- Мам, у меня для тебя две новости… - говорил я, совершая путешествие в освещенном (!!!) (сделали наконец-то!) лифте на девятый этаж. – Да-да, прям как в анекдоте, хорошая и плохая… С какой начать?
- С любой, все равно обе услышу…
- Значит, с хорошей… Во-первых, вернули курсовик по уголовке. Вообще без замечаний. При этом трети группы они не были засчитаны и отправлены на переработку…
- Хорошо!..
- …и во-вторых, я рассчитался с долгами по гражданке…
Не ответив при этом вообще ни на один вопрос! Но не будем об этой халяве!..
…то есть сейчас у меня вообще долгов нет как таковых по всем дисциплинам! Можешь порадоваться!
- Рада, рада, автомобиль не купить тебе по такому случаю? А? – усмехнулась мама.
- Но есть, как ты помнишь, и плохая новость!.. – я замялся. – В общем, мы решили отмечать Новый Год у меня в следующую среду, так как в субботу сможет прийти только пять человек… А это, - я поморщился. – Сама понимаешь, не фонтан.
В трубке молчали, ожидая продолжения… Я набрал воздуха в грудь и с шипением вытолкнул обратно.
- В общем, как ты уже поняла, тебя просят дома в среду не ночевать. И даже после работы домой не заезжать…
- Нет, интересно, а куда я денусь?
- На спецфонд тех, кто соберется, снимешь себе номер в гостинице на одну ночь… - усмехнулся я. – А если серьезно… Ну, у Марины переночуй, у другой какой-нибудь подруги. У тебя, блин, половина Березовки (поселка, пригорода Хабаровска, где работает мама. - примечание автора) знакомые и друзья…
- Я подумаю, дома вечером поговорим! Ты сейчас дома?
- Почти. – вот уже битых две минуты я искал рукой с тяжеленным пакетом в ней в кармане ключ от внешней решетки. – Но в принципе, ты согласна?
- А куда я денусь… - наигранно обреченно ответила мама. – Ладно, давай, у меня тут опять срочный вызов.
И отключилась.
- ЗДРАВСТВУЙ, КВАРТИРА! ЗДРАВСТВУЙ, КОТ!!! Ваш хозяин только что совершил огромную ошибку… И возможно, в будущем, он об этом пожалеет, когда придется пакетами выносить бетонную крошку, оконные стекла и поломанную мебель… Но что поделать, когда Новый Год отметить хочется, а кроме как у меня – негде.
Кот что-то муркнул и с достоинством удалился. Не иначе как подыскивать себе укромное местечко.
Через неделю сюда нагрянет орда пьяных мамонтов. Нужно найти самый темный уголок под диваном или в шкафу…
И НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не выползать оттуда. И уж тем более, НЕ ПОПАДАТЬСЯ на глаза Мише…
Пожалейте кота)))
И меня заодно!..
P.S. Всерьез как-то на целый час задумался над страховкой квартиры…

***
У тебя в уголках глаз копились слезинки,
У меня они все иссыхали внутри,
У тебя на ладонях сверкали снежинки,
У меня кровоточили рваные швы…

Для тебя расцветали луга и поляны,
Для меня увядал даже чертополох,
Для тебя лучи солнца распускались багряно,
От меня ускользал даже молний всполох…

У тебя было все, что ты только желала,
Для меня все скупились на чувства и смех…
«Браво! Отлично!» - тебе все кричали,
Про меня же цедили сквозь зубы: «Огрех…»

Для тебя море было в ярчайшей лазури,
Для меня уготовлен был лишь только шторм,
У тебя были только от радости бури,
У меня сотрясался от воя весь дом.

Ты изъездила все мировое пространство,
Я как тень копошился в сером ряду,
Тебя все встречали восторгом оваций,
Меня прогоняли, рыча: «Он в бреду…»

О тебе заголовки в газетах кричали,
Про тебя говорили: «Вот сцены надежда!..»
Обо мне только спамы иногда вспоминали,
Рассылая листовки в электронной одежде…

Ты с жизнью играла, смеясь увлеченно,
Я мухлевал, чтоб быстрее уйти,
Ты в жизни знала лишь радость без горя,
А я… Я всего лишь копил мечты…

Ты спросила однажды: «Кто это такой?»,
Указав на меня маникюренным пальчиком.
«Не знаем… Какой-то прохожий тупой…» –
Толпа отшвырнула меня подальше.

…Прошло тридцать лет… Ты ушла с большой сцены,
Я тихо простился с упавшей звездой.
Ты стала всего лишь жертвой измены,
Тебя променяли на талант молодой.

Поклонники вновь слагают романы
И в новой актрисе не чают души.
А ты в это время лежишь на диване
В заросшей кустами сибирской глуши…

И слезы, что катятся, не бутафорны,
Не театральный то реквизит…
Познавшие славу в глазах миллионов
Не могут признать, что есть статус «ЗАБЫТ»…

На сцене ты множество раз умирала,
Вставая затем, выходя на поклон…
Ты в этой жизни только играла,
А я… Я был блеском твоим ослеплен…

…В какое-то утро, читая газету,
Наткнулся на крохотный я некролог.
«Она не смогла жить без рампы и света
И славу свою втоптать в пыль дорог…»

Была там еще твоя фотокартинка,
По ней я лишь вспомнил, что было когда-то…
Стряхнул я с манжета рубашки пылинку
И внучку повел в ближайший театр.

***
Играя на сцене, не нужно забывать, что ты прежде всего – человек, а артист – лишь одна из многих профессий.
Играя в жизнь, оглядывайтесь на окружающих людей. Не представляйте их бездушными манекенами, которых уберут, когда опустится занавес.
И помните: основное отличие жизни от сцены заключается в том, что в ней занавес опускается не по расписанию.

«Быстрее, Никита, быстрее! Быстрее, черт бы побрал эту вечно цепляющуюся за что попало куртку! К черту отбивающий по стенам подъезда стройную чечетку пакет! БЫСТРЕЕ!!!»
Шесть ступенек первого этажа я преодолел огромным прыжком вверх.
Усатый Х*й мог бы мной гордиться…
Забежал в проем подъезда, нырнув в спасительный лифт, радушно встретивший меня махровой темнотой, не глядя нажал на панели кнопку. КУДА УГОДНО, лишь бы подальше от первого этажа и от хлопнувшей бронированной с наледью по всему периметру двери подъезда.
В гулкости темноты, нарушаемой скрежетом лифтового механизма, поднимавшего меня на этаж «икс», раздались тяжелые шлепки кованых ботинок. Чудовище настигало меня по лестнице.
Ах, чтоб тебя… Телефон…
«Хорошо, скажу, а если он не поверит?» - в темноте, рассеивали которую лишь отблески ламп этажей, проникающие сквозь неплотно сошедшиеся нарезиненные створки лифта, буквы на экране мобильника резали чувствительные к яркому свету глаза.
«ОБЯЗАТЕЛЬНО УСПЕТЬ ЗАКРЫТЬ ВНЕШНЮЮ РЕШЕТКУ!..» - думал я, выскакивая из едва распахнувшегося лифта и пытаясь машинально понять, на каком этаже нахожусь, проклиная при этом короткометражном мыслительном процессе бригаду маляров, закрасивших все обозначения этажей. Вроде восьмой.
Внизу топало Чудище, что-то крича. Я не вслушивался. Перепрыгивая по три-четыре ступеньки за раз, умудряясь при этом еще и пытаться сделать это более-менее бесшумно, я перекинул свое туловище через оставшиеся два пролета, бешено вращая ключом, чуть не вывихнул замок решетки, но все же совладал с дрожью в пальцах. Захлопнул дверь лестничной клетки и с глумливым выражением лица повернул ключ на два оборота. После чего прислушался: преследовавшее меня Чудовище, видимо, решило вызвать лифт. Но мне на это уже было в высшей степени фиолетово.
Главное, я в квартире! Один!
Не раздеваясь (хотя правильно будет сказать «не разуваясь»), я прошел к холодильнику, вытащил пачку сока и присосался. С трудом оторвавшись от поглощения живительного напитка, я набрал номер телефона, с которого мне пришла последняя sms.
- Ффух, Саш, все в порядке… Я от него вроде отделался…
- И где он? – девушке самой не улыбалось с ним встречаться.
- Фиг его знает, но чувствую, что скоро узнаю… - уст ало усмехнулся я. – о событиях обещаю информировать по мере их процесса. Спасибо, что выручила, хоть ненадолго! Если будет звонить все же – говори, как мы условились.
- Да не за что! Сама была рада! Ненавижу этого придурка. Ладно, счастливо вам разобраться… - Саша прервала связь.
«Интересно, Женя, а тебя вообще кто-нибудь действительно любит и уважает?..» - мысленно вопросил я. И горько усмехнулся: по телефону ползла надпись, обещающая очередную войну нервов, в которой собеседник был обречен на безоговорочную капитуляцию. «Женя 3 звонит…»
***
После двух пар финансового права мы с одногруппницей Сашей В. решили поехать ко мне: девушке нужно было найти в интернете материалы для диплома своей сестре.
- Извиняюсь за творческий беспорядок, - тоном, напрочь не соответствующим словам, произнес я, одновременно с этим закидывая одеяло и махрушку, под и на которых сплю, на спинку дивана и ногой задвигая нижний полог в углубление.
- Да ничего, ты еще у нас в общаге не видел, что творится…
- Почему же, видел… У Вовы! – ухмыльнулся я.
- Ааа… Ну, если у Вовы… - Саша рассмеялась.
Около часа мы искали материалы, созванивались с ее сестрой, шутили…
Наконец все, зачем мы пришли, сделано. Мое предложение о том, чтобы посидеть еще полтора часика, а затем поехать вместе до Универа (ей – в общежитие, мне – сдавать отработки по гражданскому праву), было поддержано.
Мы непринужденно болтали обо всем подряд, но в основном о ситуациях в группе и пересекающихся с этой темах.
- Почему вы с Мишей стали так рвано общаться?
- Да я бы не сказал, что рвано. Просто видишь ли… - мой взгляд уперся в тумбочку под телевизором. – Во! Видишь, дверца отсутствует и стекло на второй отломано? Его работа… - наябедничал я.
Естественно, меня попросили рассказать ту историю. Естественно, я рассказал, предварив эпопею эпиграфом: «Миша меня убьет!» Затем рассказал, каким образом оказался выломан дверной косяк, запутаны колокольчики и чуть было не вставлен штекер от наушников в зад бедному коту, который в это время грелся у Саши на руках.
Потом разговор переехал на дневники, Волчонка. А затем на Женю.
- Понимаешь, Сань, если отмечать НГ у меня, то кроме тех восьмерых, которых мы уже обозначили, лично я больше никого видеть не хочу. Кроме Тани. Но она без Жени не пойдет, а звать сюда этого Дауна… - я поморщился.
- Вот ответь мне, Никит, ты его лучше знаешь, ЧТО в нем Таню привлекает?
- Сам задаю себе этот вопрос вот уже год как…
- Я попробую все же с ней поговорить, уговорить прийти без Жени… - пообещала Саша. – Но…
- Вряд ли что получится… - закончил я. – А жаль.
И тут Саню прорвало…
- Как он меня бесит… Вот ты можешь себе представить, каково мне видеть его каждый день чуть ли не по десять часов?
- Сочувствую… Мне хватает трех учебных, чтобы уже успеть им «насладиться»…
- Он по пятнадцать раз в день врывается в нашу комнату, причем без стука, ведет себя в ней абсолютно по-хозяйски, даже когда Тани там нет, запросто сует нос в каждую кастрюлю. Из-за него мы с Таней ссоримся часто…
- А вот это вообще зря. Из-за какого-то придурка разбивать отношения не стоит…
- Да понимаю я. Но когда он звонит и спрашивает: «Где Танюха» мне уже хочется его прибить…
- А просто прямо ему сказать, что он неприятен?.. – от вопроса за версту разило риторикой…
- А он не понимает!!! Мы один раз с Кристиной прикольнулись: когда на наш прямой посыл он ответил, что не понимает, почему мы его гоним из ЕГО (!!!) – Саня интонацией выделила слово. – комнаты, Кристина сказала ему так проникновенно: «Давай тогда поговорим на интимные темы…». Женю как ветром сдуло.
- Это не все?
- Через полчаса, - усмехнувшись, продолжила Саша. – он опять ввалился. Тани все еще не было. Тогда я ему сказала: «Ну, что, поговорим на интимные темы?», а он, к моему полному изумлению, в полный голос проорал: «ДАВАЙ!».
Я расхохотался.
- И что ты ему там наэротизировала?
- Если бы я ему… Он мне… Знаешь, в каком виде я в его интимных мечтах? В кожаных сапогах… В высоких! – уточнила она.
- Уже хорошо… - пробормотал я. – Хоть не абсолютно голая. А сапоги докуда? Вот так? – чиркнул я ребром ладони чуть ниже ее коленки.
- Ага, если бы… Вот досюда. – Саша провела ладонью по середине бедра. У меня натурально глаза на лоб полезли. Я не мог вспомнить ни одну девушку, которая носила НАСТОЛЬКО высокие сапоги.
- Саня, это же унты… Постой, а кроме сапог на тебе еще что-то было в его версии «Эммануэль в дурдоме»?
- Было… - рассмеялась девушка. – Кожаная куртка, открывающая грудь, с заклепками на плечах и пояснице, и мелкими шипами… И кнут. Но его я держала в руке…
- Господи ты боже мой… А я и не знал, что Женя у нас – скрытый садомазохист. Точнее, просто мазохист…
- Мне после этого так противно стало…
- Да понятно… Когда тебя представляют… Ой, пардон, я тебя тоже сейчас представил в таком виде… - я хрюкнул от душившего хохота. Саша тоже рассмеялась.
Ожил телефон, лежащий на подзарядке.
- Спорим, что это он! Мистер Садо-Мазо!.. Только если это действительно он, ответишь ему, хорошо? Я не хочу с ним вообще общаться…
- Конечно!
Это был Женя. Я перекинул трубку Саше, та незнакомым голосом (даже я не узнал!) произнесла: «Да?»
И тут же согнулась от хохота.
- Да! (пауза) Нет! – сдавленно проговорила она и откинула трубку. Только потом дала волю душившему смеху.
- Все бы отдала, чтобы посмотреть сейчас на его рожу! – и, видя мой заинтересованный взгляд, объяснила. – Он мне: «А Никита далеко?», я: «Да!». Он долго переваривал, потом все же решился на вопрос: «А вы можете его позвать? И вы вообще кто такая?». Нет, ну, каков наглец!
- Действительно, какая ему тапочка? – возмутился я.
- Да ладно, все нормально…
- Черт, он же мне теперь проходу не даст, пока не выпытает всю душу…
- Да скажи ему, что это была я.
- Ладно, там видно будет… - отказался я от своего плана сказать Дауну, что это была Таня…
- Все в порядке, Никит? – только с этим вопросом я осознал, что с силой сжимаю в руке зарядное устройство.
- Знаешь, пока на свете живет этот придурок с садомазохистскими замашками в порядке ничего не будет… - и я рассказал Саше то, что вспомнилось в тот момент, а именно, историю, когда Женя ляпнул Наташе К., что та мне нравится.
- Идиот… - вердикт Сани был однозначным. – Правильно его абсолютно никто из парней не уважает, хоть он и пытается кичиться… А Таня…
- А Таня? – эхом откликнулся я.
- А Таня сама потом поймет, кто он на самом деле…
- Ладно, что мы все о грустном да о грустном… Пошли чай пить, и давай на тему этого придурка на кухне говорить не будем…
***
Едва я вошел в аудиторию, как на меня уставились три пары глаз. Чокнутый Женя уже успел всем растрепать, что по моему телефону отвечает какая-то незнакомая девушка. И тем самым лишил меня возможности поиграть на его нервах.
- У Никиты девушка появилась? – с сальной ухмылкой во весь рот проорал Женя вместо приветствия. Сидящие перед ним Игорь с Мишей тоже с интересом уставились на меня.
- Да она и не исчезала… - как бы пребывая в смущении, я опустил глаза и пнул попавшуюся под ноги бутылку. Краем сознания успел отметить, что она – из-под моего обожаемого «Швепса».
- То есть как? Кто это был? – Женино любопытство не имело пределов. Мне даже жаль было его расстраивать в неудавшихся мечтаниях посплетничать о моей напрочь отсутствующей личной жизни.
- Саша В. – ровным голосом ответил я и пошел за парту. Потом передумал, вернулся и проорал Жене в ухо. – КАКАЯ СВОЛОЧЬ ПИЛА ЗДЕСЬ ШВЕПС?!?!
Нужно ли говорить, что Женя первоначально мне не поверил?..
Что, в Политене Интернета нет? А зачем бы она к тебе поехала? Никит, не пи*ди!
***
Препод по гражданке нас продинамил, о чем мы с Ольгой П. и поспешили сообщить оставшимся в аудитории «лохам». Хех, а можно подумать, кто-то рассчитывал на его приход после четвертой пары всерьез!..
- Никит, постой, ты сейчас домой? – этот сучий голос сидел у меня в печенках. Женя, кто ж еще…
- Да.
- А я к тебе! – радостным тоном сообщило мне Чудовище.
- Кто сказал?
- Я!
- Нет, ты не ко мне…
- Почему?
- Потому…
- Короче, Никита, поехали, вон наш автобус…
- Женя, я тебе еще раз повторяю, домой я поеду ОДИН.
- Давай быстрей садись. – Даун прыгал возле закрывающейся автобусной двери.
- Чтоб тебе там яйца прищемило…
- Гы-гы-гы!!! – разоржался потомок австралопитека. И еле успел отскочить от вильнувшего в его сторону другого автобуса.
Я вздохнул. Пешком, что ли, прогуляться? Погодка – класс! А этот уебок вряд ли попрется пехом до моего дома… Он же мерзнет, блин, как обезьяна с голой задницей…
Но тут коррективы в план внесла подъехавшая «газель». Пользуясь тем, что Женя отвлекся на разговор с каким-то знакомым, я скользнул внутрь, захлопывая за собой дверь. Водитель уже хотел было тронуться и даже отъехал на три-четыре метра, но наши с ним общие планы испоганила женщина, бегущая от киоска «Союзпечати» и машущая, как стоп-сигналом, ярко-красной сумочкой. Она отвлекла даже Женю, который инстинктивно заозирался, потеряв меня.
Мне бы встать и перейти спокойно внутрь салона, но я боялся, что движение станет заметно, и пока решал, что же делать, все решили за меня: подбежавшая женщина отдернула дверь маршрутки так, что та лязгнула, стукнувшись о задний закрепитель, тем самым открыв внутренний мир всем окружающим. Один из них, радостно хрюкнув, с криком: «Вот ты где!», полез внутрь. Я в сердцах заехал кулаком по сиденью, хотя хотелось врезать по наглой жениной морде…
- Женя, твою мать, меня там Саша ждет! – прибег я к последней попытке отвадить этого татарина.
- Правда?!
- Правда! Не веришь, позвони ей! – блефовал я.
- Ну вот втроем и пообщаемся!
Я тихо рыкнул. Нет, этого чмыря ничем не прошибешь… Я набрал sms Саше, в которой вкратце обрисовал ситуацию и попросил всяческой поддержки. Та согласилась.
Мы вышли на остановке. Я рванул было к дому, пытаясь успеть хотя бы перебежать дорогу, пока Женя расплачивается с водителем, но путь преграждали колонны машин, неспешно бредущих густым потоком сразу в обе стороны. Недостаточно неспешно, к сожалению, чтобы даже я, склонный к авантюрам, попытался их «разрезать».
- Никит, подожди!
как я ненавижу этот голос!
- Позвони Саше, если мне не веришь. Она. У. Меня. И ты там будешь абсолютно лишним.
- Да верю я… Только я тихонько посижу у тебя, пообщаюсь с вами обоими…
- Она без кнута!
- ЧЕГО???
- Неважно, проехали… Женя, ну зачем ты приехал?
- С тобой поговорить.
- Говори здесь, но в квартиру ты не пойдешь.
- Здесь холодно. – с этими словами Женя совершил роковую ошибку! То ли по инерции, то ли он действительно замерз, но он вперся в магазин!!!
Я рванул с места в карьер, перепрыгивая лед и перила заграждений для клумбы, чтобы побыстрее очутиться в подъезде. Распахивая дверь, я машинально оглянулся: Женя мчался от магазина, понимая, что если я сейчас успею, хер он меня потом выманит.
***
С какой-то непонятной даже мне самому брезгливостью я нажал на клавишу соединения. Война нервов началась.
Женя звонил десять раз, просаживая баланс и стремясь то матами, то угрозами, то слезными просьбами уломать меня открыть дверь. Каждый раз я позволял ему беседовать только две с половиной минуты, ограничивая себя этим таймером для того, чтобы самому не сорваться. Некоторые отрывки из наших «бесед».
- Ну ты че такой мудак? Ну открой, жалко тебе, что ли?
- Угу!
- Знаешь, даже Игорь тебя за друга не считает, он мне сам говорил, что ты для него – никто, даже не одногруппник. Поэтому если не откроешь, рискуешь потерять последнего товарища…
Самое интересное, что говорил он это абсолютно всерьез!
- Мне плевать.
- Ну нельзя так жить! Оглянись, у тебя и друзей-то нет нигде… Потому что все знают, какое ты говно.
- Так какого ж ты хера со мной общаешься?
- Вот ответь мне честно: Михалыча ты бы пустил сейчас?
- Я бы любого бомжа и наркомана пустил, будь у меня выбор между ним и тобой…
- Да ты чмо последнее, друга держишь на лестнице! Мне у тебя всего часик пробыть, а там и Таня в общагу вернется…
- Сядь в автобус и прокатись взад-вперед по кругу…
- Я че, больной на голову, как ты, чтобы ездить по кругу?!
- Ты хуже… У тебя даже головы нет, у тебя там – жопа!
- Иди ты на х*й, урод ебучий… - брошено на седьмом (!!!) звонке. Это единственный случай, когда разговор продолжался меньше двух минут: Даун сам бросил трубку.
Не дождавшись очередного звонка, я с радостью накатал Сане sms, что она теперь падет жертвой этого психа. Но только-только отправив sms, телефон вновь ожил голосом Уебка.
Все началось по новой, только теперь Женя предупредил, что у него баланс почти на нуле, на что я радостно хмыкнул.
Наиболее животрепещущей получилась последняя, финальная беседа.
- Вот почемe ты, урод такой, всегда пускаешь Игоря, хотя тот тебя и в грош никогда не ставит, и Мишу, который тот еще пи***ас?
- МММ… - с набитым печеньем ртом говорить было – одно удовольствие!
- Че ты мычишь, как корова? Ты когда-нибудь нормальный ответ дать сможешь?
- М-м-ым… - с отрицательной интонацией.
- Блядь, ты можешь нормально говорить?
- М? – вопросительно-насмешливо.
- Потом не удивляйся, когда Игорь тебя кинет, как… - заминка. – подзаборную шавку, во!..
- Угум-с… - родил я нечто вроде согласия, дескать, да, конечно, какие могут быть удивления. Игорь та еще сволочь, все такое… Только и делает, что кидает людей…
И ТУТ У ЖЕНИ КОНЧИЛСЯ БАЛАНС!!!!!!!!!!!!
С лестничной клетки раздался лязг. Насколько я понял, Даун от злости пнул со всей дури решетку. А дури у него ой как много!..
Счет по раундам – 9:1 в мою пользу!
Я извинился перед Сашей, что втянул ее во все это, но та ответила, что даже не подумает отчитываться перед Женей, и официальная наша версия остается в силе.
***
Не знаю… Мне было скучно это писать… Какая-то ущербность не только у Жени, но и у ситуаций, которые он создает.
Он меня всячески пытается унизить в Универе, при этом названивая мне каждый день по пять раз…
Он пытается мне доказать, что система, по которой живу я, - неправильна. Что люди не могут жить без общения. А то, что я не испытываю по этому поводу никаких неудобств – его не смущает.
Он порой даже не осознает смысла некоторых своих поступков…
Он старается подогнать весь мир под себя…
Права была Саша, сказав: «его абсолютно никто из парней не уважает…»
Такого не за что уважать.

