка производилась круглые сутки, и зрительный зал Эрмитажного театра служил местом отдыха и сна.
Для руководства эвакуацией из Москвы прибыли председатель Комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР М.Б. Храпченко и представитель Комиссариата внутренних дел, имевший право оперативных решений.
«Приказ по Государственному Эрмитажу от 22 июня 1941 г. № 168, гор. Ленинград.
§ 1. Выходной день 23 июня с. г. — отменяется.
§ 2.Указания о выходных днях для научного состава, рабочих и служащих будут даны дополнительно.
Директор Государственного Эрмитажа И. Орбели».
Этот лаконичный документ — первый музейный приказ военного времени — открывает героическую эрмитажную летопись Великой Отечественной.
В первые же дни войны основные сокровища Эрмитажа были отправлены в эвакуацию. Уже вечером 22 июня начался перенос 40 картин под своды Особой кладовой (Галерея драгоценностей № 1). Среди них были произведения Леонардо да Винчи, Рафаэля, Тициана, Рембрандта.
Работа по упаковке вещей велась круглосуточно, с небольшим перерывом на два-три часа ночью. Спали по очереди, в залах, где шла упаковка, на стульях или на свёрнутых коврах. Даже зрительный зал Эрмитажного театра служил местом отдыха и сна. Шесть суток ушло на подготовку к эвакуации экспонатов первого эшелона — 500 тысяч единиц хранения (вся экспозиция) — время неправдоподобно малое.
Эвакуация и жизнь Эрмитажа во время войны и блокады Ленинграда подробно описаны в документальной повести С. Варшавского и Б. Реста «Подвиг Эрмитажа», выдержавшей несколько изданий. Эта книга сейчас лежит передо мной...Авторы в полной мере использовали документы и собрали воспоминания многих сотрудников музея, живые и достоверные, а также немногочисленные хроникальные записи. Великое множество документальных фотографий того времени...Прочесть,или хотя бы пролистать не мешало бы многим...В любой библиотека она есть.Фото не могу отсканировать,глянцевая бумага дает блики...
Часто ставят вопрос: почему сотрудники Эрмитажа, работавшие в это тяжелое время, не вели дневниковые записи. Это объясняется тем, что в тяжелой повседневной работе свободного времени было мало, да и необходимость записей тогда не ощущалась.
|
«Все мы находились на казарменном положении. Работы велись круглосуточно… Ящики, в которые укладывались вещи, стояли на полу, и все время приходилось работать внаклонку. Вскоре у многих из нас появилось носовое кровотечение. Выбившись из сил, прикорнешь под утро на полчаса… Сознание мгновенно выключится, а полчаса или час спустя какой-то внутренний толчок снова включит сознание, отряхнешься — и опять за дело».
А. В. Банк
|
Первый железнодорожный эшелон, состоявший из багажных вагонов с бесценным грузом, пассажирских вагонов для сотрудников музея, сопровождавших его в далекий путь, и платформы с зенитными орудиями, увозивший около полумиллиона экспонатов, отошел рано утром 30 июня. Его начальником и директором филиала Государственного Эрмитажа на месте прибытия был назначен В.Ф. Левинсон-Лессинг, лишь один знавший, куда эшелон направлен.
9 июля железнодорожный состав благополучно прибыл в Свердловск, и ящики с эрмитажными коллекциями были размещены в Картинной галерее, костёле и в подвалах особняка Ипатьева, где в 1918 году был расстрелян последний русский царь.
Клуб им С.Орджоникидзе в Свердловске, где находился Эрмитаж в 1941-1944 гг.
Так начал свою трудную и ответственную работу Свердловский филиал Государственного Эрмитажа. Кроме заботы по сохранению коллекций и их проверки, сотрудники филиала вели научную и большую просветительскую работу, оставившую у свердловчан добрую память.
