Том Хэнкс. Правила Жизни
Tom Hanks
карьера Актер
рост 1.83 м
дата рождения 9 июля, 1956 | рак
место рождения Конкорд, Калифорния, США
жанры комедия, драма, документальный
супруга Рита Уилсон
... двое детей
Samantha Lewes (развод)
... двое детей
- Том коллекционирует печатные машинки.
- Участвовать в театральных постановках Хэнкс начал, еще учась в школе. Для того, чтобы овладеть актерским ремеслом более профессионально, он поступил на отделение драмы в Калифорнийский Университет. 3 сезона Хэнкса приглашали играть на ежегодном «Шекспировском фестивале», проходившем в Огайо, и Том даже получил там несколько театральных наград.
- Родители Тома развелись, и большую часть детства он провел с отцом, поваром по профессии.
- С его первой женой Самантой Льюис они поженились в 1978 году, и у них двое детей, Колин и Элизабет. В 1987 году они развелись, а в 1988 Том женился на Рите Уилсон. От этого брака у Хэнкса тоже двое детей — Честер и Труман.
- Его отец был шеф-поваром местного ресторана, мать работала там же официанткой. Томми был в семье третьим ребенком. Через пять лет после его рождения Хэнксы развелись, и по американскому законодательству трех старших детей (Тома, Ларри и Сандру) забрал отец.
Знаете, как бывает: посмотришь на фотографию и вдруг вспомнишь, что ты делал до этого момента и после, весь остаток дня? У меня так происходит даже с фильмами, про которые я уже сто миллионов лет как забыл: стоит увидеть эти снимки, и сразу всплывают в памяти все тогдашние ощущения. Я гляжуна снимок времен «Тернера и Хуча» и вспоминаю, как пахло на причале в Сан-Педро. Вспоминаю курицу с рисом, которую каждый день ел на обед. Так что эти снимки стали для меня чем-то вроде семейного альбома с историей всей моей работы. Перед началом съемок ты можешь прийти на площадку и сказать: посмотрите, до чего же все это смешно. Как нелепы все эти штативы, кран с камерой, ящики-подставки и прочий инвентарь. Или в съемочном павильоне, среди декораций, — тебя окружают любопытные и в то же время донельзя измотанные люди, которые держат микрофоны, прокладывают кабель и возятся со светом. Снимок может поймать это — и для меня это очень важно. Потому что, начав играть, я перестаю замечать все эти вещи. Ведь если вы будете обращать внимание на искусственность происходящего, то не сможете войти в роль. Ваша концентрация должна стать этаким защитным скафандром, пузырем вокруг вас. Часто кто-нибудь из съемочной группы спрашивает: «Здесь я нормально стою? Не мешаю?» А я отвечаю: «Я вас даже не вижу».
Что мне напоминают эти снимки из «Форреста Гампа», так это мой приезд в Нью-Йорк, когда я был молодым и только пытался сделать актерскую карьеру. Моему первому сыну еще не было и двух лет. Мы кое-как перебивались на пособие по безработице от штата Огайо: мне назначили его после моего участия в Шекспировском фестивале на Великих озерах. Я получал чеки как безработный и относил их в банк «Кемикл» на углу Сорок четвертой и Бродвея, но сразу мне наличных не давали. Приходилось оставлять чеки и ждать, пока по ним выдадут деньги. Дошло до того, что у меня остались последние двадцать пять долларов. Отлично помню тот холодный февральский день, когда я стоял в очереди в банк и в воздухе витала безнадежность. Мне пришлось составить план — вернее, два плана. Первый: чек обналичат, и тогда я оплачу пару счетов. Второй: его не обналичат, и тогда я сниму семь долларов. А теперь на этом самом углу Сорок четвертой и Бродвея открыли креветочный ресторан «Бабба Гамп» (названный в честь черного приятеля Форреста Гампа, мечтавшего ловить креветок. — Esquire). Я с него ни гроша не получаю. Но когда я впервые увидел его, я просто ахнул. Понимаете?
Знаете, когда меня награждали в Академии киноискусств, я поблагодарил Хуча. Вообще-то его играли три разных пса. Этот был самый старший из них, самый большой — и самый славный. Хуч научил меня многому, особенно тому, насколько свободно может развиваться действие в кино. То есть совсем не обязательно, чтобы все выглядело так: звонит телефон, ты берешь трубку и говоришь свой текст. Если мне надо было искупать Хуча, я не знал, что он сделает, когда я стану запихивать его в ванну. И сказать мне этого никто не мог: кто же знает, что сделает Хуч? Я выходил на съемки без подробного плана действий, лишь в общих чертах представляя себе сюжетную линию, потому что я не исполнял заранее сочиненную роль, а только реагировал на поведение Хуча. После «Тернера и Хуча» я стал гораздо свободнее. И вы можете заметить это по той сцене из «Спасти рядового Райана», где на пляже рвутся бомбы. Вы удивитесь, если узнаете, как часто мне удается проследить связь между «Хучем» и моей работой в других фильмах.
Push
This is Erotic
Знаете, как бывает: посмотришь на фотографию и вдруг вспомнишь, что ты делал до этого момента и после, весь остаток дня? У меня так происходит даже с фильмами, про которые я уже сто миллионов лет как забыл: стоит увидеть эти снимки, и сразу всплывают в памяти все тогдашние ощущения. Я гляжуна снимок времен «Тернера и Хуча» и вспоминаю, как пахло на причале в Сан-Педро. Вспоминаю курицу с рисом, которую каждый день ел на обед. Так что эти снимки стали для меня чем-то вроде семейного альбома с историей всей моей работы. Перед началом съемок ты можешь прийти на площадку и сказать: посмотрите, до чего же все это смешно. Как нелепы все эти штативы, кран с камерой, ящики-подставки и прочий инвентарь. Или в съемочном павильоне, среди декораций, — тебя окружают любопытные и в то же время донельзя измотанные люди, которые держат микрофоны, прокладывают кабель и возятся со светом. Снимок может поймать это — и для меня это очень важно. Потому что, начав играть, я перестаю замечать все эти вещи. Ведь если вы будете обращать внимание на искусственность происходящего, то не сможете войти в роль. Ваша концентрация должна стать этаким защитным скафандром, пузырем вокруг вас. Часто кто-нибудь из съемочной группы спрашивает: «Здесь я нормально стою? Не мешаю?» А я отвечаю: «Я вас даже не вижу». 