12.
Производство: Россия, 2007.
Режиссер: Никита Михалков.
В ролях: Сергей Маковецкий, Никита Михалков, Сергей Гармаш, Валентин Гафт, Алексей Петренко, Юрий Стоянов, Сергей Газаров, Михаил Ефремов, Алексей Горбунов, Сергей Арцибашев, Виктор Вержбицкий, Роман Мадянов, Александр Адабашьян и другие.
Эпиграф: Не следует искать здесь правду быта, Попытайтесь ощутить истину бытия. (Б. Тосья)
Слоган: Закон превыше всего, но как быть, когда милосердие оказывается выше закона. (Б. Тосья)

У них нет имен, но есть порядковые номера.
У них нет права на ошибку, но есть право голоса.
Здесь они – безлики, но у каждого в обычной жизни существуют свои проблемы и спрятаны сотни скелетов в шкафах…
Они решают судьбу постороннего человека, но не могут изменить свою собственную.
Цена их ошибки – человеческая жизнь. Цена человеческой жизни – их личная убежденность.

«Лед тронулся, господа присяжные заседатели…» - вскричал один из самых известных литературных героев ушедшего столетия. В фильме Никиты Михалкова «12» ярчайшим лучом освещена процедура вынесения вердикта этими 12-тью, случайно оказавшимися вместе людьми. Вердикта по делу, все детали которого, как кажется, изначально ясны каждому из присутствующих в этом мрачно-унылом спортивном зале, где и происходит почти все основное действие фильма.
Не скрою, что когда я садился смотреть «12», то относился к фильму с изрядной долей скептицизма. Уж слишком громко кричал насыщенный, размещенный на анонсе слоган «Для всех и про каждого». Уж слишком много противоречивого говорили об очередном творении Никиты Сергеевича. К тому же должен признаться, что не являюсь поклонником такого явления в кинематографе, как сидение в кресле режиссера одновременно с участием в съемках. Нередки случаи перетягивания одеяла на себя, либо же другая крайность: откровенная халтура, прикрываемая профессиональным статусом режиссера. И еще одно обстоятельство мучило меня. Данный фильм являлся своеобразным римейком на картину «12 разгневанных мужчин», снятую аж в 1957-ом году. Естественно, что тогда к процессу съемки подходили более строго, нежели в наше время, весьма богатое на «фильмы-однодневки», уже к середине просмотра которых в кинотеатрах остаются только влюбленные парочки на задних рядах. Вполне справедливо я боялся провала картины Михалкова, которому в полной мере симпатизирую как режиссеру, как творческой личности.
И совершенно зря. Хотя с самого начала и казалось, что история будет разворачиваться медленно (чуть меньше двух с половиной часов картины вкупе с ограниченным пространством действия говорят сами за себя), к концу просмотра, наоборот, хотелось, чтобы действие продолжало идти вперед семимильными шагами. И не заканчивалось, не дойдя до единственно возможной кульминации.

Начинается фильм не то, чтобы скучно, но как-то без «драйва». Причем я понимал, что «драйва» действия здесь, по сути, и не будет, и ожидал стремительности в психологии, в развитии драмы. Да, судебный процесс подошел к концу… Да, за горами (как в переносном смысле, так и в прямом, – за Кавказом) остались выматывающие часы / дни / недели ожидания в душных судебных залах, наполненные слушанием дела о том, как чеченский мальчик зарезал своего приемного русского отца, офицера российских войск. Кажется, что судебно-бюрократическая волокита – ущербна: здесь она ни к чему. (Наверное, поэтому Никита Сергеевич не показывает самого судебного процесса, ограничившись рядом фрагментов тех злосчастных для мальчика часов да выдержками из протоколов.)
«Идут двенадцать человек…» - вспоминается строчка из одноименной с фильмом поэмы Блока, посвященной революции 1917-го года. В какой-то степени, решение присяжных и должно быть революционным, им предстоит нелегкая работа по выяснению истины. В правде, в объективности которой, входя в спортзал за героем Александра Адабашьяна, не сомневается никто, их устраивает все. Им хочется поскорее покончить с формальностью, все уверены в виновности юного чеченца. И все куда-то спешат по своим делам.

Потрясающий актерский состав играет свои интернациональные и разнокалиберно-профессиональные роли, повторюсь, безо всякой халтуры. Исконно русские люди спорят с евреями, украинцами, грузином. Простой водитель такси, рубаха парень с весьма незамысловатой речью; крупный бизнесмен, на счету которого не один патент, совершивший один из многих прорывов в мире техники, является руководителем, под чьим началом «ходят по струнке» свыше полутысячи человек; директор кладбища, вкладывающий полукриминальные деньги в обустройство сельских школ; иные бизнесмены, рабочие, люди искусства. Их судьбы неожиданно переплелись в этом поросшем паутиной стылом спортзале.

Сергею Маковецкому досталась в фильме одна из ключевых ролей (коих, на мой взгляд, три – бизнесмен-технолог (Маковецкий), председатель присяжных заседателей (Михалков) и таксист (Гармаш)). Именно ему предстоит сыграть первого присяжного, сомневающегося в виновности мальчика. И делает он это даже слегка с перебором: вместо того, чтобы, как и подобает человеку, от решений которого на локальном уровне зависят жизни более пятисот людей, говорить властно и уверенно, взвешивая все факты и не распыляясь на эмоции, он сыплет одними неуверенными междометиями, перемежая их с паузами в попытках подобрать слова. Что это: упущение сценария или же тонкий режиссерский ход, склонный показать волнение и ответственность в принятии решений такого рода даже уверенных в себе людей? Оставлю этот вопрос на собственный вывод каждого зрителя.

Но вот и закончил свое невнятное выступление Маковецкий, так и не приведя ни одного разумного довода в защиту своей позиции. Теперь должна сыграть свою роль оппозиция в лице остальных 11-ти человек, уверенных в полной и абсолютно доказанной виновности подсудимого. И тут сценаристы и режиссер отдали первую скрипку Сергею Гармашу. Абсолютно при этом не прогадав. С уверенностью можно утверждать, что эта роль – одна из лучших работ Гармаша в кино. (Сказал бы лучшая, но роль майора Короткова в культовом сериале «Каменская» не дает мне права так расставлять приоритеты.)
Персонаж Сергея в «12» - типичный водила с присущим только этому социальному классу менталитетом. Раз за разом повторяя свой основной тезис («Ну что за бред?!», «Ну это же чистый бред!», «Как вы не понимаете, что это бред?!»), по поводу и без повода называя мальчика-подсудимого ублюдком, уродом, скотом, сволочью, он, тем не менее, не кажется навязчивым, непроходимо тупым типом, которого в жизни интересуют только две вещи: машины и телевизор. Нет, наоборот, интересно наблюдать за тем, как он отвергает то, что имеет право на существование. И делает это только на основании того, что искренне считает: в России и так уже не продохнуть от выходцев с Кавказа, а если уж они еще и убивать будут собственных родных, то вообще, господа присяжные заседатели, тушите свет и пакуйте чемоданы, стремясь поскорей покинуть это гиблое место. И в чем-то, необходимо признаться, он прав.
Но стоит ли на основании этой предубежденности вообще не рассматривать никаких иных мотивов жестокого преступления? Нет. И это раз за разом доказывает тайное (по настоянию Маковецкого!) голосование. Если в первый раз один голос против одиннадцати еще нельзя было назвать удивительным фактом (все к тому и шло), то вот второй раз, перед которым Маковецкий еще раз подчеркивает собственную неуверенность, говоря, что если все опять проголосуют так же, то и он в итоге сменит свое мнение, удивляет непоследовательностью кого-то еще из присутствующих. Счет 2:10.

«Это какая-то ошибка!» - таков смысл восклицания героя Гармаша. Даже Михалков, разворачивающий записки, кажется удивленным подобным развитием событий. И тут же ответственность за второй голос берет на себя мудрый еврей, своими сентенциями доводя чуть ли не до бешенства несчастного упертого водилу. За психологизм момента хочется крикнуть: «БРАВО!» И продолжение этого психологизма чудится в меряющих пол тюремной камеры шагах мальчика, монотонно бубнящего по-чеченски: «Раз, два, три, четыре, пять…» Его судьба уже не кажется совершенно точно определенной и упакованной лет на десять в зону особого назначения.
Впрочем, для Гармаша есть и наивысшая по накалу сцена в фильме. Происходит она в тот момент, когда герой Стоянова тоже начинает сомневаться в виновности чеченского мальчика. Частный извозчик представляет на глаза публике душераздирающее зрелище: психологическое давление на Стоянова, заключающееся в чересчур подробном описании того беспредела, который он может однажды застать у себя дома, возвращаясь с работы. Рассказ действительно не для слабонервных. Жена и ребенок любого (в лице Стоянова Гармаш обращается ко всем, кто попустительствует разгулу этой «черноты» на улицах «светлого города России», тем самым «благословляя» их на все новые и новые изощренные убийства) человека могут лежать дома с перерезанным горлом, «изнасилованные и изрезанные в клочья», а их убийца спокойно дожидается хозяина квартиры для завершения своего дела. Вот человек приходит с работы уставший и видит… трупы любимых им членов семьи. Уже бывшей семьи. А в это время…
Наверное, многие вздрогнули или наоборот застыли, когда Гармаш со словами: «острым холодным лезвием пилит от уха до уха», эффектным движением «отрывает» голову Стоянову и сжимает в руке… кожаный мяч. Да, эта сцена является одним из самых ярких, критических, накальных эпизодов фильма.

Остановить разбушевавшегося водилу может только сила; показная или действительная – не важно. Главное, чтобы она была по-своему аргументированной. Такой силой и обладает персонаж, сыгранный вообще без всяких погрешностей Сергеем Газаровым. Демонстрация умений владения ножом вызывает только уважение, и ни в коей мере не стоит опасаться того, что этим самым «холодным оружием» будет причинен вред невиновному человеку. Это умение, сноровистость достигались не для убивания, не для нанесения увечий, а для себя. Хотя об этом и не говорится в фильме, но это чувствуется: герой Газарова сам не станет затевать конфликт, он будет только защищать.
«Поверженный» этим и еще рассказом Маковецкого о «бессмысленной, слепой, безжалостной женской ревности», Гармаш сидит в углу, но создается впечатление, что он мечется из угла в угол, как минимум в душе. Длинный трагический монолог, итогом которого явилась перемена мнения на диаметрально противоположное («Слушай… Я голосую, что… пацан не виноват…»), и дрожащая рука, и взгляд, устремленный в стол, довершают картину душевных терзаний.

Теперь мне бы хотелось отметить игру Алексея Горбунова. Без малого две трети фильма этот персонаж ограничивался ничем не примечательными короткими репликами, и лишь на исходе второго часа действия он пытается показать свою точку зрения. Будучи директором кладбища на протяжении вот уже восьми лет, он рассказывает о махинациях с могилами. На замечание одного из героев, мол, часики-то, «Роллекс» которые, дороговаты для кладбищенского директора, он отвечает историей, тезис которой сам же и формулирует: «На деньги мертвых я помогаю живым…» И никто его не вправе упрекать с точки зрения морали.
Но исходя из этой сцены слегка удивляют зрителей откровения Горбунова, касающиеся того, что у него из-за нехватки свободного времени и безразмерной любви к девушке в последнее время часто случаются поллюции. В принципе, здесь нет ничего страшного, но не такой это человек, чтобы вот так запросто признаться в подобном. Угрюмый могильщик ломает все стереотипы «баек из склепа», показывая, что и на службе у смерти всегда есть место чувствам.

«Стойте, стойте… Куда же вы?» - восклицает неожиданно герой Михалкова, когда все 11 человек, проголосовав за невиновность парня, уже кинулись обниматься и радостно замышлять новые планы. С этого момента и разворачивается борьба за жизнь мальчика. Остальные присяжные с неподдельным недоумением, так же как и зрители, смотрят на своего председателя, откровенно не понимая его позиции. Но когда Михалков отвечает на растерянные взгляды «коллег» словами: «Я считаю, что он виновен» и предлагает жесткую аргументацию своим действиям, только тогда начинаешь понимать всю суть дела, нащупывать подводные камни, подоплеку событий. А выглядят эти до поры до времени скрывающиеся в пучине валуны гладко и без всяких шероховатостей: на свободе мальчика ждет смерть, а в тюрьме – жизнь. Вот так дуально распределив приоритеты, российская Фемида словно бы насмехается над всеми уже в конец измученными затянувшимися психологическими баталиями людьми. Им необходимо ответить на самый главный вопрос: согласны ли они принять на себя заботу о мальчике, над которым зависла реальная угроза, или, выпустив его на волю, они умывают руки, дескать, свое дело мы сделали, а дальше – извините, не наша прерогатива.