ничего не осталось...песок для тушения зажигательных бомб
Второй эшелон отбыл из Ленинграда 20 июля, в 23 вагонах он увозил 1422 ящика, в которых было упаковано около 700 тысяч экспонатов.
|
«Орбели кликнул клич. Это была самомобилизация всей ленинградской интеллигенции: профессора Академии, искусствоведы, старые и молодые художники пришли сюда в первые же часы войны, пришли по зову сердца. Надо было торопиться. Враг подходил к городу. Реставраторы дали согласие срезать картины с подрамников. Так было быстрее. Но что значит срезать картины?! Художники на это не пошли. Сократили время отдыха, сна».
Художница
Л. А. Рончевская
|
В первые дни войны Эрмитажем для хранения и эвакуации были приняты ценнейшие рукописи архива Академии наук СССР, в частности Ломоносова и Кеплера, рукописи Пушкина из музея Института русской литературы, самородки золота из Горного музея, портреты астрономов Пулковской обсерватории.
Подготовлявшийся третий эшелон из-за ухудшения обстановки на фронте отправлен не был, и упакованные ящики остались в Эрмитаже.
|
«Работаем с утра до позднего вечера. Ноги гудят. Снимаем картины со стен… Обычного чувства трепета перед шедеврами нет, хотя «Данаю» заворачиваем нарочито медленно. Скорее, скорее все это убрать! Внизу скульпторы что-то упаковывают в ящики. По залам всюду Орбели. С каждым днем бригада художников редеет. Пустой Эрмитаж похож на дом, из которого вынесли покойника».
Художница
Е. В. Байкова
|
Кроме общей эвакуации Эрмитажем в глубокий тыл 24 июля было отправлено 146 детей сотрудников музея, совершивших длинный и тяжёлый путь на восток, с переменой места назначения, во главе с работником научно-просветительного отдела Эрмитажа Л.В. Антоновой. В архиве Эрмитажа сохранились материалы по эвакуации музейных ценностей и детей, но они не могут в полной мере отразить все те трудности, которые люди испытывали в пути и при налаживании жизни в местах назначения.
После эвакуации в Ленинграде осталась большая группа сотрудников Эрмитажа для завершения работ по консервации зданий и сохранения большого количества экспонатов, которые остались в Ленинграде и требовали надежного укрытия. Кроме того, на хранение в Эрмитаж стали поступать предметы из пригородных дворцов-музеев, а также художественные коллекции частных лиц.
8 сентября 1941 года немецкие самолеты, прорвавшиеся к городу, первый раз бомбили Ленинград, позже воздушные вражеские налеты стали для ленинградцев обычными, они начинались с наступлением темноты и вошли в расписание дня ленинградцев.
Враг был уже вблизи города, и почти одновременно с воздушными налётами начался обстрел Ленинграда из дальнобойных орудий, что нанесло значительные повреждения городу и увеличило человеческие жертвы.Один из первых снарядов, направленных на Ленинград, разорвался на мосту через Зимнюю Канавку на улице Халтурина (Миллионной), и сегодня на каменном цоколе здания Нового Эрмитажа можно видеть следы разорвавшегося снаряда.
Двенадцатиколонный зал после обстрела 28 июля 1942 года. Фотография 1944 г.
Для защиты от вражеских воздушных налётов и обстрелов в Эрмитаже были сформированы подразделения гражданской обороны и в надёжных подвалах зданий музея было оборудовано 12 бомбоубежищ, в которых до начала 1942 года постоянно жило около 2 тысяч человек. Всей этой большой и сложной работой руководил директор Эрмитажа И.А. Орбели.Среди документов этого времени особый интерес представляют зарисовки бомбоубежищ, залов музея и набережной реки Невы, выполненные архитектором А.С. Никольским, жившим в одном из бомбоубежищ и оставившим также дневниковые записи.
|
«Эвакуация отшумела, началась наша жизнь на крышах. Воздушные тревоги становились все более длительными, и в первый период блокады мы буквально не слезали с крыш. Во время воздушных бомбардировок и артиллерийских обстрелов от чердаков во многом зависела судьба эрмитажных залов. На крышах дежурили кладовщица и экскурсовод, археолог и кровельщик».
П. Ф. Губчевский
|
Обстановка бомбоубежищ производила странное впечатление: около наскоро сколоченных коек и столов стояла золоченая музейная мебель, а после прекращения подачи электричества на столах появились коптилки и свечи разного калибра, и среди них массивные венчальные свечи, сохраненные старыми работниками музея.Существует представление, особенно в зарубежной литературе, о том, что ленинградцы в дни блокады города пассивно ждали свою судьбу. Эго совершенно неверно, и такое представление может относиться лишь к тем жителям, которые оставались жить в своих квартирах. В учреждениях картина была обратная. Служебные приказы по Эрмитажу второй половины 1941 года и первой половины 1942 года отражают активную жизнь, в них можно найти четко сформулированные задания по охране музея, отправку сотрудников в ряды действующей армии, отправку сотрудников на оборонные работы за пределы города, перемещения в должности. В приказах отражены благодарности, выговоры за опоздания на работу (конечно, не за минутные), увольнения за нарушение дисциплины и требований военного положения, и только длинные списки сотрудников музея, исключенных из списков по случаю их смерти, свидетельствовали о трагической обстановке.
В Эрмитаже все время шла напряженная, непрерывная работа по приведению зданий музея и прилегающих к ним территорий в порядок.Обстрелы города нанесли непоправимые раны Ленинграду. Кроме повреждений и разрушений отдельных зданий в городе было выбито множество оконных стекол в Эрмитаже и в Зимнем дворце, особенно по фасаду на Неву и на Адмиралтейство. Через открытые окна в здания попадал снег, значительно были повреждены наборные паркетные полы и архитектурная лепка.
|
«Начались будни пожарной команды.
В Эрмитаже было очень много работы. Надо было укрыть оставшиеся музейные ценности в надежные места, приспособить все залы и помещения к военной обстановке. На стекла многочисленных окон наклеивали полоски бумаги крест-накрест, для того чтобы при ударе взрывной волны стекла не рассыпались мелкими осколками. Надо было для противопожарной обороны в залы нанести горы песка и поставить ванны с водой для тушения зажигательных бомб».
Б. Б. Пиотровский |
До войны на многих окнах парадных залов Зимнего дворца можно было видеть автографы гостей и хозяев дворца, выполненные бриллиантами перстней. Зафиксировать их вовремя не успели, а при уборке битого стекла после воздушных налетов и обстрелах о них забыли. Одна такая надпись сохранилась на стекле окна, выходящего на Неву у северо-западного угла дворца: этот автограф на английском языке, вероятно, был начертан перстнем царицы Александры Федоровны и сообщал, что 17 марта 1902 года «Ники» (Николай II) отсюда смотрел на гусаров.
В блокадные дни пустые, насквозь промерзшие залы музея производили сильное впечатление. В них гулко звучали шаги, фанера в окнах создавала и днем полумрак, а в роскошных позолоченных рамах зияла чернеющая пустота, особенно в рамах от крупных картин, где стены зала оставались недокрашенными. В один из таких залов пришли солдаты для уборки битого стекла. Их сопровождал научный сотрудник Л.Ф. Губчевский, выполнявший тогда обязанности начальника охраны, один из лучших экскурсоводов Эрмитажа в довоенное время, и он провел экскурсию по пустым рамам, рассказывая о тех картинах, которые были из них вынуты. Этот эпизод напоминает новеллу Ст. Цвейга «Незримая коллекция», в которой рассказывается о том, как слепой коллекционер показывал гостям альбом и рассказывал о гравюрах, не подозревая о том, что ценные гравюры были родственниками проданы и в альбом были вклеены пустые бумажки. Экскурсия по пустым рамам нашла отражение в нашей литературе.
Борис Борисович Пиотровский. Директор Эрмитажа с 1964 г.