Я поймал себя на мысли, что выстроенная Михалковым цепочка предположений, оказавшаяся правдой, выглядит еще более ужасной, нежели тот выбор, что сейчас предстоит сделать присяжным. Крупная компания пойдет на все для достижения своей цели, которая выражается в полном захвате дома с проживающими в нем, в числе прочих, русского офицера с приемным сыном. На все. Даже на убийство офицера Володи, обстряпав это так, что все подозрения и улики указывают на мальчика. Вот что ужаснее всего: равнодушие к чужой жизни в нашей стране уже давно вошло в норму, но когда этим равнодушием прикрываются, возводя его в степень безразличия к судьбе маленького гражданина с инородным вероисповеданием, тут необходимо бить во все колокола.
И контрастом к этому безразличию Михалков показывает искреннее желание помочь мальчику ни много ни мало остаться в живых. Его изначальный план по заключению чеченца в тюрьму, стремясь оградить его от мощных рук корпорации, кажется бесчеловечным и, что греха таить, слабым: если такой альянс, проворачивающий широкомасштабные сделки, захочет убрать парня окончательно, никакие тюремные затворы и камеры того не спасут. Поэтому и приходится людям, еще недавно уверенным в вине подсудимого, принять активное участие в его жизни на воле. Дабы их вымученные «не виновен» не прошли даром.
Однако на деле эту реальную помощь может оказать только один из них, пенсионер-художник, свободно изъясняющийся на чеченском языке и не терпящий, когда его именуют бывшим военным. Он и берет на себя обязательства помощи мальчику.

Лейтмотивом по всему фильму проносятся чеченские сцены. Вот где высший пилотаж в съемках! Селения, живущие в мире, и война, разрушающая взрывами каменные дома, желание мальчика стать таким же взрослым, как угрюмые бородачи, окружающие его, соперничает со стремлением не сделать вид, что ты боишься этих вооруженных до зубов людей, которые, проезжая по улицам родного селения, никогда не знают, что им придет в голову в следующий момент. Быть может, удовлетворить свою похоть, а может, запустить из гранатомета залп в сторону мирного домика. И все это со спокойными лицами профессионалов, уже не раз вытворявших подобные вещи. И это пугает. Но мальчик пытается внушить себе, что ничего опасного в войне нет. Однако одними самовнушениями убедить себя сложно, особенно когда видишь перед собой взрослых воинов Аллаха. Драма, драма и еще раз драма – вот что такое эти короткие, но полнометражные сцены из жизни народа Кавказа.

Финал фильма оставляет некую потерю надежды, когда герой Маковецкого уже после оглашения оправдательного приговора возвращается в этот мрачный зал, чтобы забрать с собой икону, случайно оказавшуюся здесь во время заседания, и видит воробья. На мой взгляд, воробей символизирует в картине некую легкость, беззаботность, служит антиподом к тяжелым жизненным реалиям. Ведь жизнь простой пичужки никогда не столкнется с теми переживаниями, что выпали на долю парня, узнавшего, что его подставили по всей программе ради материально-корыстных интересов. Легкость и беззаботность, парящие в воздухе вместе с птицей, не нашли отражения в жизни и душе подростка, рано узнавшего, что такое настоящая война и страх. А когда Маковецкий забирает икону, зрителям кажется, что вместе с ней уносится из зала справедливость. Уносится, чтобы больше не вернуться. Она уже отслужила свое, так зачем же тратить новые силы на кого-то еще?
И последний оплот справедливости падает, когда в морозную стужу улетает маленький воробушек. Он тоже отслужил свое.
От этого финала веет безысходностью. Ничего изменить нельзя. Но если удалось спасти от верной смерти хоть одного человека, жизнь этих двенадцати людей уже прожита не зря.

Черт побери, как же удобно писать одновременно три поста, кто бы знал… А когда еще случается и то, что описано ниже, вообще начинаешь задумываться явно не о том, что нужно.
А нужно сейчас в первую очередь написать курсовик, за который я до сих пор даже не садился! А ведь сдавать его предстоит 3-го декабря, то бишь совсем скоро. Ну да ладно, не будем о грустном…

Решив все же лечь поспать пару часиков, оставшихся до начала третьей пары, к коей мне сегодня надлежало явиться в родной Политен, в половине восьмого утра, я совершил непростительную ошибку: не поставил на подзарядку телефон, справедливо рассудив, что та доза энергии, что он впитал в себя вечером, продержится хотя бы до полудня. Наивность хлестала как из кисейной барышни, приехавшей покорять Москву из села Кукуево…
Как обычно отметив четыре будильника (первый – на 10.30, последний – на 10.50) и прижав к себе кота, я уснул сладким праведным сном.
О «внутреннем» будильнике я как-то не побеспокоился: в последнее время все чаще и чаще пользуюсь именно электрическим. И именно телефоном.
…проснулись мы с котом (он, кстати, перекочевал на мою костлявую пятую точку, единственный из всех окружающих считающий ее мягкой!) в не слишком понятный временной промежуток: в окно чересчур ярко светило солнце, оставляя ощущение ожога на лице в тех местах, куда падали или подползали лучи; слышны были порывы сильного ветра, на высоте десятого этажа гулявшие по всем воздушным коридорам с утроенной скоростью; сквозь слегка приоткрытую форточку вламывался холодный поток, тут же попадая под густой порыв воздуха, идущий от батареи, и смешиваясь с ним, образуя в комнате ощущение свежести… Заспанным движением я поплотнее укутался в одеяло, думая, вставать или еще поваляться. Только тут меня дернуло: я ведь проснулся сам по себе, без участия внешних раздражителей! Это значит, что либо время вставать еще не пришло, либо…
Я выхватил телефон из складок дивана. Раскрыл. Так и есть… В черноте экрана отражался лишь мой силуэт с растрепанной головой и впалыми глазами. Эта сволочь, поддерживаемая ужасно дефицитным аккумулятором,
бл*дь, проще новый телефон купить, чем попытаться найти в нашем хваленом комплексе «Евросети» эти энергоносители и заменить их…
просто-напросто отключилась. Сбив к Люциферу все настройки будильника.
- Ничего, ничего, еще не все потеряно… - бормотал я, рывками вводя пин-код. – может, еще успею…
Хотя ситуация за окном явно была за то, что уже далеко за полдень…
Возмущенный кот мявкнул, когда я подскочил на кровати, увидев на несколько секунд время, после чего телефон опять отправился в спячку, вырубившись по новой. Я грубо предложил коту заткнуться, в качестве альтернативы пообещав ему засунуть «этот херов телефон» в пасть.
12.58.
Смысла бешеными темпами нестись на последнюю пару не было никакого.
«А и пофиг… - лениво пронеслась в голове мысль. – подумаешь, всего-то второй пропуск за три месяца, к тому же прошлый был обоснованным… Да и пары – отнюдь неэкзаменационные, а зачеты не получить – невозможно. Особенно у Махарадзе, лекцию которой я сейчас благополучно продрыыыыыыы… - тяжелый и сладостный зевок. – ыыыыыыых. Короче, идет оно все лесом…»
Подвинув наглого кошака и устроив его себе между ног (!!!), я быстро заснул опять спокойным сном, свидетельствующим о том, что совесть, если она вообще присутствовала по своему официальному месту жительства, укатила далеко и надолго. И возвращаться не собиралась.
Окончательно я проснулся лишь в три часа.
Кошак – в 5, когда за окном уже начинали сгущаться сумерки и я включил освещение.
Прочитав длинный и очень интересный пост Виктоши (теперь та знает, что мне нравится!), я сел за дальнейшее написание рецензии на один фильм. Но столкнулся с непредусмотренной ситуацией: диск с фильмом лежал сейчас у Миши, а мне надо было кое-что уточнить, дабы не разбрасываться, не распыляться сразу на несколько моментов. В итоге рецензия так и осталась без особых изменений – лишь пара абзацев украшала скромный лист. Сохранив пару изменений, я закрыл документ и пересел на диван с книгой, по-барски задрав ноги на пуфик и механически опустошая тарелку с фруктами и бутербродами.
***
Ну почему сидение в сортире происходит именно тогда, когда ты больше всего нужен вне стен этого маленького «райского местечка»?!?!

Предаваясь тихим радостям жизни и уставившись в одну точку, я проводил время за не шибко привлекательным занятием. Неожиданно в дверь буквально начали ломиться. В дверь квартиры, а не моего «уединения».
Потом ожил телефон. Домашний. Потом опять серия ударов в дверь. Снова звонок.
- Бл*дь, ЖЕНЯ, твою мать, дай хоть прос*аться!.. – почему-то я был уверен, что это снова явился Мистер Тупой. И снова с вопросами по поводу того, почему у нас с ним не одинаковые темы для курсачей. У меня даже не возникало вполне резонного вопроса: а откуда этому недоумку известен мой домашний номер?
Короче говоря, покидать я свое седалище не спешил, зависнув еще минут на пятнадцать под аккомпанемент звонков и пинков в дверь.
Потом не спеша вымыл руки, тщательно натирая их мылом и растирая досуха полотенцем.
Лишь после всех этих вышеперечисленных действий я прошел в комнату, где лежали рядом две трубки – подзарядившийся мобильник и радиотелефон.
Лишь взглянув на раскрытый сотовый, я впервые заподозрил неладное. Семь пропущенных вызовов от матери. Недоумевая, что ей могло так срочно понадобиться, я перезвонил.
- НАКОНЕЦ-ТО!!! – выкрикнула мама. – Сколько можно спать???
- А что такое-то? – изумленно переспросил я, начисто забыв о ломившихся в дверь «посетителях».
- Да я тебе тут стучу-стучу, звоню-звоню!!! – постепенно приходя в себя, говорила мать. – Ты вообще дома? Почему не открываешь?
- Эм… - я запнулся. – Неважно. Так ты где?
- ТУТ. – с уничижающим сарказмом произнес голос. Одновременно с этим во входную дверь что-то громыхнуло. – У меня ключ в замке заклинило, понятно? Я домой уже битых полчаса попасть не могу, пока там некоторые дрыхнут.
Я покраснел. Смущенно пробормотав, что не спал и что сейчас подойду к двери, отключил связь.
- Ты кувалдой там, что ли, колотила? – поинтересовался я, тщетно пытаясь вытащить со своей стороны ключ, путем пропихивания в замок аналогичного инструмента.
- Я б тебя сейчас с удовольствием отколотила! – откликнулись из-за двери.
- Эээ… А какой мне резон тебя тогда впускать? – пошутил я, на время приостанавливая спасательную операцию. – Иди, подубась кого-нибудь и возвращайся…
Ответом мне был резкий пинок в дверь.
- Кого-нибудь, а не что-нибудь! И желательно чужое… БЛИН! Не могу я вытащить твой ключ, он у тебя там что, повернут?
- Да… - спокойно отозвалась мама, мигом утратив весь свой пыл. – Я его поворачивала, и замок заклинило. Теперь ни туда, ни сюда он не вертится. И назад не выходит… - как-то обиженно добавила она.
- Иди тогда проси у соседей молоток и бей до тех пор, пока не вернешь в исходное положение…
- А если сломаю?
- ЧТО? МОЛОТОК??? – это надо очень сильно постараться…
- Ключ!
- А… Ну и фиг с ним, у нас же два запасных есть… А оставшуюся внутри часть я уж как-нибудь вытолкну.
Послышались глухие удары. Дверь заходила ходуном, область замка задергалась со страшной силой. Мать пыталась вытащить ключ дедовским методом, придуманным еще Архимедом. Только в роли рычага выступали ее же пальцы.
- Да твои попытки заранее обречены на провал!
- Звони ноль-один тогда… - устало донеслось из-за двери.
- А пожарка-то тут причем? – О_О вытаращил я глаза.
- Это телефон еще и Службы Спасения…
- Вот уж нет, звони сама! И вообще, где твой ухажер? Пусть приезжает и выламывает все нафиг…
- У него машина в ремонте, я ему уже звонила, пока некоторые дрыхли…
- ДА НЕ СПАЛ Я! Сколько можно повторять…
Мать звонила в СС, потом в управление ЖЭУ, где ей порекомендовали обратиться в какую-то фирму. Мать попросила у Юли, девушки, живущей по соседству, телефон – у нее кончался баланс на мобильнике. Фирма затребовала семьсот рублей за «выламывание замка». Услышав сумму, с которой мне не очень хотелось расставаться, я сказал, что сломать, в принципе, могу и сам, благо это не строить. Оставив мать думать о том, как нам быть завтра, когда ей уезжать на работу, а мне – в Универ, оставляя при этом открытой внешнюю входную дверь, запирая лишь хлипкую деревянную, я взял отвертку и через пару минут открутил внешнюю обмотку сердечника замка с обеих сторон, державшуюся на двух болтах с гайками. И столкнулся с неожиданной проблемой.
Чтобы открутить сам сердечник и извлечь замок из двери, необходимо было как-то вытащить два крепления, фиксирующих весь замок на двери. Беда в том, что эти крепления располагались СБОКУ, и между ними и дверным косяком было от силы сантиметра полтора. Как туда засунуть хотя бы отвертку, не говоря уже о держащем ее кулаке – задачка, которая поставила бы в затруднение даже Дэвида Копперфильда. Я попытался просто выдернуть замок, но бесполезно. Тогда я со всей дури саданул костяшками пальцев по торчащей сердцевине, пытаясь ее вытолкнуть, но лишь взвыл от боли, ободрав кожу. Повторные удары ладонями не принесли никакого эффекта.
- Я твои пальцы вижу! – донеслось из-за двери.
- Доиздеваешься, что сейчас средний вылезет… Тут без молотка не обойтись… Придется капитально ломать…
Я достал из ящика трюмо молоток. И-эх, выбивать так с музыкой!..
БАМ!
Замок остался стоять.
БУМ!
Сердечник даже не шелохнулся.
БА-БАХ! БЛЯМ!!! ТРАХ-ТАРАРАХ!!!
Удары наносились со все нарастающей яростью, но кроме вмятин на оцинкованном железе и звона в ушах от грохота ничего не приносили.
- Ладно, мам, я выламываю косяк! Благо, тут уже до меня хорошо постарались… - вспомнил я Мишу.
- Давай, только постарайся не выломать нижний!..
- Ну, это уж как получится…
С этими словами я протаранил дверь плечом. Косяк отошел от стены на полтора-два сантиметра. Еще два удара – и в щель вполне можно было просунуть руку. Но щель была вверху, а замок – посередине. И он никак не хотел выходить из пазов.
- Короче, мам, попробуй все-таки молотком подолбать ключ. Попробуй его хотя бы выпрямить, а потом уже достать! Если сломаешь – хуже уже не будет, иначе нам ночевать в компании бомжей придется…
Услышав согласие, я протянул сквозь щель молоток. Теперь глухие удары раздавались с другой стороны. Мысленно пожелав соседям крепости духа и нервов, я стал ждать. И дождался…
- Я ВЫТАЩИЛА!!!
- Радости столько, будто лотерейный билет с миллионным выигрышем… - мрачно пробормотал я, открывая дверь со своей стороны и впуская мать в квартиру. – Добро пожаловать в место жительства… Теперь давай чинить.
Выйдя на площадку, я тремя точными ударами вернул косяк на место, отметив про себя, что придавил какой-то провод, ведущий вниз и уходящий под линолеум лестничной клетки. Затем мы с матерью прикрутили обратно обмотку замка, а приехавший часом позже Александр смазал и закрепил какие-то детали, отвечающие за поворот ключа.
В общем, все закончилось благополучно, только ряд вмятин на двери будет напоминать об этой истории.
Да все телефонные звонки, которые будут заставать меня за известным времяпрепровождением…