В архиве Эрмитажа хранятся рисунки художников В. Милютиной и В. Кучумова, запечатлевшие вид залов в дни блокады и причиненные им разрушения. Надо иметь в виду, что документальных фотографий этой поры мало, так как фотоснимки в условиях военного времени могли делать только фотокорреспонденты, а они заходили в Эрмитаж редко.
Зима 1941/42 года была особенно суровой, что ограничивало действия вражеской авиации, но значительно ухудшало жизнь ленинградцев, погибавших от холода и голода. Ведь с 20 ноября 1941 года дневная норма хлеба на человека снизилась до 200 и 125 гр., а на обогрев жилья в печках шла мебель и книги. Разумеется, в Эрмитаже дело обстояло иначе, довоенные запасы дерева в мастерских музея и экспозиционные щиты временных выставок обеспечивали обогрев небольшого количества отапливаемых помещений, но в значительном большинстве залов и помещений Эрмитажа царил холод.
|
Вход в бомбоубежища 2-е и 3-е — через Двадцатиколонный зал. Ночью этот путь был поистине фантастичным до жуткости. Светомаскировки на больших музейных окнах не было, и, следовательно, света зажигать было нельзя. Поэтому в Двадцатиколонном зале — в торцах его — стояли на полу аккумуляторы с маленькими электрическими лампочками. Все остальное было черно как сажа. Впереди в кромешной тьме мерцал маленький путеводный огонек. Собьешься с пути — наткнешься на колонну, витрину или косяк двери».
Архитектор А. С. Никольский
(1884 — 1953)
|
В эти тяжелые дни научная жизнь в Эрмитаже не прекращалась, сотрудники, находившиеся на казарменном положении в Эрмитаже, в свободное от оборонной работы время продолжали работать по своим научным темам.
10 декабря, когда перестали в городе ходить трамваи, когда перестал работать водопровод и те, кто жили в Эрмитаже, брали воду из проруби на Неве...
В эту суровую зиму на Неве находились вмерзшие в лёд военные корабли, которые при налётах вели заградительный зенитный огонь, так что вражеские самолеты не могли вести прицельное бомбометание.Прекращение трамвайного движения преобразило весь город, появилось громадное число пешеходов, тянущих санки, часто с небольшой поклажей, а иногда и с покойником, закутанным в одеяло или простыню. Действительно, детские саночки могут с полным правом быть символом блокадного Ленинграда.
|
«Невыносимо хотелось есть зимой 1941 -1942 года… Как-то раз особенно щедрыми оказались матросы на Дворцовой набережной. Они кинули мне целую охапку душистых веток сосны. Весь путь домой я их грызла, дотла уничтожила и нежную кору и иглы… Весной же 1942 года трава была таким же спасением, как столярный клей, как сыромятные ремни».
Художница
В. В. Милютина
(1903-1987)
|
С февраля 1942 года, когда стала активно функционировать «Дорога жизни» по льду Ладожского озера, наступило в жизни города некоторое улучшение, но до дня прорыва блокады, до 18 января 1943 года, было ещё далеко.
В марте 1942 года Эрмитаж посетил А.Н. Косыгин, ознакомившийся с положением музея, после чего было принято решение о сокращении в Ленинграде обслуживающего персонала. 30 марта директор Эрмитажа И.А. Орбели выехал в Ереван, в Ленинграде осталось 36 научных сотрудников во главе с М.В. Доброклонским и кроме них по хозяйственной части 38 рабочих и 42 человека охраны.
Обстрел города еще не прекращался, сохранности здания и музейных предметов угрожало весеннее таяние снега, работы было очень много, а число научных сотрудников сокращалось.
Когда фронт отошел от Ленинграда, Совет Народных Комиссаров СССР 24 августа 1944 года вынес решение о восстановительных работах в Эрмитаже и отпуске необходимых для этого материалов.