Результатом этих суток является 34 страницы сохранения ICQ и 9 страниц поста, большую часть которых и составляет эта «семейная посиделка»
***
- Уйди от меня, морда еврейская!.. – адресовал я коту всю свою обиду на столь хреново закончившийся матч Израиль – Россия. Кот, в котором от еврейского было лишь имя – Яша, попытался цапнуть меня за торчащую из-под одеяла пятку, когда я уже засыпал в семь утра…
Короткий пинок – и кот, получив в лобешник, обиженно ретировался из комнаты.
А вот злость не исчезла никуда.
Уже засыпая, я поймал себя на одной вертевшейся в башке мысли: Стоило ли выигрывать у англичан, чтобы, показав САМЫЙ ХУДШИЙ футбол, бездарно продуть израильтянам, для которых сегодняшняя встреча не несла никакой значимости?..
***
С Ланой мы уже давно договорились, что посвятим время просмотра друг другу, образовав некий семейный дуэт болельщиков. И пусть девушка живет в Санкт-Петербурге, прямая трансляция есть прямая трансляция, и объединяет все города России единовременным сеансом выхода в эфир.
А как все замечательно начиналось! Победа над англичанами ровно месяц назад в более чем неравной схватке должна была привести нашу сборную в высокую боевую кондицию. За нашу победу было буквально все! И осознание того, что это – решающая игра, и кажущаяся внутренняя надломленность израильтян, для которых результат игры не имел абсолютно никаких последствий – они уже пролетели на фанере над Швейцарией и Австрией… К этим факторам добавлялись еще два, не столь значительных, но тоже игравших нам на руку: тренер израильтян Дрор Каштан выпустил на поле отнюдь не основной состав, в котором не было ни знаменитого атакующего Роберто Колаутти, ни даже автора того самого «ненавистного» нам гола, на последних минутах забитого в наши ворота, когда мы принимали их в гостях.
«Новички маст дай…»
Добавлялось еще и то, что в связи с кончиной какого-то чиновника израильтяне выходили в траурных повязках. Но вот настроение у них явно было далеко от переживаний.
Все было за нас! Ну буквально все!
***
Лана (04:04 AM) :
Там матч начался)) Давай лучше поговорим о нем)
Nikquest (04:05 AM) :
Вот давай) Киприяне откуда-то взялись)
Лана (04:05 AM) :
Дык наши тренировались на Кипре
Лана (04:05 AM) :
Видимо, с собой взяли..
Nikquest (04:05 AM) :
Слушай, почему вверху красная полоса?))
Nikquest (04:06 AM) :
Да нет, там какие-то наблюдатели за действиями рефери)
Nikquest (04:06 AM) :
Из Кипра.
Nikquest (04:06 AM) :
Обычно эта полоса синяя)
Лана (04:06 AM) :
Ну мало ли... Оо
Лана (04:06 AM) :
Может, синяя краска кончилась
Лана (04:06 AM) :
:-D
Nikquest (04:07 AM) :
А трусы футболистам как обрисовали тогда?)
Лана (04:07 AM) :
Блин... Тупик! ОО
***
Настроение резко поднималось (хотя до этого мы и общались почти целый час, перемывая косточки отечественной попсе и такому направлению в современном искусстве, как слеш), его даже не изменило то обстоятельство, что ненавистный мне с определенных пор Игнашевич подал самый херовый из всех возможных штрафной, заработанный нашей сборной уже на второй минуте матча! Но… всему радушному рано или поздно приходит конец.
Две контратаки подряд со стороны Израиля принесли свои плоды: на десятой минуте в нашем «пассиве» за спиной Габулова лежал скромненький мячик.
***
Nikquest (04:10 AM) :
Кстати, к словам Гусева могу добавить, что в истории футбола была пара случаев, когда на ЧМ вратарь ударом ноги забил гол другой команде)
Nikquest (04:10 AM) :
Представляешь силу пинка?)
Лана (04:10 AM) :
честно? нет!
Nikquest (04:11 AM) :
Да я тоже.. Но тогда ширина полей была не такой, как сейчас)
Лана (04:12 AM) :
ну да. все равно... Небось всю ногу отбил)
Nikquest (04:13 AM) :
Мне интересно, что было бы, если бы он в судью попал)
Nikquest (04:13 AM) :
дисквалификацию проводили бы угловые арбитры)
Лана (04:13 AM) :
судья умеет уворачиваться...
Nikquest (04:13 AM) :
А) евреи - лохи)
Nikquest (04:13 AM) :
Не смогли даже забить)
***
КАКОГО ХЕРА Я БЫЛ НАСТОЛЬКО САМОУВЕРЕННЫМ? Особенно учитывая тот факт, что фамилия у собеседницы была… Кхм… не самой русской…
Лана (04:13 AM) :
:-\ кхм
Лана (04:14 AM) :
не забывай, пожалуйста, какая у меня фамилия...
Лана (04:14 AM) :
и сделай некоторые выводы...
Nikquest (04:14 AM) :
КОЗЛЫ!
Nikquest (04:14 AM) :
А ты сейчас вообще за кого болеешь?)
Лана (04:14 AM) :
Знаешь, у меня кто бы не выйграл, все равно свои будут...
Лана (04:14 AM) :
болею, конечно, за русских))
Nikquest (04:14 AM) :
А, вот как) Ну, тогда радуйся)
Nikquest (04:15 AM) :
Нам вкатили)
Лана (04:15 AM) :
я видела...
БЛИН!
Лана (04:15 AM) :
вот уроды
Лана (04:15 AM) :
мячик не поймать
Лана (04:15 AM) :
где наш золотой Павлюченко бегал?!
***
Ну да, замечание было справедливое, не спорю… Только у меня лично возник другой вопрос: почему автора гола Барду контролировал ОДИН ТОЛЬКО ЖИРКОВ??? Где были все остальные? На что они надеялись? На то, что Израиль вот так запросто даст себя обыграть?
***
Nikquest (04:16 AM) :
Так что пусть отдают нам победу!!!
Лана (04:16 AM) :
они из принципа играть будут! футбол же - не поддавки!
Лана (04:17 AM) :
и потом, англичане сильно против нас...
Nikquest (04:17 AM) :
Антисемитам потом вообще не понадобится искать причины для своей деятельности...
Nikquest (04:17 AM) :
Два очка...
Лана (04:18 AM) :
Оо Один!
Nikquest (04:18 AM) :
Что - один?)
Nikquest (04:18 AM) :
очок?)))
Лана (04:18 AM) :
гол один!
***
Таким образом, шутками да прибаутками мы перебрасывались, что называется, невзирая на лица…
Nikquest (04:20 AM) :
Так что израильтянам потом вломят, если они нас переиграют...
Лана (04:21 AM) :
ну дык какого черта лысого они сейчас на поле делают??? Им полагается лечь сбоку поля и не мешать нам играть!
Nikquest (04:21 AM) :
Черт, Чипсы кончились)
Nikquest (04:21 AM) :
Наши в таком случае ворота перепутают)
Лана (04:21 AM) :
а у меня и не начинались :-(
Лана (04:22 AM) :
Гы)) Наши все равно не забьют, чувствую... Промахиваться будут...
Nikquest (04:22 AM) :
Ну радуйся, сейчас мы в равных позициях)
***
Ситуация на поле особой конкретизации и внимательного просмотра пока не требовала, поэтому разговор съехал на некоего Дениса!
мальчика, который в sms девушкам признается в самоудовлетворении и называет длину своего полового органа – 17 см!)))
Одной из жертв этого маньяка-извращенца стала когда-то Лана!..
И вот сейчас девушка по моей просьбе нашла фотографию мистера Порнушника. С монитора на меня смотрел обильно загорелый, смуглый чувак не самой приятной наружности, в абсолютно не идущих ему очках и чему-то ухмыляющийся. Чему, я понял спустя пару секунд…
Он просто выиграл в дартс поцелуй у объекта своей неземной страсти. А то, что девушка потом еще полтора года отплевывалась – его не колыхало…
***
Начало второго тайма ничем особенным не отличалось; разве что промахнувшегося мимо ворот ударом с головы Павлюченко сменил Дмитрий Сычев, уступающий в росте, но при этом обладавший потрясающей подвижностью и изворотливостью. Еще бы от этого был бы хоть какой-нибудь толк…
Уткнувшись в переписку с Ланой, я снова, как и месяц назад, опустил наушники, вслушиваясь лишь в гул стадиона да бодрые комментарии Виктора Гусева. Поэтому и пропустил гол в ворота израильтян. Впрочем, не я один!
Nikquest (05:23 AM) :
Не бывает. Или мне пойти маму растолкать в полшестого утра, чтобы она тебе это авторитетно заявила?
Лана (05:23 AM) :
Не надо мамы! Со_мной_все_в_полном_порядке
Nikquest (05:23 AM) :
Там что, ЗАБИЛИ?)
Nikquest (05:24 AM) :
УРА!!!!!1
Лана (05:24 AM) :
АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА
Лана (05:24 AM) :
ПРОСМОТРЕЛААААААААААААА
Лана (05:24 AM) :
ЧООООООООООООООРТ
Nikquest (05:24 AM) :
Кто хоть забил?)
Nikquest (05:24 AM) :
У меня наушники были на полу)
Лана (05:24 AM) :
КАКИЕ МЫ ВС-ТАКИ МОЛОДЦЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ
Nikquest (05:24 AM) :
Тоже, что ли, капс включить...)
Лана (05:24 AM) :
Биллидинов забил
Nikquest (05:24 AM) :
МОЛОДЦЫ!!!!!!
Лана (05:24 AM) :
дааааааааааааааааа
Nikquest (05:24 AM) :
Билялетдинов)
Лана (05:25 AM) :
Энд вииии а зэ чемпиоооонс, май фрэээээнд!
Nikquest (05:25 AM) :
Как ты его фамилию исказила)
Лана (05:25 AM) :
Ой :-D
Лана (05:25 AM) :
Просто он не Зенитовец, вот я и не знаю, как пишется правильно..
Nikquest (05:25 AM) :
А пофиг)))!!!!!!!
Лана (05:25 AM) :
Да ну его в пень! Главное, что ЗАБИИИИИИИЛ!
Nikquest (05:25 AM) :
О_О там вообще-то больше половины - не Зенитовцы)
***
Напряжение спало. И хотя нас по-прежнему не устраивала ничья, но все же разрыв в счете уже легче было преодолеть, нежели при раскладе пятиминутной давности.
И Гус Хиддинк это учел! На 68-ой минуте выпустив Погребняка…
Лана (05:31 AM) :
Погребняка выпустили!
Лана (05:31 AM) :
Ну, ща Паша всех порвет! Ух! Я в него верю!
Nikquest (05:31 AM) :
Ваш, что ли?)
Лана (05:32 AM) :
Ага :-P
Лана (05:32 AM) :
Зенитовское солныффко
Лана (05:32 AM) :
за которое мы отвалили кругленькую сумму
Nikquest (05:32 AM) :
А до этого где было)
Лана (05:33 AM) :
Не знаю... И вообще я его перепутала с Тимощуком. Это за него мы двадцать лимонов заплатили, а за Погребняка меньше, не помню, сколько...
Nikquest (05:33 AM) :
Кто такой Тимощук?)
Лана (05:33 AM) :
Капитан Зенита))
Nikquest (05:34 AM) :
А почему за сборную не пашет?)
Лана (05:34 AM) :
Дорогой потому что...
Nikquest (05:34 AM) :
В смысле???
Лана (05:34 AM) :
Он вообще-то лучший нападающий в России Странно, что не входит в сборную...
Nikquest (05:35 AM) :
О_О Я о нем впервые вообще слышу.
Лана (05:35 AM) :
Папа пояснил: Тимощук играет в сборной Украины
Лана (05:35 AM) :
И за Зенит
Лана (05:35 AM) :
Но в нашей сборной участвовать не может
Nikquest (05:35 AM) :
Хы, а как там украинцы выходят на Евро?)
Лана (05:36 AM) :
понятия не имею. Никак, скорее всего...
Nikquest (05:36 AM) :
Даже с Тимощуком)
Лана (05:37 AM) :
Так странно видеть человека, который не знает нашего Тимощука... У нас в Питере это уже имя нарицательное. Парни при знакомстве иногда его именем представляются для понта, сама слышала))
***
Неизвестно откуда во мне взялась уверенность, что «они забьют!!!» Вот только с одной закавыкой: я не уточнял, кто именно «они».
К сожалению…
Даже Погребняк, на которого и Хиддинк, и простые болельщики вроде нашей «семьи» возлагали надежды, ничего не смог сделать: в самый решающий момент он вообще поскользнулся…
До этого момента Сычев дважды мог забить красивый гол, но… Не судьба, видимо…
А вот последние десять минут матча были и вовсе напряженнейшими… Мало того, что тот же Сычев, накрутив и обогнав двух защитников, влепил со всей дури в ворота, попав при этом в штангу, так еще и, словно в насмешку, нам вкатили уже в добавленное время еще один, финальный мяч, разом поставивший жирный крест на смысле оставшихся двух минутах игры. Нам уже было все равно…
Лана (05:48 AM) :
Пять минут осталось... Максимум - восемь... Черт! Ну поднажмите, ребятаааааа...
Лана (05:49 AM) :
Почему?
Nikquest (05:49 AM) :
ДА забьют они...
Лана (05:49 AM) :
НУ!
Лана (05:49 AM) :
Ну давайте уже!!!!!
Nikquest (05:49 AM) :
Ты так говоришь, будто я - тот, кто там бегает)
Лана (05:49 AM) :
у меня сейчас опять сердце прихватит...
Лана (05:49 AM) :
Нет!
Лана (05:50 AM) :
Я мысленно обращаюсь к высшим силам
Nikquest (05:50 AM) :
Почему? Потому что ты таковой не являешься)
Лана (05:50 AM) :
Помоги нам, Ктулху! *молится*
Лана (05:50 AM) :
Вот и неправда
Лана (05:50 AM) :
Я сама приличность!
Nikquest (05:50 AM) :
Правда)
Лана (05:50 AM) :
аргументируй!
Nikquest (05:51 AM) :
Ты смотришь фильмы Тинто Брасса, тайком беря их у родителей)
Nikquest (05:51 AM) :
Уже два факта твоей неприличности)
Лана (05:51 AM) :
наглая ложь! не было такого! *никто не видел*
Nikquest (05:52 AM) :
Утверждай, утверждай! У меня есть твои признания)
Лана (05:52 AM) :
АААААААААААААААААААААААААААААА
Nikquest (05:52 AM) :
БЛ*ТЬ
***
Именно в этот момент штанга спасла ворота евреев… Вот невезуха…
Лана (05:52 AM) :
КРЕТИИИИИИИИИИИИИИИИИНЫЫЫЫЫЫЫ
Nikquest (05:52 AM) :
КаКая
Nikquest (05:52 AM) :
Штпнгв
Лана (05:52 AM) :
Инвалидыыыыыыыы безногиеееееееееее
Лана (05:53 AM) :
пилОАГ СИАГШР
Nikquest (05:53 AM) :
Один, точнее...
Лана (05:53 AM) :
ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ
Лана (05:53 AM) :
НЕНАВИЖУ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Лана (05:53 AM) :
ПАША БЛИИИИИИИИИИННННННННННННННННННННН
Nikquest (05:53 AM) :
Да забьют они)
Лана (05:53 AM) :
ГААААААААААААААД
Лана (05:53 AM) :
Уууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу
Nikquest (05:53 AM) :
Упал твой Паша...
Лана (05:53 AM) :
Казлыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыы
Лана (05:53 AM) :
убью, если увижу когда-нибудь.........

Убивать нужно будет другого. Ктулху ему в мозг, этому треклятому еврею, посмевшему покуситься на наши ворота. Но, увы, отношения с Большим Другом в будущем уже ничего не изменят. Еще одна ошибка нашей защиты на последних минутах добавленного времени слишком дорого нам стоила. Хотя и было нам уже абсолютно без разницы…
Но гол мы все же получили…
Nikquest (05:54 AM) :
ОХРЕНЕТЬ
Лана (05:54 AM) :
МЫ ЛУЗЕРЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ
Лана (05:54 AM) :
ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА
АААААААААААААААААААААААААААААААААААААА
Лана (05:54 AM) :
БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯТЬ
Nikquest (05:54 AM) :
Так... Я щас буду матюгаться
Лана (05:54 AM) :
НИНАВИЖУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ
Лана (05:54 AM) :
ОООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООО
Nikquest (05:54 AM) :
ЧЕРТ!!!!!!1
Лана (05:54 AM) :
НА ПОСЛЕДНЕЙ МИНУТЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ
Nikquest (05:54 AM) :
Дежа вю...
Лана (05:54 AM) :
Я ПОЧТИ РЫДАЮ....................
Лана (05:55 AM) :
ВАРОЛВНЕОАРОРОВРАУОРАОРПОПГВАРПВАПИРЫРАРФДЛФЬПЛВОРП ИЛВЬ ВОАМИРВЫПЕОРРАЛыокафгеур
Nikquest (05:55 AM) :
Второй раз в битве с евреями...
Лана (05:55 AM) :
*полегчало*
Лана (05:55 AM) :
ох уж эти евреи... Все у них просчитано... ыыыыы!
Лана (05:55 AM) :
93 минута...
Лана (05:55 AM) :
Если наши забьют
Лана (05:56 AM) :
это будет СМЕШНО
Nikquest (05:56 AM) :
То это все равно...
Лана (05:56 AM) :
о господииииииииииии
Лана (05:56 AM) :
ну за чтоооооооо

Вот так бесславно мы уедем из Израиля готовиться к матчу с Андоррой. И, черт побери, молиться на хорватов, дабы те выиграли у англичан с любым счетом. Теперь нас не устроит в их партии даже ничья. Только в этом случае, победив Андорру, мы выйдем на второе место в группе и поедем дышать свежим альпийским воздухом…
Вы в это верите? В то, что англичане, для которых эта игра будет воистину решающей, упустят свой шанс? В то, что они у себя дома не сведут хотя бы к ничьей любой разрыв в счете не в их пользу? В то, что хорваты будут вытворять нечто божественное, помня, что на нас они не заработали ни одного лишнего очка? Да зачем им это надо?
Но шанс все же есть.
Вспоминаются слова Гусева о том, что во время матча на трибунах стадиона он заметил болельщиков в английской форме с надписью «Джеральд»… еще одной стране сегодня повезло.
В среду решится все.
И горькая шутка о том, что теперь у антисемитов появится серьезнейшее подспорье для своей деятельности, как нельзя лучше подходит к этому дню.
…Так же как и чувство чудовищного déjà vu еще нескоро уйдет в небытие…

Настроение сейчас - 48B5 =0 E5@ A MB>9 3@0D>9...