Еще до окончания войны можно было подвести и печальные итоги. Из числа научных сотрудников Эрмитажа на фронтах погибло 6 человек, а в блокированном Ленинграде умерло 43 сотрудника. Потери среди рабочего и административного персонала были значительно большими. В здания музея попали две авиационные бомбы и 17 артиллерийских снарядов, причинившие большие разрушения.
При эвакуации затерялась одна картина, по размерам она не вошла в приготовленный ящик, была заменена другой, что отмечено в описи, но куда её дели упаковщики, скончавшиеся в дни блокады, неизвестно. Снарядом, попавшим в каретный сарай, было разбито семь парадных карет и два паланкина XVIII века. Выбитой взрывной волной фрамугой была отбита голова у скульптуры Россетти «Эсмеральда», разбились обрушившиеся с потолка массивные бронзовые люстры…
Афиша Выставки памятников искусства и культуры, остававшихся в Ленинграде во время блокады. Ноябрь 1944 г.
Восстановительные работы были начаты с Павильонного зала и галерей по сторонам Висячего сада, именно там к ноябрьским праздникам 1944 года было решено устроить выставку памятников искусства и культуры, остававшихся в Ленинграде во время блокады. Из Еревана вернулся директор Эрмитажа И.А. Орбели.
Для организации этой выставки надо было произвести большие работы; убрать около 30 кубометров песка, натереть около 1500 квадратных метров паркетного пола, вымыть и восстановить выбитые стекла в 45 окнах, привести в порядок 14 люстр.
В ноябре 1944 года эта выставка была открыта и вызвала большую радость у ее устроителей и посетителей. В Павильонном зале стояла скульптура Кановы «Амур и Психея», в Кабинете Кваренги бронзовый бюст римского императора Марка Аврелия работы французского скульптора Э. Гастклу (1795 г.), доставленный в музей партизанами, пустившими под откос поезд, увозивший в Германию металл. Много ценных экспонатов было вынуто из ящиков неотправленного третьего эшелона.
9 мая 1945 года, когда весь советский народ торжественно праздновал День Победы, в Эрмитаже шла работа по восстановлению залов для большой выставки с реэвакуированными сокровищами музея. Работали не покладая рук как в Ленинграде, так и в Свердловске.
3 октября 1945 года там начали грузить ящики в вагоны двух эшелонов. 10 октября они прибыли в Ленинград, 13-го их разгрузка была закончена, и 14-го началась развеска картин.
Каретный сарай в ленинградском Эрмитаже после попадания немецкого снаряда
Трудно себе представить темпы и напряженность работы по организации выставки в 69 залах за 20 дней. Памятником этих усилий служит огромный билет, приглашавший 4 ноября 1945 года на открытие залов, восстановленных после реэвакуации. Вход был через портик с атлантами Нового Эрмитажа, а на следующий день гости были приглашены на торжественное заседание в Эрмитажный театр, где состоялся доклад И.А. Орбели. 8 ноября 1945 года восстановленные залы были открыты для публики.
Иосиф Абгарович Орбели. Директор Эрмитажа во время войны.
Закончился тяжелейший этап из истории Эрмитажа, о котором можно кратко рапортовать: «сотрудники Эрмитажа были на своих местах».
Эрмитаж долго залечивал раны, нанесенные войной 1941 — 1945 годов. 8 ноября 1945 года восстановленные залы были полностью открыты для публики.Надо было не только ликвидировать разрушения от прямого попадания снарядов и бомб, но и производить реставрационные работы в залах, промерзавших и оттаивавших в дни блокады и длительное время стоявших с выбитыми в окнах стеклами. Особого ремонта требовали наборные паркетные полы и декоративная лепка парадных залов.
|
В подвале под залом Афины нужно было укрыть тысячи предметов. Каждую вещь мы до половины закапывали в песок. Фарфоровые статуэтки, вазы, сервизы мы старались расставлять не только по размерам, но и по стилям — давала себя знать профессиональная привычка музейщика. Работали недели две. Огляделись перед уходом, сами поразились: экспозиция! Закончили мы работу утром 18 сентября».