Чертово дежа вю…
Чертовы евреи, непонятно для чего выигравшие…
Чертовы штанги…
…
…
…
*ушел писать вменяемый пост*
Спасибо Лане за интересную четырехчасовую беседу, краткие вырезки которой будут указаны выше.
Хех, я, наверное, единственный, услышавший от нее мат, еще и выделенный «кэпс лаком»…
Но сказано это было заслуженно)

Дело было вечером, делать было нечего…
Я досматривал «Ледниковый период». Совсем недавно Анастасия Волочкова вынырнула из мусорного контейнера, и снова туда же вернулась. На середине выступления Анны Семенович, которая была больна пневмонией, и Алексея Макарова мимо меня пулей пронесся кот, словно за ним сзади кто-то гнался и кричал: «Я тебе сейчас штекер от наушников в зад засуну!!!»
Да, в жизни кота такой прецедент уже имел место…
Но я не обратил на это внимания…
Досматривая красивый танец на льду, я вдруг почувствовал, что что-то изменилось. В воздухе. В кислороде явно ощущались какие-то примеси. Я повел носом, резко втянув порцию воздуха. Слегка паленое, будто сожженная шерсть, амбре щекотало ноздри. И снова я не придал этому значения.
Под самый конец оценки судей кот пронесся вновь. Что-то было не так уже явно. Глаза непроизвольно начали слезиться, словно их обильно осыпали перцем. Я вскочил с кресла, принюхался. Так и есть… Из коридора тянуло дымом, и уже легкие облака пара создавались между мной и телевизором в виде слегка замутненной субстанции, сквозь которую мерцало, преломляясь, изображение.
Горим?!?!
Я рванул на себя дверь. Запах дыма усилился, в отдаленном конце коридора даже не было видно двери из-за серо-дымчатой завесы, маревом висящей в воздухе. Глаза немилосердно защипало.
Да что же там такое произошло?!?! Пятнадцать минут назад же мать с другом вернулись, все было в порядке!..
Почти вслепую, зажмурив глаза, я бросился было к выходу, но, сообразив, что нужно открыть вторую форточку, устремился назад в комнату, распахнул вместе с ней и балкон, лишь после этого вынырнул вновь в коридор.
ХЛОП! Грохот известил о том, что балконная дверь под порывом осеннего ветра закрылась. А и черт с ней!
- МАМА! АУ!!!
- Мы здесь… - донеслось из кухни голосом Александра.
- Что там происходит? – едва преодолев отделявшее нас расстояние, поинтересовался я.
- Пепельницу на площадке сожгли… Вот дымом и затянуло всю квартиру…
- КАКУЮ, НАХРЕН, ПЕПЕЛЬНИЦУ??? Там что, горшок конопли спалили???
- Можешь выйти посмотреть. – усмехнулся Александр. – а заодно и потоксикоманить…
- Щас, блин, только противогаз натяну…
Тем не менее, любопытство взяло верх. Какая, к чертям собачьим, пепельница? Чтобы капитально завесить дымом всю немаленькую квартиру, надо как минимум спалить штабель досок.
В чем-то я был недалек от истины…
Зажмурив глаза, я вслепую вставил ключ (перед этим на ощупь выбирая его из целой связки ему подобных) в замочную скважину и повернул его. Казалось, вонять ХУЖЕ уже не может. Но едва я выскользнул на площадку, тут же понял: может. И еще как может.
В узкую щель между веками я пытался найти основной очаг. Пепельницу, то бишь, какой бы бредовой эта затея не была. Ну не было там ничего, даже отдаленно напоминающего склад для окурков!.. Под ногами лежала никому не нужная и кем-то из соседей выкинутая дверь, об которую вечно все запинались, но придать ей вертикальное положение никто не хотел. Я однажды пошутил, что это – секретный проход в нижнюю квартиру, но пользоваться им мог только силач-тяжеловес: массивная дверь весила никак не меньше меня самого при полном отсутствии ручки с внешней (да и с внутренней тоже) стороны. Кто ее так хорошо раскатал по пространству лестничного коридора – для меня загадка. Больше мой взгляд не выявил ничего деревянного, что могло бы произвести такую толщу дыма.
Но от чего-то же он был! И это что-то, ставшее причиной, было здесь!
Я обводил мутным взглядом стены, пол, участок двери соседей, зачем-то присел и, поднатужившись,
Нет, не то, что вы подумали!
приподнял край двери. Оттуда посыпалась труха и пыль. Я с грохотом опустил кусок обратно. Черт возьми, дымовая шашка, что ли, взорвалась? Светобарическая граната полыхнула? Америкосы применили ядерное оружие? ГДЕ причина???
«Пепельница! Пепельница!» - полыхнуло в мозгу. – «Ее сожгли! И остатков нет, потому что осталась одна зола…» А что было пепельницей? И кто курил?
Я вернулся в квартиру и прошел на кухню, менее всего пострадавшую от дымовой завесы.
- Что там случилось? Давайте, рассказывайте…
- Когда мы возвращались десять минут назад, - начала мама. – на площадке стояли какие-то девчонки и курили.
- ЧТО? Коноплю?
- Нет, к твоему сожалению… Обычные сигареты. И как я понимаю, бросали окурки в деревянный горшок, давно приспособленный ими под пепельницу.
- ЧЕ?!?! – возопил я. Строго говоря, это был даже не горшок, а целая кадка, в которой могла запросто поместиться небольшая пальма. – Они что, ослепли?
- А что такое? Видно, просто сейчас горшку не повезло… Вот он и загорелся.
- Блин, да не горшку не повезло, а соседям… - устало произнес я. И, видя недоуменные лица матери и ее друга, объяснил. – Просто когда я возвращался за полтора часа до вас, то обратил внимание, что в кадку утрамбован целый рулон обоев. У соседей же ремонт… И, кстати, это не первый раз уже происходит. Они часто туда что-то кладут… Клали… - тут же поправился я. Ибо после такой экзекуции над их имуществом вряд ли они захотят вновь что-то складывать за пределами стен квартиры.
- Ну, короче, теперь им ни хранилища, ни обоев… - усмехнувшись, подвела итог мать. – А ты мне завтра поможешь там убрать.
- Ага, аж два раза…
К слову, трудовой энтузиазм у матери на следующий день иссяк так же внезапно, как и возник. А при свете дня я понял, почему ничего не обнаружил, когда стоял на лестничной площадке и тугодумничал. Просто невдалеке проходит вертикальная батарея, за которой находится немного свободного пространства, ограниченного стоявшим там же тубусом. Вот в промежуток между этими вертикальными столбами Александр и запихнул «пепельницу», убрав ее с деревянной двери на бетонный пол.
Что примечательно, девчонки, похоже, были не из нашего подъезда! Вот блин, и на фига нам все равно не работающий домофон и внешняя решетка, которая постоянно отрыта?
Словно в дурдоме день открытых дверей…

Это не совсем стихотворение… Скорее, написанное представляет собой зарифмованные мысли вслух со сбивающимся ритмом. Резкие переходы от одного суждения к другому, «подтасовка» личных местоимений, события, которые мне самому кажутся надуманными, но они имеют право на существование…
Когда-то я писал рассказ «Игра в любовь» со вплетенными в него двумя стихотворениями. Тогда победила Смерть. Тогда не было иного выхода. Тогда одновременно произошло два предательства, два самых близких человека повели свою игру, не предупредив «героя». И он бы жить дальше не смог, предпочтя Смерть.
Тогда я пытался представить борьбу между даже не Жизнью, а попыткой выжить, и Смертью, олицетворенной в Бездне.
Но совсем недавно я задумался: а было ли это самоубийством? С физической стороны фактуры – да. Только суицид. А с моральной, с психической, с этической хотя бы? Сложный вопрос.
Да и никому не нужный. Потому что хочется надеяться, что никто из Вас не попадет в такие ситуации. А если и попадет, то найдет в себе силы перешагнуть невидимый порог обратно, заменив отчаяние – надеждой, ярость – стихией чувств к другому человеку, хладнокровие – действительным спокойствием.
***
И еще. Показывая наработки, черновики этого стихотворения подруге в ICQ (в частности, первые четыре строфы), я, к величайшему своему сожалению, наткнулся на ответную фразу. Смысл которой был в коротком предложении: «я не думала, что я такая…» Вот тогда мне впервые и захотелось бросить это занятие, перестать облекать предложения, сентенции в кольцевые рифмы. После разговора (и последующей за ним прогулки по ночному микрорайону) я перечитал прежние стихотворения. И понял, что, даже без определенного количества фантазии, те, кто достаточно хорошо меня знают, делают выводы о причинах появления, замыслов, написания стихов. Выводы эти остаются у некоторых людей, раз за разом обновляясь. А нужно ли, прежде всего, ИМ это?
Нет.
Я могу лишь еще раз повторить уже навязшее в зубах суждение. Не проводите аналогий с моей жизнью. Это не о вас. Не обо мне. Да, мысли мои, да, поведение предсказуемо, да, почти везде стоит местоимение «я». Но это ведь ничего не значит.
И будьте уверены, что когда я напишу действительно с себя и о себе, то дам вам это знать.
В противном случае, это будет нечестно по отношению к вам.
***
Я напишу тебе о том, что между нами было…
Когда уйду, открой конверт. Но в нем лишь чистый лист.
Не значит это ничего, ведь ты давно забыла
О честных правилах игры. Ты ждешь мольбы «вернись…»

Играть на чувствах хорошо когда-то ты умела.
Я не заметил, как подпал под эту твою власть…
И сердце прыгало в груди, оно понять хотело,
К чему весь этот балаган, смешавший ложь и грязь?

Теперь, вновь обретя покой, оно уснет навеки,
Я знаю, слабость – не порок, а просто грустный факт…
Стремится каждый быть для всех хорошим человеком,
Но только Смерть прощает все да некролога акт.

Уйти из жизни… Так легко… И сбросить груз проблем.
Своих. И только слезы тех, кто нас любил, не лгут,.
Как пафосные речи всех, кто от природы нем,
Как глупые стенания тех, кто по натуре глух…

Когда уже решаешь ты, что кончен твой роман,
Всмотревшись в прошлое свое, найди в нем света луч.
Безжалостно признайся сам, что был в тебе изъян,
Никто не виноват, что ты не смог взлететь до туч…

Попробуй не винить других, найди причину сам,
Не говори себе: «Они…» Попробуй сказать: «я…»
Попробуй гордость усмирить, понять, что где-то там,
В душе, остался тот нарыв, в котором боль твоя.

Не вздумай заражать друзей, выплескивая гной!
Из жизни если ты уйдешь, родным как дальше быть?
Ведь может твой поступок стать для них кривой луной,
Что светит ярко, но, увы, без Солнца ей не жить.

Сияя в небе высоко, она к себе влечет,
Но нужно помнить, что тот свет – лишь чье-то отражение,
Идя за ним, в обман ночи, забудешь про почет
И растеряешь ты в конце мудрейших уважение.

Не нужно никого винить, ведь жизнь – лучший дар.
Расстаться с ней – не значит грех, есть многие причины.
Одна из них – вспугнуть друзей, ведь им держать удар…
Другая – слабости порыв сорвал тебя в пучину.

А третий жалостный мотив – унылость: жизнь прошла…
Устал ты, выпил в кубке яд и сразу же упал.
Реальность хаоса вокруг в движение пришла…
Мелькнули звезды, и тотчас взгляд смысл потерял.

Позывы Смерти исчислять часами можем мы,
Причин там – сотни. Так же как и способов – не счесть...
А Жизнь дается нам лишь раз, мотивы – не нужны.
Ведь это просто счастье – знать, что Ты на свете есть.

Забудьте горе и беду, страданья и подонков,
Не оставляйте за собой сожженные мосты,
Вернитесь лучше в отчий дом, где были вы ребенком,
Откуда взяли верный путь желанья и мечты.

Где были первые шаги, основы ваших дел,
Где начинался иногда и ваш карьерный рост…
Утопия? Конечно… Да… Ведь дом давно сгорел,
Наверно, близко подходил к нему какой-то мост…

Я напишу тебе о том, что между нами было…
Затем подумаю сто раз… Сожгу письмо я вновь…
Еще один мосток. Увы… Мы правила забыли.
И вместо рукописи я вложу листок пустой.
Сумеешь ли ты прочитать на нем призыв к тебе самой…
Вряд ли Нет.

Пользователь madnessA предлагает Вам свою дружбу: добавить его в свой список друзей, а он добавит в такой список друзей Вас.
37, женский, Москва, "Дневник madnessA", 71 читателей, 0 Ваших друзей его читают.

Ррррр… Как же меня это выбешивает… Заипало просто. Когда дважды в день тебе присылают такую вот херню в личные сообщения. Хочется взять да и настучать по кумполу таким «собеседникам», взывая к их остаткам здравого смысла, который еще не полностью погрузился во власть маразма.
ЗАПОМНИТЕ!!!
Я подписываюсь на Дневники, которые МНЕ интересно читать, либо с хозяевами которых мне интересно общаться. Которые не навязывают свое общество. Был случай, где-то с месяц назад, когда мне четыре (!!!) раза подряд прислали подобный товарообмен от одного юзера, который, как я понимаю, влюбился в меня без памяти и жить не мог без моей на него подписки… Буквально вены резал веревкой, только что снятой с шеи…
Если честно, то я немного презираю таких людей, хотя кто я такой, чтобы так давать оценки.
Но когда предлагают, по сути дела, стать ПЧ по обмену, меня начинает коробить. Разве для этих целей создавался когда-то этот проект? Если кому-то интересно меня читать, он это будет делать, невзирая на отсутствие в моем списке Друзей.
Я даже не прохожу по таким ссылкам! Ваши затеи обречены на провал заранее… Пока вы не научитесь хотя бы элементарной вежливости и не начнете сопровождать хотя бы для разнообразия комментариями подобные предложения.
«…предлагает Вам свою дружбу…» - Формулировка, извините, как у престарелой бл*ди на обочине дороги… Которой все равно, кто будет ее следующим клиентом. Она предлагает себя вслепую! Вот что самое позорное, на мой взгляд. Как можно называть отношения Дружбой, если они начнутся с такого вот «распределения товара»? Да кто ты такой (такая), чтобы мне что-то предлагать, навязывать? Разумеется, мое дело – принять или отказаться, в дальнейшем тексте идет форма для ответа… Но я просто грубо (или индифферентно) посылаю в игнор, даже не считая нужным ответить или как-то прокомментировать.
Потому что мне – не интересно просто так висеть в чьем-то списке неважно в каком качестве: друга или ПЧ.
Потому что я знаю точно, что в подавляющем большинстве в Дневниках подобных людей находятся одни якоря, которые мешают им отправиться в свободное плавание. И такое положение выливается в записи следующего содержания: «Ой, у меня так много Пчелок, но ни одна сволочь не комментит… Ой, что мне делать… Ау, вы где…»
Оглянись на себя. Я знаю, есть много людей, в ПЧ у которых – сотня-другая человек, но при этом в комментариях отмечаются от силы два-три процента. И это неизменно влияет на их уровень самооценки не в лучшую сторону…

Ну что, в эпиграф, что ли, повесить? Не хочется коробить фразу Омара Хайяма подобным соседством из-за каких-то толстолобиков. Но если такое будет продолжаться, действительно, придется поместить хотя бы ссылку на этот пост…

Хех, а одна вышеупомянутая особа все-таки удостоилась чести быть увековеченной в моем Дневнике)
Хоть какое-то ей утешение будет…

Две недели назад преподаватель по гражданскому праву сунул нам ряд задач. Каждому индивидуально. Не буду останавливаться на том, что должны мы были их сделать еще неделю назад, а также на том, что некоторые личности вроде кумира молодежи Миши свою задачу потеряли, а некоторые, вроде как меня, так и еще половины группы, про нее вообще напрочь забыли… В итоге прошлый семинар превратился в препирательства с преподом, в конце концов разрешившим нам доделать эти задачи дома еще раз… Наивный…
Честно говоря, если бы не непонятки между мной и Наташей К. я бы просто тупо сунул ей эту задачу… Самому решать ее мне было лень.
В окончательном итоге, начхав на четыре (!!!) выходных дня, я умудрился все же вспомнить о нерешенной…
…и даже толком не просмотренной!..
…задаче в пять часов утра того дня, когда ее необходимо сдавать. Национальная русская традиция – забивать на все до последнего момента… А что я могу в пять утра написать, кроме того, что накарябано ниже?..

Исходная и трижды распроклятая задача.

Хромов купил у Сизова холодильник, уплатив ему всю обусловленную сумму. Они договорились, что купленный Хромовым холодильник будет стоять в квартире Сизова 10 дней, а затем Хромов приедет и перевезет его к себе. Соглашение было оформлено письменно, как договор хранения. Через три дня после этого Сизов был арестован и привлечен к уголовной ответственности за хищение. Имущество Сизова было описано следователем. Хромов, узнав об этом, обратился в суд с иском об исключении из описи холодильника по тем основаниям, что холодильник в силу договора купли-продажи, совершенного между ним и Сизовым, стал собственностью Хромова и описи не подлежит.

Извечный русский вопрос… Что делать?..

Мой ответ… Перепечатан с уже готового листка, который через восемь часов предстоит отдать преподу… Лично я ему не завидую… Как, впрочем, и себе.

Поскольку опись имущества подразумевает его переход в собственность государства, то есть фактически, грубо говоря, оно становится ничейным, то бедному и всеми обиженному лопуху Хромову (а надо было сразу все забирать!) для созерцания в родной кухне прекрасного б/у -шного холодильника неопознанного лэйбла нужно выполнить две вещи. (наквасить в рыло следаку) Подать в суд негаторный иск, объясняющий его страстное и неуемное желание обладать «стоячим гробом», прикрепив к иску оригинал договора хранения (если не посеял от радости, с него станется…) и… Купить себе костыли. Ибо несчастному Хромову предстоит весьма нелегкая деятельность по покрытию километража пешкодралом от дома до здания суда как минимум на полгода… Короче говоря, месяцев так через «-дцать» при вынесении судом окончательного решения Хромов будет полностью соответствовать своей фамилии, проклянет г-на Сизова вплоть до его тюремных тапочек, и, став наконец полноправным хозяином холодильника, отмутузит его костылями прямо в зале суда.
Финита ля бюрократия of Russia.
Мораль: купил б/у – не чирикай.
P.S. Очень интересно было бы узнать, с каких пор и, главное, простимулированная ЧЕМ, опись имущества в нашей насквозь бюрократической России (!!!) производится в такие рекордно короткие сроки стахановскими методами…
***
Думаю, апдейтом в скором времени помещу реакцию препода на столь вольное изложение юридической мысли…

Люди жестоки. Ради удовлетворения любых своих потребностей они могут пойти на все. А когда понимаешь, что ты сам общался с кем-то из них, что этот кто-то – твой родственник, становится мерзко на душе. И пускай человек опустился до самого нижнего уровня социальной иерархии, поступать ТАК он не вправе.
***
Когда я спрашивал у матери, вернувшейся с Хора, отчего умерла тетя Люба, то рассчитывал получить ответ «болезнь, остановка сердца, старость…». Что угодно, только не то, что услышал.
- Официально она скончалась от инсульта…
- А неофициально? – тут же ухватился я за формулировку ответа. – Почему ее так быстро похоронили?
Мать довольно долго молчала. Я переспросил:
- Хотя бы вскрытие должны были бы сделать… Но его не сделали. Почему?
У меня возникло такое ощущение, что если бы мать курила, сейчас бы она выпустила струю дыма, затянувшую ее лицо…
- Потому что, Никита, иногда лучше не знать точно, отчего умирает человек. Всех устраивает такая формулировка. Инсульт.
Я мог бы возразить, что полупарализованная тетя Люба пережила бы инсульт, что не считаю эти приступы смертельными… Но во мне сидит юрист. Именно он и уцепился за разворачивавшуюся цепочку скрывающихся в черном небе фактов.
- Что значит «всех устраивает…»?! Что значит «не знать точно…»? Мам, что случилось? Почему не было обязательного вскрытия?!
- Потому что при первом же осмотре у нее обнаружили синяки на бедре. Свежие. И гематомы…
- Подожди… - я ошалело покачал головой. – Ты хочешь сказать, что она умерла не сама? Что инсульт или иная пакость с сердцем был спровоцирован кем-то или чем-то?
Мать устало опустилась на табурет.
- Ты и сам все знаешь. Зачем тогда спрашиваешь…
- Что я знаю???
- Что Наталья избивала мать, когда была пьяной…
…то есть почти каждый день…
- …едва началась процедура подготовки к похоронам, - продолжала мама. – начали выясняться подробности. Были обнаружены гематомы, синяки, приехавший Володя (брат тети Любы и моей бабушки, мой двоюродный дедушка, мировой мужик) рассказал, что часто, когда он приезжал до этого навестить сестру, та не могла ему открыть дверь, потому что Наталья, уходя пьянствовать, запирала ее на замок…
Я зажмурился… А мать продолжала ровным голосом:
- И еще он сказал (да это и так все знали), что теть Люба постоянно голодала. Ее пенсию всю пропивала Наталья. По утрам, уходя, она ставила матери миску с ужасной похлебкой и запирала двери. А по ночам или вечерам вламывалась в комнату и начинала вымещать свой гнев на матери… Как умела. Вот во время очередного вымещения, наверняка, и случился кризис…
Мать еще долго рассказывала… Наталья – ее двоюродная сестра. Но эта опустившаяся тварь не имеет даже права называться человеком… Что творит с людьми алкоголь… В очередной раз поражаюсь пагубному влиянию этой адской смеси. Да и не алкоголь она пьет… Дешевый денатурат…
***
Я взял в руки Уголовный Кодекс. Что тут можно сделать? «Истязания»? «Побои»? «Умышленное причинение энной тяжести вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего»? Все не то… Нет свидетелей, нет объекта преступления… А об эксгумации говорить вообще не приходится… Нет даже акта вскрытия. Нет ни-че-го. Есть лишь уверенность некоторых членов семьи в преступном посягательстве на здоровье человека. И есть вечно пьяная бичиха Наталья, которую даже смерть сына шесть лет назад не образумила.
Будучи адвокатом, я буду вынужден защищать таких людей, как она. Искать в их действиях оправдательные мотивы, толкать речи о тяжелом детстве, о психической несостоятельности, говорить о том, что они исправятся, что склонны к переоценке своих ценностей и идеалов в сторону добра и справедливости…
Становится тошно. Очень легко задумываться и вершить судьбы чужих людей… Но ведь Наталья для меня – чужой человек, несмотря на официальный статус родной тети. Да к чертям такие родственные связи… Кому они нужны? Точно не мне. И не ей. Я, кстати, уверен, что она и понятия не имеет, кто я, на кого учусь. Она не имела понятия о хрупкости родной матери… Ошметок мозгового вещества, затуманенный алкоголем, не осознает опасности действий.
А тетя Люба терпела.
Зачем-то…
Уход от страданий, надеюсь, был не слишком болезненным.
Я сказал матери о статьях УК, которые в принципе можно было бы применить, но та лишь грустно отмахнулась. Это уже никому не надо. А верить в то, что Наталью перевоспитают в колонии-поселении (максимальное наказание за побои – арест сроком до трех месяцев) – не приходится.
Буду надеяться, что эта тварь скоро отравится выхлопными газами от своей спиртяги. А когда это происходит, то все внутренние органы превращаются в фарш, будто изрезанные бензопилой… Это – адские мучения.

Зачастую она приходит тогда, когда ее ждешь меньше всего. Наибольшие страдания – насколько это вообще возможно – она приносит, появляясь в периоды от холодной середины октября до последней недели марта. Для нее нет исключений, как нет и правил. Нет границ, нет и атмосферы. Нет ее самой. Есть лишь ее последствия. О ней сложено множество легенд, стихов, песен, ее стремились победить тысячелетиями. Безрезультатно. Такова природа, дающая когда-то жизнь и отнимающая ее.
Смерть.
***
Я помню первое свое знакомство с ней. Дедушкина мама, баба Соня, тихо отошла в мир иной, когда мне было семь лет. Тогда я не понимал, куда она ушла, и спрашивал у дедушки: «Деда, а бабушка Соня скоро вернется?» Лишь теперь я понимаю, каких трудов стоило дедушке не показать все свои переживания. Тогда он взял меня на руки и что-то прошептал. Что-то успокаивающее. Что-то, о чем знал точно: все не так.
…а потом я еще долго – на протяжении полугода, если не больше – все ходил вокруг почерневшего дома, не решаясь зайти в отсутствие хозяйки. Дом стоял почти в конце переулка, впуская свет в выбитые поселковой шантрапой окна. От дома, в котором мы жили, до пристанища Софьи Павловны было километра полтора. Я часто забегал к ней и наблюдал простую картинку из жизни деревенской избы: баба Соня сидела на скамейке, кормила кур, весело гоняла рыжего кота, который, казалось, жил у нее уже целую вечность, стремившегося полакомиться свежей курятинкой, наливала воду в миску дворовому псу Полкану. Мужа она схоронила еще до моего рождения и сама справлялась со всем нехитрым хозяйством. Крепко запал в память факт, что не раз мы сидели на крылечке, она рассказывала что-то про войну, в которой принимала участие, а я жадно слушал. Впитывал в себя информацию об ином мире, не похожем на нашу тихую обитель.
Так непривычно было переглядываться с пустыми ставнями, сломанными рамами, смотреть на обветшавшую конуру, в которой уже никогда не будет того Полкана. Пес сбежал сразу же после смерти хозяйки.
Не помню, в какой момент я осознал, что никогда больше не увижу это сохранившее гладкость даже после восьмого десятка лет лицо, выбивавшиеся из-под платка пряди седых волос… Не услышу немного дребезжащего голоса, подзывающего кур или пса, рассказывавшего мне очередную историю и предлагавшего остаться на ночь, так как я часто засиживался здесь допоздна. Помню лишь, что я зарыдал прямо на проселочной дороге, потом открыл калитку и бросился внутрь дома, дергаными движениями распахивая двойные двери со сломанными замками. Больше я ничего не помню. Дальнейшая судьба дома так и осталась для меня неизвестной. Скорее всего, он до сих пор гниет в своей тихой обители, не в силах противостоять натиску мародеров и простой шантрапы.
***
А потом смерти поплыли чередой. Соседи, братья и сестры троюродных дядей и теть, родственники знакомых. Кто-то умирал сам, кого-то убивали, кто-то сводил счеты с жизнью самоубийством. Следующая смерть, потрясшая меня до глубины души, оборвала жизнь моего троюродного брата. Случилось это, когда мне было четырнадцать лет.
С Ромкой Зимиревым, абсолютным чемпионом Хабаровского края, а также Владивостока, Биробиджана и соседних областей и краев, по различным видам борьбы и боевых искусств, нас связывало не так уж и много. Более того, до начала шестого класса я даже не подозревал о том, какую силу несет в себе этот человек. Позже я узнал, что был случай, когда он один разобрался с группой людей, вооруженных палками и ножами. Но для меня он оставался лишь троюродным братом, поставившим себе цель научить хоть чему-то меня. Именно по его настоянию я стал ходить в секцию Греко-римской борьбы, тренер которой был лучшим другом Ромы. И я не знал, что этот молодой человек, которому недавно исполнилось 19 лет, скоро погибнет. Глупо и ненужно отдаст свою жизнь.
Однажды он увидел у меня на руке и на груди синяки, доставшиеся мне от ударов старшеклассника, стремившегося забрать деньги у меня и еще пары пацанов нашего класса. А когда мы отказались, он просто схватил одного из нас, швырнул его об стенку затылком, наградив оставшихся двоих (включая меня) рядом довольно болезненных зуботычин. Когда мы, скорчившись, протянули ему деньги, он схватил их и исчез, уверенный в своей безнаказанности.
Не зная того, КЕМ является мой собеседник, я рассказал ему эту историю. По описанию он узнал того, кто это сделал. Рассмеялся, потрепал меня за плечо и сказал, чтобы я не переживал.
…а на следующий день он учинил самосуд. При всем народе, при свидетелях, в состав которых входили и мы (наш класс), и класс обидчика, и даже пара преподавателей школы, в классном кабинете №9 он, человеку, на целых полтора десятка сантиметров выше него, сломал обе руки с легкостью, будто разламывая пополам хлебный батон. Даже одноклассники парня не рискнули вмешиваться, так как большинство из них знало Рому, дружило с ним и понимало, что если он бьет, значит, за дело. А уж если калечит…
Вот тогда впервые я и узнал, с кем имею дело. И от вопросов «Кем он тебе приходится?» устал отмахиваться уже на второй неделе после происшествия. Троюродный брат – было слишком протокольно, неизящно, но ничего иного я сказать о нем не мог.
А через год…
До сих пор никто не знает, КАК это случилось. До сих пор уголовное дело находится в архиве среди незакрытых. И до сих пор на Ромину могилу приходят люди. Они хотят знать правду, но сомневаюсь, что когда-нибудь можно будет со стопроцентной уверенностью сказать: это было так. Не иначе.
Я помню тот ужас, который охватил меня, цапанул за горло, когда к нам в дом буквально вломилась плачущая Наталья – Ромина мать, опустившаяся алкоголичка, можно было даже сказать, бичиха. А уж то, что бабушке с дедушкой, Тане и мне пришлось выслушать, задыхаясь от перегара и вони лоскутов одежды, не лезло ни в какие ворота.
Наталья выла. Буквально. Без всяких преувеличений. Она стенала, грязными ногтями вспарывая себе кожу на желто-синем лице, но не замечала этого. Несмотря на то, что Рома много раз устраивал ее в клиники, она не переставала пить. Она не любила Ромку полноценной материнской любовью, это было известно всем, он был для нее лишь кошельком, выдававшим деньги на опохмелки и иные запои. Его спортивных успехов вполне хватало, чтобы не помереть с голоду, он готовился поступать на следующий год в спецназ, а там уже, если получится, уйти в какую-нибудь службу безопасности.
…и чья-то бита прервала все планы, оставив бесчувственное тело лежать на мостовой. Когда примчались врачи на Скорой, он уже почти не дышал. Но медики все-таки откачали его, стараясь не смотреть на ужасную рану на ползатылка: мощный удар вдавил почти всю теменную часть головы внутрь. Он был обречен.
Мощный организм боролся как мог. Спортивная закалка пыталась творить чудеса. Но чуда не произошло. Роман Зимирев умер, не приходя в сознание, спустя чуть меньше двух месяцев после помещения в реанимацию.
Эти два месяца менты, многочисленные Ромины друзья со всего Хабаровского края пытались найти убийц. Но никого не нашли. Кто-то в драке нанес сильнейший удар битой по голове. Не было никаких подозрений, ничего, что прояснило было сцену убийства. Одно говорили точно – хотели убить. Не покалечить, а именно навсегда заставить уйти.
На похоронах собралось очень много народу, вся наша школа вышла во двор, прервав занятия. Я выбрался из микроавтобуса, одного из более пяти десятков средств передвижений, следующих за грузовиком с гробом, и подошел к своему классу. Ощутил на плечах чьи-то руки, мигом замерзшие уши улавливали чье-то горячее дыхание, кто-то хлопал по груди, по спине. У меня в глазах стояли слезы.
Два месяца потребовалось сердцу, чтобы устать перекачивать кровь, даже под напором мощных дефибрилляторов…
Два месяца понадобилось мозгу, чтобы окончательно позволить себя ранить тупым осколкам костей, попавшим внутрь…
Два месяца понадобилось пульсу, чтобы перестать биться…
…а мне понадобилось всего три дня, чтобы понять, как сильно я любил своего брата.
Рому помнили все учителя нашей школы. А директриса и вовсе получала за него благодарности от различных бонз спортивного мира в виде грамот школе, дипломов, каких-то иных наград…
Как мне потом рассказывали, еще долго не расходились по кабинетам школьники, глядя на торжественный кортеж из проезжающих машин.
Вполне ожидаемо на могиле с Роминой мамой случилась истерика. Она не хотела отпускать гроб, цеплялась в него ногтями, целуя и обнимая лицо с застывшей восковой маской. Ее еле оттащили от гроба. Там же, на кладбище, вкололи успокоительное.
А народу все прибывало и прибывало…
Шесть лет прошло, а я помню, как вся территория могилы, огороженная оградкой, была усыпана венками. Не было ни одного просвета, везде был лишь зеленый цвет веток и черные с золотом нашивки… От друзей… От любящих родных… От Биробиджана… Каким-то диссонансом смотрелись прилегающие могилы – лишь пороша снега покрывала их пространство, да небольшой гранитный крест в лучшем случае выделялся вверх…
***
Сегодня утром я проснулся в квартире один: матери не было, хотя еще вчера мы говорили, что проведем этот день дома, никуда не выходя. Я позвонил ей…
- Я сегодня на Хор поеду… Там теть Люба умерла…
«Ромина бабушка… Бабушкина сестра… Единственная сестра при восьми родных братьях… Двое из которых погибли в раннем детстве… Война… Жестокость…» - пролетали обрывки мыслей в голове.
- Ты домой-то хоть приедешь?
- Да, заеду на пару минут, тебе, беспомощному, инструкции дам…
Я не общался с Любовью Александровной вот уже больше трех лет. Моя память о ней хранит всего лишь то, что она довольно часто сидела со мной в раннем детстве и пекла вкусные пирожки с яблоками. То, что я приносил ей пару раз лекарства и продукты в общежитие… То, что у нее обнаружили какую-то странную болезнь, почти полностью парализующую опорно-двигательную систему нижних конечностей. Поэтому она очень медленно ходила. Когда я проходил к ней в комнату в общежитии, меня всегда удивляло: как можно жить в такой обстановке? Комната походила на склеп. Узкий пенал, по бокам которого кровать и стол, в углу шкаф, а единственное окно зарешечено и ветви огромного дерева не пропускают в комнату дневной солнечный свет. Тусклость. Висящая над кроватью лампочка без абажура мощностью явно не на сто ватт усиливала это сквозящее впечатление. Словно романы Достоевского дошли до наших времен. Такие у меня были ассоциации…
Ее будут хоронить завтра. Не знаю, будет ли являться это нарушением церковных канонов или нет… Я не поехал. Ненавижу похороны. Незнание как себя вести, траур, прощальные речи. Не мое, наверное.
Спокойным движением руки я поставил еще один крестик на листе с семейным древом. Однажды составленное по заказу Махарадзе, преподавательницы Римского, Гражданского, Трудового и Семейного права, оно меня немного увлекло.
…а когда-нибудь чья-то рука поставит такой же крестик на моем имени. Но мне уже будет все равно.
Momento mori…
***
Я себя абсолютно нормально чувствую. Кажущаяся депрессивность записи не несет моих чувств на момент помещения. Я спокойно научился относиться к смерти. Как к юридическому факту. И здесь речь не идет о циничности…

Где-то с неделю назад мне приснился кошмар: сборная России продула Израилю со счетом 0:4. Не дай бог, сон вещим окажется…

Предупреждение. Если вы не знакомы с миром отечественной попсы, то просто забейте!