Т. М. Соколова
|
Строительные и ремонтные работы в широком масштабе производились « Зимнем дворце также для расширения экспозиций и приспособления помещения для музейных целей. Эта работа требовала громадного напряжения не только от сотрудников строительной части, но и от всего штата музея.
Значительно расширилась деятельность археологических экспедиций Эрмитажа, особенно в Средней Азии и в Закавказье.
Крупнейшим событием в жизни Эрмитажа была передача в 1948 году 316 картин из расформированного в Москве Музея нового западного искусства и поделенного между Эрмитажем и Музеем изобразительных искусств имени А.С. Пушкина в Москве.
Это поступление в Эрмитаж картин западноевропейских художников конца XIX — начала XX века, первоклассных по качеству, сразу же сделало музей обладателем ценнейшей коллекции и заполнило большой пробел в экспозиции. Вместе с тем это значительное приобретение картин, выходящих за хронологические рамки прежней экспозиции, стимулировало расширение коллекции Эрмитажа произведениями современных художников.
Бомбоубежище № 7 — под итальянскими залами. Рисунок А.С.Никольского.
Картины, переданные Эрмитажу из Музея нового западного искусства, были приобретены до 1914 года, до начала первой мировой войны, когда это новое направление в живописи не получило еще общего признания. В собрании особенно полно представлены такие художники, как К. Моне, О. Ренуар, П. Сезанн, П. Гоген, А. Марке, П. Боннар. Разносторонне подобраны произведения А. Матисса, включая его монументальные полотна «Танец» и «Музыка», а также полотна П. Пикассо, показывающие различные этапы его творчества.
Картины эти ныне размещены в помещениях 3-го этажа Зимнего дворца, выходящих на Дворцовую площадь, лишенных дворцового интерьера, что соответствует характеру живописи.
В ноябре 1950 года Эрмитаж принял большую выставку по истории культуры Китая, в которую вошли более тысячи экспонатов, 600 из них относились к древней истории и 482 — к современности. Выставка из Китайской Народной Республики была первой из зарубежных выставок, устраиваемых после окончания войны, и на ней кроме памятников большого культурного наследия хорошо было представлено искусство
После войны было восстановлено и издательство Государственного Эрмитажа, регулярно выпускались «Сообщения Эрмитажа», содержащие информацию о жизни музея, небольшие статьи об изучении отдельных памятников из коллекций музея, краткие сведения о результатах работ археологических экспедиций, сведения об открытии постоянных и временных выставок. Научные статьи публиковались в «Трудах Эрмитажа», которые комплектовались по научным отделам. Издательство Эрмитажа выпускало также книги монографического или обобщающего характера, каталоги, путеводители, популярную литературу для школьников. Широко была развернута и научно-просветительская работа, которая проводилась не только сотрудниками специального отдела, но и научным составом всего музея, включая дирекцию.
Работали школьные кружки, проводились занятия со студентами высших учебных заведений, читались эпизодические и цикловые лекции в лектории, которому был передан Эрмитажный театр, построенный архитектором Дж. Кваренги. Практика концертов старинной музыки после войны не возобновлялась.
Низкий поклон всем ленинрадцам и сотрудникам музея,вот с кого нужно брать пример господин Фининтеллект,пример человеческого мужества и стойкости духа и...большой любви к своему делу,своей Родине.
Источники: http://hermitagemuseum.org
Пиотровский Б.Б. История Эрмитажа. — М. : Искусство, 2000. — С. 95-108.
Серия сообщений "Лувр":
Часть 1 - Лувр:Архитектура.
Часть 2 - Музей Лувра(1)
...
Часть 33 - Белфегор — призрак Лувра.Фильм.
Часть 34 - Лувр:шедевры мировой живописи(12)
Часть 35 - Подвиг Эрмитажа