Было уже 11 часов вечера, когда я зашел к только что приехавшей с прогулки по ночному городу маме. Уютно растянувшись на диване вместе с котом, они смотрели телевизор, щелкая каналами с пятого на десятое. Там взорвали, тут взятку дали, там Боря Моисеев и Сергей Зверев устроили дуэль за право считаться топ-гей-бомондс… Победила дружба и осознание факта, что они ничем не отличаются от других звезд…
Я улегся рядом на локтях, свесив ноги под шкаф. На глаза мне попался женский журнал, с обложки которого улыбалась счастливая пара Преснякова-старшего и какой-то помятой женщины (нет, не Маши Распутины!).
«Тесты для вычисления вашего идеального веса» - гласил один из заголовков журнала.
Несмотря на принадлежность к другому, нежели потенциальная аудитория читателей, полу, я заинтересовался. В самой формулировке уже была логическая ошибка, но мне на это было голубовато… Интересно, что же там за тесты…
Меня ждал жесточайший облом. Пролистав весь журнал от глянца до глянца я не нашел вообще ни одного вопроса про вес! Вернувшись на обложку, я увидел указание на страницы. Открыл нужные, и увидел…
«Вооружись сантиметром и выясни, насколько твоя фигура близка к идеальной. Красота – понятие математическое!» А далее подробные инструкции, как следует пользоваться сантиметром, где точка пересечения серединных меридианов (!!!) округлости талии, какова величина груди у «атеростенического типа взрослой женщины» (это, значит, у взрослой женщин есть тип-ухожор, подпадающий под категорию атеростеника, а его выпуклость гордо именуется «женской грудью», я так это все понимаю…).
- Что это за чушь??? – изумленно спросил я у балдеющей матери. Но та лишь отмахнулась. – Нет, а где тесты? – я снова пробуравил взглядом страницу, даже не зацепившись им за стройное тело штампованной пляжной красотки в бикини.
- Смотришь в книгу – видишь фигу… - прокомментировала мои действия мать.
- Ага, блин, Мартышка и очки… Не, ну серьезно, где тесты? Где вопросы?
- Нету… - весело ответила родительница.
- Да я и сам вижу, что ничего не вижу… - откинул я бесполезный со всех точек зрения (даже с гигиенической!) журнал.
***
Мать продолжала щелкать каналами. Наконец остановилась на каком-то, демонстрирующем поющую почему-то подтанцовку, в то время, как у основной пары голосовой энурез внезапно иссяк.
- А че они халтурят? – с раздражением вслушивался я в непонятное звяканье, по незнанию названное словами песни. – Что это вообще за программа?
- Посмотри в углу… - ухмыльнулась мама, что-то объясняя коту. Что-то про то, что он по гороскопу Петух, а ведет себя как Свинья…
- Ты... пер… стар… - близоруко прищурившись, с трудом разбирал я надпись объемными шрифтами в правом верхнем углу экрана. – МТВ, что ли, эмблему сменило? Какой-то СТАРПЕР получился.
- В другом углу!!! – прыснула мать. И расхохоталась.
- В каком дру… - начал было я, но инстинктивно скосил глаза вниз, в левый нижний угол. – А что, у НТВ теперь эмблема старперов? Типа, для тех, кому за восемьдесят?
- А черт его знает… Это передача такая, наверное.
- Для бабулек??? – О_о да старушек Кондратий хватит, когда они увидят, что вытворяют молодые мальчики на экране. Сейчас они уже танцевали в одних трусах, распевая что-то на языке пингвинов.
- А я откуда знаю?
- Короче, переключи на первую, там Ротару петь должна. Она хоть слова нормально произносит. И выглядит лучше этих…
Мать пощелкала пультом, явив с экрана сначала какой-то ковбойский боевик, а потом поющую группу. На первом канале.
- Ну если это Ротару… - многозначительно начала мама, глядя на группу народа, сосчитать которую не представлялось возможным из-за прыжков камеры. Создавалось впечатление, что оператора подвесили на тарзанке.
- Это ее внуки… От Лукашенко, по всей видимости.
- Или она клонировалась пятнадцать раз. При этом каждый раз до полной неузнаваемости. – выдвинула свою версию мама.
- Звездная болезнь… А там Билан, что ли? – попытался я узнать хоть одного участника.
- Какой Билан?
- Который Баклан…
- Нет, его тут нет.
- А кто тогда? Smash? Топалов? Корни? – перечислял я мальчиковые коллективы.
- Да нет, не похоже. Да и какая разница… - мать уже хотела переключить эту заунывную мутотень. Но тут песня кончилась.
- Для вас пела группа «Премьер-министр»! – объявил Максим Галкин, пинающий главную скрипку в этом дурдоме.
- ЧЕГО??? – реакция у нас с матерью была идентичной.
- Там же негр был! – словно пытался что-то объяснить Галкину я.
- Их четверо было… - вспоминала мать. – Но потом состав группы изменился…
- Ага… - фыркнул я. – Уход Фрадкова – приход Зубкова сказался что ли? Типа, смена премьеров для них дело чести?!
- Да все равно уже… - переключила мать телевизор на МУЗ-ТВ. Там шла какая-то очередная мультяшно-развлекательная фигня. Мать вернулась на первый канал. Место на сцене контролировала какая-то девушка не самых молодых лет. НЕ РОТАРУ!
- Валерия! – «узнал» я, не вслушиваясь в песню…
- Крыся Орбакайте… - более категорично заявила мама. Оператор словно по заказу показал крупным планом лицо с характерными скулами и разрезом глаз. Теперь даже я не сомневался, что передо мной – доча примадонны.
- У нее же косички всегда были какие-то!
- Сама удивляюсь…
- Под Повалий она косит, сволочь!.. – прическа и впрямь была похожа, но вот цвет… отставал сразу по всем статьям: тусклый, неестественно желтый…
- Ей до Повалий – как до Луны… - презрительно фыркнула мама.
- Включая категорию вокальных данных… - не менее презрительно согласился с ней сыночка.
- А ты чего хрюкаешь? – мать изумленно уставилась на кота, которого машинально чесала под подбородком. Тот и правда издавал некие утробные звуки, словно подтверждая, что Петух из него никакой, но Кабан – знатный.
- Подпевает… - брякнул я первое, что пришло в голову.
Кровать ходила ходуном минуты три. Казалось, ржал даже кот.
- Ты хрюкай, хрюкай, может, в тональность попадешь… - сквозь истеричный смех пробулькал я.
- Для вас пела… - донеслось с экрана пояснение Галкина. Но имя певицы мы с матерью не услышали… - ХРЮ!!! – выдал кот.
Мы хохотали еще минут пять…
Животные и то понимают, кто есть кто в мире отечественного шоу-бизнеса!

Натыкаюсь уже на четвертую запись в френд-ленте:
«С Хэллоуином!/как я отметил этот праздник/какой, нахер, Хэллолуин…/ прочая…»

Черт меня дернул пойти в сортир именно без пяти полночь… Ну, ему, черту, виднее, конечно, его же праздник, как-никак…
Словом, теперь вся пролетающая за окнами нечисть будет хохотать и орать: «Эге-гей, засранец!!!»
И самое ужасное, что и возразить-то нечего будет)
Но учтите одно! Ваша – только эта ночь! Все остальные 365 – мои!)
И хрен я вам это забуду!..
***
*задумчиво* кровь из ранки на пальце, что ли высосать? Или нацедить бокальчик-другой, растолкать мать и предложить ей… Только вот байка насчет Дня Донора, увы, не прокатит…

Настроение сейчас - Все еще ужасное…

***
Легко шагать в ночи, разглядывая пустоту дорог,
А на душе скребутся крысы...
«Не проходите мимо, зайдите к нам на огонек,
Чтоб никогда уже не выйти…»

Их писк и скрежет растравляют в человеке зверя,
Когда тот видит пред собою темноту.
Не ожидает он, что так страшна потеря…
Ему все кажется, что он лежит в бреду.

Он все никак не может скинуть чувство страха,
Боль и отчаяние сплелись воедино…
И только серп Луны, что отражает солнца злато,
Желтеющие краски вносит в ночь, как в черно-белое кино…

А что случилось страшного такого,
И стоило ли так переживать?
Со временем поймет он, что у собеседника другого
Язвительности не было в словах: «Иди ты спать…»

Ну а тогда казалась незаслуженной обида,
Авария в душе произошла…
Мы понимаем все, но зачастую и ведем себя как гниды,
Ему знакомой стала роль козла.

Но то, что для него – стимул к ночной прогулке,
Явилось для другого поводом переживать…
Мерцанье звезд… В каком-то грязном закоулке
Умишком стал он что-то понимать…

Да, черт возьми, неправ он оказался,
Аварию с поломкой и угоном перепутал…
Как будто кто-то в черном небе постарался
Автомобиль с умом прогнать до первого распутья…
***
Поняв, что он поступил неразумно, человек бросился домой. Он не знал, сколько прошло времени с момента ухода, часов при нем не было, а телефон он по единственному здравомыслящему решению с собой не взял. Было темно, Луна куда-то скрылась. Недалеко возник черно-серый силуэт его дома… Лишь шахта лифта была освещена, да горела приглушенным светом пара окон… Фонарь на остановке, находящейся неподалеку, мигал, словно тарабанил кому-то сигналы азбукой Морзе.
Человеку захотелось завыть, но он усилием воли заставил себя дойти до подъезда. Он даже не замерз за время этой долгой (или короткой?) прогулки, хотя и был одет лишь в незастегнутую куртку да футболку. Здесь, между домами, ощущался мощный ветер, о котором не думалось в состоянии погруженности в свои мысли, равномерно шагающим в ночи без цели. Точнее, цель была: выветрить из головы все те дрянные мысли, что пришли в нее некоторое время назад.
Фонарь на остановке продолжал мигать, будто никак не мог настроиться на нужную частоту. Частота пульса человека зашкаливала, а порывы уже не осеннего ветра заставили его скользнуть внутрь подъезда…
…внутрь лифта…
…внутрь квартиры…
…внутрь комнаты…
На столе лежал мобильный телефон, показывающий время 4.05… Я понял, что прошастал неизвестно где полтора часа.
Но самое главное, что я увидел, была простая sms… Я догадывался, что найду ее здесь, и мне было страшно ее открывать. Там могло быть что угодно…
Но было извинение… Видеть которое было ужаснее в сто крат, нежели бы там были маты в мой адрес.
Кругом виноват лишь я. Я заставил переживать близкого мне человека, заявив ему, что пойду лучше прогуляюсь… В два часа ночи…
Это не было ссорой, это было исключительно моим заскоком.
Моим слабоумием.
Я, редко за кого переживающий, не знаю всю полноту такого состояния. Неизвестности… И невозможности что-то изменить.
Пользуясь случаем, хочу сказать: за меня не стоит переживать. Никому и никогда. Чтобы не было вот таких душевных терзаний, какие я увидел в простой sms, на которую я ответил:
«Все в порядке, <…> :) Я дома, все хорошо!»
Ответ не заставил себя ждать…
Теплело застывшее на промозглом ветру сердце, когда я читал простые слова: «Я за тебя переживала! <…> Не пугай так больше!»
Спасибо! Хотя и не стоило. Вот по шее дать раз триста точно следовало. Чтоб не шлялся где попало…
***
Этой ночью я уже не усну… Полшестого утра… Смысла ложиться нет.
Так же, как и смысла повторять заголовок.

Глава седьмая. Отрезок пути четыре… «Иди ты на хер со своей машиной!»

Я растерянно озирался.
На остановке мы были одни. И среди нас был засланный казачок, видеть которого в своих рядах мы не хотели.
Куда идти дальше – не знал никто.
- Звони. – послышалось сразу со всех концов. Неясно было ни кому звонить, ни кому это говорилось. Каждый словно хотел высказаться, за собственными предложениями скрывая внутреннюю неуверенность. Я чувствовал себя не самым лучшим образом: создавалось ощущение, что придется либо переть в лес прямо за остановкой, либо садиться на стоящий автобус и уезжать со всеми продуктами обратно. Добивала и ситуация с дружком Петра. Снова Ирка упражнялась в изящной словесности, в этот раз уже не понарошку, а по настоящему дергаясь. Сейчас мне даже кажется, что она была рада избавиться от обоих: и от одногруппника Пети, и от его насквозь криминального товарища. Вспоминалась пафосная фраза – «ради общего блага…».
Вадим, изначально не принимавший участия в споре (только на остановке Автодора попытался вмешаться, но тут же отошел), теперь ввязался сам по самое не хочу. Все-таки, разговор между ним и Ириной в автобусе не прошел даром. Будучи по жизни невозмутимым парнем, он уже не искал компромисс. За два года проучившись с ним, я могу припомнить лишь пару случаев, когда он матерился на самом деле, а не в шутку. И я его понимал. Сейчас Вадим был все-таки вымотан и выведен из себя: ведь именно он был организатором и частичным исполнителем идеи с вылазкой группы на природу, и всегда обидно, когда из-за мелочей, неучтенных изначально, могут разрушиться все планы. Твои планы. Общие планы.
Отмечая все более наэлектризовывавшуюся обстановку краем сознания, я, как и остальные принялись набирать номера в телефонах, достал свой.
- Кому звонить? – уставился я на Игоря, в очередной раз со злостью захлопнувшего крышку телефона. – Мише?
- Кому дозвонишься… - мрачно и пессимистично заявил тот, снова набирая номер Миши.
- Таня, а где…? – произнес я, набирая номер Наташи после того, как понял, что Мише трезвонить – пустое дело.
- Телефон? Да я его не стала брать. В лесу же связи быть не должно…
- :Но мы пока еще не в лесу. – оптимизм убывал с устрашающей силой, когда и три звонка Наташе так и повисли в воздухе. – А вот кое-кто, по-моему, уже забрался в дебри… ЧЕРТ!!!
Последнее относилось к тому, что я случайно набрал номер Нины, стоявшей в паре метров от меня. И само тупое, что вызов уже пошел.
- Пардон! – подошел я к кураторше, в недоумении смотревшей на дисплей. – Ошибся!..
А когда мы уже были на поляне (да, мы все-таки туда ДОШЛИ!), я таким же макаром ошибся и, бегая по sms-кам, пару раз нажал «вызов», чуть было не отправив вовремя сброшенные гудки в Иркутск и Санкт-Петербург.
Настя! Лана! Не пугайтесь, если когда-нибудь посреди ночи вас разбудит трезвонящее чудовище и начнет требовать выполнения супружеского долга пожелает спокойной ночи!
- Наташа??? – удивленно проорал Игорь, вдруг схватившись за трубку телефона. Будто тигра амурского увидел, выползающего с горящими глазами из-за деревьев, и не придумал ничего лучше, как представиться женским именем, дескать, может, тигра джентльмен! – Что за…? А… Ладно… Они сейчас подъедут с Мишей на машине. – проинформировал он нас по окончании разговора.
- А чего ты так удивлялся?
- Да я не понял, с какого перепуга ее голос раздался, когда я Мишу набирал…
- Погоди… - мне вдруг стало интересно. – А чья машина?
- Мишиных предков, по всей видимости…
- А за рулем…???
Мне показалось, или на мгновенье все затихли, будто пронзенные догадкой? Перспектива ехать в машине, за рулем которой сидел Миша, была равносильна тому, чтобы выйти в бушующее бурями море на утлой лодчонке. Черт, да я бы, в случае выбора, сел в машину, за рулем которой находилась однорукая обезьяна с противопехотной миной, нежели в управляемую этим… Ммм… «водителем-асом»… Который, блин, одни права получал только хрен знает сколько времени…
Миша уже подкатывал и разворачивался на широком асфальтовом пятаке, когда я взвыл:
- Я С НИМ НЕ ПОЕДУ!!!
- Я ТОЖЕ! – неожиданно завторил мне Вова. Не бог весть какой союзник, но я уже был рад! Да и Игорь явно неодобрительно косился в сторону сидящего за рулем Миши, тоже, наверное, просчитывая, что лучше: погибнуть от разрыва сердца на пятом километре предстоящего кросса либо же красочно вписаться сразу же в четыре дерева на полной скорости. Осторожность пока побеждала!
Тем временем, не принимавшие участия в звонках и терзаниях Ирка с Петром все еще ругались. Но ссора уже явно достигла апогея. Последние слова Петьки: «Ну и идите вы все нах*й!» - послужили прекрасным дополнением к его действиям (они ушли вдвоем с другом; я так и не понял, прихватили они что-то из нашей продукции или же гордо оставили все нам), даже несмотря на то, что Ира постаралась как можно выгоднее достичь компромисса… Не отставала от нее и Нина.
- Бл*дь, дайте нам бутылку водки, и мы уйдем!.. – зло выдыхает Петр.
- Петь, останься… Ты же часть группы… - пытается достучаться до него Нина. Однако в ее голосе уже не слышится прежней уверенности.
- Да пусть валит! – обиженно ревет Ирка.
- Бл*дь, на х*й мне такая группа, которая не может моего кореша с собой взять… - приводит ужасно несправедливый аргумент Петька.
- Петя, пойми, что у каждого есть друзья вне группы, но никто их не привел. Потому что это только для нас… - из последних сил сдерживается Нина. Ей, как никому другому, ужасно слышать такие слова в адрес группы.
- Нина Алексеевна, да он же не в себе. Пусть валит отсюда! – тоже задетая за живое, кричит Ирка; при желании, она в состоянии привести сюда около 10 человек, но не сделавшая этого.
А мне вдруг вспомнилась ее реакция почти годовой давности, когда она увидела в списке отмечающих Новый Год у Миши дома Михалыча. Тогда она тоже возмущалась громче всех. Но тогда ее убедил тот факт, что Михалыча знали еще человек пять, включая хозяина дома Мишу, ничего не имевшего против еще одного гостя.
- Ну и идите вы все на х*й! – орет Петр и быстрым шагом отдаляется от остановки.
Неуверенно бросившийся следом Вадим спустя некоторое время вернулся: понял, что не стоит сейчас наживать еще бОльшие неприятности. Да и грузить в Мишину машину пакеты с провиантом нужно было…
- Садись! – донеслось из салона автомобиля. Я обернулся, словно эти слова были сказаны кому-то другому.
- Нет уж, блин, спасибо! Я лучше своим ходом… - с опаской я отошел на несколько шагов.
- Бля, Никит, садись давай! Нам тебя полдороги тащить не улыбается… - подтянулись Игорь с Вадимом.
- Да не поеду я с этим… За рулем… Я жить хочу!
«Этот», высунувшись из окна, тоже попытался что-то брякнуть, но с третьим пожеланием я уже не стал особо церемониться.
- Иди ты на хер со своей машиной!
«Что они обо мне беспокоятся?»
Были времена, когда я каждый день на Хору ходил километра по три-четыре, наматывая круги, один или в компании с другом. Да и с сердечно-сосудистой системой у меня все в порядке, к марш-броскам готов…
В итоге мы (Ирка, Вадим, Вова, Игорь и я) проводили взглядами клубы дыма, мысленно пожелали удачи находящимся внутри этой консервной банки одногруппникам и кураторше и не спеша побрели по прямой.

Глава восьмая. Отрезок пути пять… Дорожная пыль, канавы и развилки…

Вова, Вадим и Ирка сначала шли впереди, я – в некотором отдалении, Игорь плелся где-то сзади, все еще не понимающий, какого хера я шагаю перед ним, вместо того чтобы ехать в катафалке и молиться Ктулху, чтобы Миша не начал хотя бы ржать за рулем! Я начал что-то насвистывать, настолько сильно фальшивя, что спустя десять секунд самому захотелось заткнуть этот фонтан… Но я упорно продолжал резать собственный слух. Пока мимо не пронесся Игорь, кинув «Догоняй!», решивший хотя бы настичь тройку лидеров. За Вову, что ли, боялся? Что тот рухнет и не встанет? Честное слово, случись такое, мы бы его откатили в ближайший кювет и там и оставили! А очухается наш староста или окочурится – его проблемы!.. Я пожал плечами, прекратив трындеть заунывную тягомотину, и побежал вперед. Легко обогнав Игоря (тот в очередной раз разразился едким комментарием) и раздумывая, стоит ли предложить пробежаться Вове,
А тот, когда бегает (ДАВНО ЗАМЕЧЕНО!), да и когда просто иногда ходит, то машет руками… гм… за своей задницей))) Отгоняет или приманивает потенциальных (от слова «потенция»!) ухажеров – до сих пор неизвестно, но вид у него в эти минуты как у торговки на базаре, пытающейся впендюрить нам товар не первой свежести…
А уж что считать в данном случае товаром – каждый думает в меру своей развратности… Маленькая подсказка: Боря Моисеев поет. Наш Вова тоже поет… И нам так хочется, чтобы это было единственным, что объединяет эти две колоритные личности!
я все же решил отказаться от этого плана – им же ведь еще предстояло бухать по страшному!.. А после этого идти назад, почти в полной темноте…
Поднимаясь по плавно уходящей вверх ленте шоссе, мы (Игорь, я и доблестный староста) вырвались далеко вперед, оставив позади неспешно бредущую сладкую парочку (Вадима с Ириной). Перегибая возвышенность, я опасался увидеть на вновь открытом пространстве искореженную груду металла с плавящимися кусками мяса (как шашлычного, так и другого). Вместо этого увлекательнейшего зрелища нашему взору предстала скучная пыльная дорога, одна из веток развилки которой – нужная нам! – проходила мимо автозаправки с бензохранилищем…
Ну не знаю я, почему мне так хотелось увидеть дымящееся человеческое мясо! С психикой не все в порядке, это да, присутствует, но вот такие отчетливо яркие видения произошли впервые.
- Вова, есть зажигалка? – возбужденно прошептал я на ухо старосте, клацая зубами от какого-то щенячьего восторга.
- Ты ж не куришь?! – отшатнулся от меня тот, спасая ухо от лязгающих челюстей.
- Ну, на бензохранилище последнюю сигарету уж выкурю… А потом устрою вам братскую могилу! – я с удовольствием наблюдал, как вытягивается Вовино лицо. – Ну же, Вова, смелее! Не заставляй меня добывать огонь пещерным способом… - попутно я оторвал с дерева пару веточек и с силой потер их друг о друга.
- Ты спятил?!?! – Вова перебежал на другую сторону дороги, подальше от запасов топлива.
Хотя… Если бы рвануло, выгорело бы все в радиусе пары километров…
- Уже давно… - весело проорал я ему вслед. И про себя добавил: «Эх, жаль, аутодафе откладывается… Ну, ничего, мы еще обратно идти будем! В темноте пламя так красиво будет пускать фейерверки!.. Салюты над братской могилой…»
С какой-то опаской мы все же миновали фатальную автозаправку.
Дальше нас ждали какие-то кустарники, росшие по краям дороги и скрывавшие довольно приличной глубины канавы и обрывы. Под одним из таких кустарников и присел Игорь (уж не знаю, зачем, но не для того, для чего можно было бы подумать!). Кажется, мы решили подождать уже неприлично отстававшую парочку, бредущую «где-то там» вдоль дороги.
Игорь задумчиво потянулся за какой-то веточкой шиповника, уж не знаю чем выделявшейся из сотни себе подобных. Я же, вспомнив его комментарий к моей пробежке, решил прикольнуться: подкрался сзади и с силой опустил руки на плечи Гарика. Тот чуть было не навернулся в грязную сточную канаву.
Таких матюгальников я от него не слышал уже давно!..
…Спустя еще пятнадцать минут и пару развилок (все они уходили сразу в лес, поэтому мы до сих пор шли прямо по основной дороге), Игорь, шедший впереди, вдруг остановился.
- Народ, а вы за мной идете, потому что сами знаете, что я иду правильно, или только думаете, что я знаю?
- Да никто вообще не знает, куда нам идти… - отмахнулся я от его заявления. Еще же на остановке выясняли этот прискорбный факт…
- Ну… - неуверенно протянул Игорь. – Миша сказал, чтобы мы шли все время прямо.
- Он че, е*нулся? – вылупился высоченный Вадим. Его фигура приобрела на глазах вес и стала даже на вид тяжелой. – Он хотя бы знает, куда эта дорога ведет?
- И на сколько кэмэ вперед… - добавил я, устало закатив глаза. Тут же перед ними всплыла карта автомобильных дорог Хабаровска, на которой яркой лентой тянулось это шоссе. И, что примечательно, тупика в нем я не помнил.
Тут же припомнился тот факт, что в английском языке слово «тупик» равнозначно словосочетанию «dead end», что в вольном переводе на наш, богатый идиомами, язык означает, как вы уже догадались, «мертвый конец».
Вопрос оставался лишь в том, сами ли мы этот «тупик» образуем или же по истечению десятка суток нас отыщет спасательный вертолет с Шойгу…
- Делать нечего, придется довольствоваться тем, что есть. – решительно заявил Игорь и первым пошел вперед.
Ушел недалеко.
Через полторы сотни метров все замерли, тупо уставившись перед собой. Невооруженным глазом было видно, что дорога дальше раздваивается и переходит в форму буквы Y. Только вот расстояние между верхними палочками растягивалось сначала на метр, а вдалеке и вовсе переходило в сплошной лес. Оба РАВНОВЕРОЯТНЫХ пути терялись в дымке и тени деревьев.
- Бл*дь… - растерянно выдохнул Игорь. Вадим и Вова застыли, обнимая Ирку с двух сторон. Я дерганым движением достал из кармана телефон.
- За*бись, народ, тут еще и связи нет…

Глава девятая. Отрезок пути шесть… Однорукая обезьяна взрывается на мине.

Пройдя остаток пути до развилки в полном молчании, мы остановились. Теперь перед нами была буква V. От основной дороги под равным углом отделялись эти ветви, словно рога горной серны.
- Прямо, да? – не обещавшим ничего хорошего тоном протянул Вадим. – Прямо?!
Прямо перед нами стоял указатель, толку от которого было не то, что ноль, а даже меньше: все стрелки в нем были подписаны не так, как мы привыкли читать, и не было даже намека на «Воронеж-3» - цель нашего похода. А за указателем переливался желтыми красками лес, заполнявший собой все внутреннее пространство, ограниченное буквой V.
- Ну и? Что будем делать? Монетку кидать? – хохотнула нервно Ирка.
- В принципе, можно разделиться. – задумчиво произнес я, закусив губу.
- Ага… И придется потом искать сразу две компании. – язвительно откликнулся Игорь.
- Почему? Можно же договориться встретиться через определенное время… - уже не помню, кто это сказал, то ли Вова, то ли Вадим.
- Да не, ерунда это все… Кстати, что у нас там со временем? – достал я вновь телефон. И не поверил своим глазам. БЫЛА СВЯЗЬ!!! Слабая, скачущая, но была!
Остальные на мое радостное известие сдержанно кивнули. Лишь Игорь прокомментировал:
- А мне все равно… У меня уже батарейка сдохла в очередной раз.
- Да у меня тоже на грани… Черт, пофотать не получится, ну да ладно… Кому звонить?
- Нине! – Вадим.
- Мише! – Игорь.
- Лехе! – Ирка.
- Народ, вы уж определитесь… Ладно, для начала Нине. – я выбрал последний исходящий звонок, сделанный с остановки. Казалось бы, с тех пор прошла вечность, а не каких-то час с чем-то…
«Телефон абонента в настоящее время выключен или находится вне зоны действия сети… Зе намбер…»
Я оборвал английскую речь. Перевел взгляд на дисплей. Батарейка уже мигала. Дело было дрянь.
- У Нины не ловит… Значит, она в лесу. Сейчас буду звонить Мише. Хотя толку от этого, если они рядом… - я с сомнением набрал Мишин номер. Телефон протестующее пикнул, предупреждая, что скоро отключится. Ну же, ну же, ну… ЕСТЬ! Вызов пошел!!!
- Что хоть спрашивать? – отклонив трубку от уха, осведомился я у друзей.
- Куда нам переть с этой чертовой развилки!!! Направо или налево. – хором ответили они.
- Бл*дь, вот он сейчас скажет «Прямо», и телефон отключится… – пессимизм бил ключом. Гаечным. По голове.
Однако по мере того, как телефон продолжал посылать вызовы гудок за гудком, надежда таяла окончательно. Черт, это же МИША, ептыть его раскудых… С него станется и оставить телефон в машине, и не почувствовать вибрации от вызова, и даже просто не захотеть общаться…
- Не, безнадежно… Глухо как в танке… - после провала второго вызова, огорчил я незадачливых туристов.
- Звони Кондакову… - устало протянул Игорь.
- Какая у него симка? – вывел я на дисплей два Лехиных номера. Игорь утвердительно ткнул в один из них.
«Телефон абонента…», «Пииииии!» - издав эти звуки, телефон погас. Чертовы аккумуляторы, находящиеся в дефиците!.. Уже давно бы купил новые, но их нигде нет. А старые уже вообще ни на что не годятся…
- Через пять минут все восстановится… - мрачно пообещал я горе-туристам. – И буду звонить Мише до победного, так как Лехи тоже нет в сети.
Эти пять минут мы провели в спорах, по какой дороге идти и есть ли у нас шансы выжить (!!!)…
Когда я вновь взялся за телефон и послал гудок, мы увидели машину, мчащуюся нам навстречу. Мишину машину!!!
- Ты, бля, какого хера на телефон не отвечаешь? – ломанулись мы внутрь, едва он остановился. Я, как самый наглый, влез на переднее сиденье, начисто забыв о том, что сам себе поклялся не садиться рядом с этим «асом», и от души приложился дверцей по оцинкованному железу бортика. Машину тряхнуло, когда в нее полезли оставшиеся четыре человека, пытаясь разместиться на двух-трех-местном сидении. Хуже всего пришлось Вадиму как обладателю самых длинных ног. Но на них-то в итоге и пристроилась Ирка. Вова с Игорем как-то умудрились втиснуться чуть ли не на одно сиденье, приклеившись друг к другу. Я ухмыльнулся и свободно подвигал плечами, ногами, туловищем… Мне было хорошо!
- Никит, ты когда будешь выходить, дверцу так не хлопай… - процедил Миша сквозь зубы и повез нас.
- Я тебе, блин, когда буду выходить педаль тормоза оторву… - пытался я перекричать лязг каких-то внутренностей под собой. – Ты чем думал, когда говорил нам идти все время прямо?!?!
Миша молчал, следя за дорогой и объезжая рытвины. Точнее, он думал, что он их объезжает, но вот сидящие сзади и постоянно прикладывающиеся головами о крышу салона пассажиры были иного мнения. Особенно я сочувствовал Вадиму…
Сколько тянулась эта тряска, не засекал никто. Изрядно вымотанные и с шишками на головах мы подъехали к незаметной тропинке, уходящей в лес. Вылезая, я снова от души хлопнул дверью. Черт, да даже если бы мы все пошли по этой дороге от развилки, мы бы все равно не узнали, куда сворачивать. Тропинка ничем не отличалась от сотен других, наверняка петлявших в лесу.
- Идите по ней прямо! – дал нам инструкции этот чокнутый гид. А сам поехал ставить авто в гараж, и после этого ему еще предстояло ждать Наташу К. и тащиться с ней обратно пешим ходом.
- Прямо, говоришь? – пробормотал Вадим. – Ну, что ж, пошли… - и он первым углубился в лес.
…спустя некоторое время мы поняли, что заблудились. Но виноват в этом был отнюдь не Миша… Подробнее – в следующей части.
написано уже около 16 страниц, а мы еще не добрались до самого пикника!

Почему я так легко разбрасываюсь людьми, общение с которыми еще недавно было для меня как бы ежедневным ритуалом? Людей, с которыми я сам прекратил общаться, - множество. Я с радостью уехал когда-то из Хора, а, изредка возвращаясь туда, находил лишь косые взгляды… Что это, моя принципиальность, не дающая человеку второго шанса после первого же удара, боязнь, что меня самого бросят, а отсюда уже стремление сделать этот шаг первым, или же причины глубже?
Я не люблю копаться в себе, так как не знаю, что могу обнаружить в тех тайниках души, куда когда-то давно спрятал самое сокровенное, самое ужасное, все то, что на тот момент представляло угрозу спокойному ритму жизни. Ссора, скандал, предательство, ревность, зависть, злоба, ложь – все это и многие другие компоненты человеческой натуры распиханы где-то по уголкам моей души. Запрятаны в ларцах без замочных скважин. Чтобы открыть их, нужно заново проиграть в сознании ту ситуацию, в которой я или мой оппонент проявили себя не лучшим образом. И тогда звуки от когтей скребущихся кошек распахнут ларец, словно музыкальную шкатулку. А возможен и резонанс, по чистой случайности распахивающий клетушки, стоящие рядом. Тогда на волю выйдут такие черты характера, которые очень не хотелось бы обнажать перед окружающими.
Нося характер спокойствия и пофигизма, я не заметил, как вторая половинка стала превалировать, захватывая все больше объема души. Где должна проходить граница между безразличием и пофигизмом, холодным равнодушием и спокойствием? И как понять окружающим, что именно я чувствую по отношению к ним и ситуации? Ведь на лице у меня одно и то же состояние, все деления на «то» и «это», на «эмо» и «эго» происходят внутри, а чаще всего я заранее представляю, как поведу себя в тех или иных обстоятельствах. Тогда возникает вполне резонный вопрос, на который никому не хочется отвечать: а зачем в таком случае мы испытываем эмоции, проигрываем их на лицах и в жестах, когда внутри – решение? Вот это, да, послать его к Кузькиной теще, оставить все как есть, смириться с подавлением воли, неважно, какое, главное, оно у нас есть. Есть изначально, а все остальные действия мы пытаемся вогнать в уже установленные нами рамки. Не всегда, конечно, но зачастую люди боятся принимать решения за один миг. А кто не боится, тот потом нередко жалеет о своей поспешности, прыткости…

Так где граница, по которой проходит водораздел чувств, какая морщинка на лице должна указать собеседнику его собственные рамки, которые (ну, так уж мы все почему-то считаем, априори) заметно уже наших, своих, родных ограничений? Руководствуясь чем, друг, родственник или приятель должен понимать, что вот она, граница, перед которой еще можно остановиться и остаться на территории холодного равнодушия, которая гораздо теплее ледяного безразличия, творящегося там, по другую сторону невидимого фронта? Некоторые предпочитают прыгать из одной зоны в другую, надеясь определить линию опытом огрызаний и жестких ответов с моей стороны. Но так легко запрыгнуть за предел, после которого скачок назад в уверенности, что все прошло гладко, размажет тебя по холодной бетонной стене, воздвигнутой мною в качестве укрепления позиций. И он навсегда останется там.

Другие люди действуют осторожнее, они выведывают слабости и пути воздействия на человека, а потом, в решающий момент, достают по одному козырю, начиная с наименьшего (если, конечно, сами хотят продолжать отношения; в противном случае, выкладывается джокер, и мне остается лишь захлебываться внутренними эмоциями и разводить руками с застывшими на губах оскорблениями, но отношения прерывать, и тоже навсегда), смотря, чем он будет их крыть, и по мере возможности стремятся угадать, когда должен подойти конец игры, граница, за которой все козыри покрываются одним большим черным джокером в нарушение всех правил – а зачем они нужны за той, последней, чертой?.. Ошибки этого выбора очевидны: набор козырей не бесконечен, не говоря уже о том, что нужно найти хотя бы один самый завалящий; возможность ошибиться в выборе карты и перегнуть палку валетом, думая, что это – семерка. Но для кого-то и семерка оказывается переломным моментом. Итог один – гуд бай без срока давности.

Третьи, пытаясь ощутить границу, наоборот, всеми силами оттягивают равнодушие, пытаются отогреть мерзлоту, думая, что под струйками воды увидят ту заветную черту. Или они слишком добрые, и им на эту линию, собственно говоря, все равно – у них нет в планах ссоры с нами. Они хотят лишь помочь. Ошибки такого подхода, как мне кажется, лежат в изначальном стремлении этих людей сделать нас такими, какими они хотят нас видеть, избаловать нас вниманием, грубо говоря, приручить. Пускай не всегда осознанно, пускай чаще всего эти стремления оказываются лишь во благо, но мы, привыкшие к злости и неверию в добродетель, сами отталкиваем их от себя, унижая и даже (чем черт не шутит?) подавая им ярчайшую базу для зависти и разочарования в нас. Мы вот такие, и меняться не будем, а ты, если хочешь, изменись сам! Не хочешь? Вали тогда со всеми своими принципами и добродетелями. И широким пинком отправляем таких людей за ту линию, пересекая которую они автоматически становятся для нас никем.

Четвертые поступают мудро. Либо сами показывают свою границу, как бы предупреждая, что вон там – ямы, либо напрямую спрашивают у нас координаты, чтобы заранее выжечь их на поле возможных столкновений и недоразумений. Яркий стоп-сигнал будет напоминать об опасности окончательного разрыва и будет служить хорошим поводом для принятия компромисса. Но и в этом случае не все безоблачно, и, как ни парадоксально это прозвучит, главным препятствием в таких отношениях становимся мы сами. Как известно, наши вкусы меняются с быстротой полета нашей жизни и желанием попробовать что-то новое. А вот рассказать о результатах эксперимента другим людям мы забываем. И там, где еще вчера горел зеленый свет на обсуждение темы, волновавшей вас обоих, сегодня «кирпичом» висит запрет и проведена очередная грань, за которой – ледяная пустошь и потеря отношений. Вот только собеседник этого не знает, и рано или поздно вломится туда на реактивном истребителе.

А пятые… Пятые живут, ни о чем не думая, наплевав на все линии и грани, морали и нравы, и топчутся слонами, втаптывая в пыль и без того слабо видимую или определяемую другими людьми границу. На таких надо вешать объявления с непечатными словами, чтобы другие видели их издалека.
Бог шельму метит. Каждый из нас чем-то помечен, талантом ли, убожеством, уродством, красотой, силою, умом… Не бывает никаких людей. В любом человеке что-то скрыто, плохое или хорошее. И восстанавливая за собой границы, тыкаясь в ледяные стены отгородившихся от нас людей (мы ведь тоже не ангелы, лезем в перечисленные мною категории еще чаще, чем отбиваемся от нападок воинствующих соседей), мы учимся быть людьми, а не слонами. Жаль только, что для кого-то слон, сотворенный из мухи, стал главным жизненным ориентиром. Большой, толстый, в темноте ни с кем не спутаешь, идет медленно – отчего бы не следовать в его кильватере, оставаясь сзади невидимым из-за такой туши…
Это выбор каждого.

Я – такой же каждый. И мою защиту проламывали и проламывают достаточно часто, чтобы я мог оглядываться назад: а не плетется ли кто-то там, вдалеке, пока я латаю дыру в пробитой тупым идиотом стене, из которой может вылезти тот, кто уже давно сбил все кулаки в кровь, пытаясь достучаться. Он выйдет на замену тому, кто сделал ему спасительный ход, сам оказавшись за двойной (в лучшем случае) толщиной коросты грязи, и я боюсь, что рано или поздно приму его назад. Не как равноценный нормальному общению, а лишь как суррогат, чтобы было от кого в следующий раз спрятаться.

Поэтому я так легко и расстаюсь с людьми. Не хочу, чтобы кто-то вламывался полностью в мои границы, на мою территорию, против моей воли.
А тем, кому я доверяю, я сам показываю те грани, за которые убедительно прошу НЕ ЗАХОДИТЬ!.. Если я вам доверяю, значит, вы не будете тыкаться на манер перечисленных категорий людей. И уж тем более, вы – не слоны.
А мамонты…