...вечером 25 августа 1977 года я лежала голой в гостинице города Белозерска и
была прикована наручниками к кровати... Мне тогда было всего 23 года, и меня
уговорил мой любовник на время уехать из Череповца и провести с ним пару дней в
древнем Белозерске. Меня для видимости устроили в четырехместный номер, а мой
друг снял для себя отдельный люкс, в котором и началась наша бурная ночь.
Перепробовав все, на что хватило нашей советской фантазии, мой возлюбленный
предложил приковать меня к кровати наручниками. Для этого он специально одолжил
их на время у своего брата-мента. Я тоже видела в кинотеатре этот фильм про
голую женщину в наручниках, поэтому постепенно согласилась. И когда на моих
запястьях защелкнулись стальные браслеты, я до того возбудилась, что требовала
от мужчины: "еще и еще..."
О моей страсти услышала гостиничная дежурная по этажу и, разумеется,
приперлась выгонять. Но мой кавалер подарил этой бабе коробочку с сухими
зелеными польскими тенями за рупь пятьдесят - и от счастья она с ними засохла, и
перестала ломиться в нашу дверь... (До сих пор до слез жалко эти тени, мой
любовник ездил в Москву и купил две коробочки: одну своей жене, а вторую мне
хотел подарить в Белозерске, но пришлось отдать этой белозерской кикиморе). Мы
вернулись к любви, и когда он кончил (а презервативы тогда редко кто одевал), я
попросила меня освободить, чтобы быстренько убежать в душ - "смыть детей". Он
стал искать по карманам ключ от наручников, а глаза у него с каждой минутой
становились все крупнее. Он забыл их на столике в Череповце!!!! Со мной
случилась истерика, что теперь я не попаду в душ и рожу ребенка от женатого
мужчины... Два часа он бестолково пытался открывать наручники кусочком
проволоки. Я ревела и извивалась громче, чем та импортная женщина-жертва в
зарубежном фильме про их нехорошие нравы. Мне стали полностью понятны ее
нравственные и физически муки. Я попросила этого женатика перестать царапать
меня проволокой, дать мне воды и надеть на меня одежду. Он меня одевал, как
последнее чучело на колхозном огороде. Все вкривь и вкось. Внизу еще нормально
приодел, а вверху мои плененные руки мешали одеваться. Я попросила, чтобы он
кого-нибудь позвал из персонала, надо ведь меня вызволять. А он боялся за свою
репутацию, что составят протокол, дойдет до работы, расскажут его жене. Меня
пугало, что нам обоим такую аморалку припаяют и напечатают наши карикатуры в
журнале "Крокодил"... Я сама всего этого боялась, и попросила тогда найти его
пилу и распилить цепочку наручников. Он вдруг заявил, что и наручники портить
нельзя, они братовы, номерные, подотчетные... В ответ я как заорала: "Пили, гад,
я писать хочу, отпусти, я кандидат в члены партии!!!" Он испугался и ночью
побежал куда-то искать пилу. Возвращается через полчаса и говорит, что нету,
даже в ресторане спрашивал...
В общем, стал он пилить наручники моей пилочкой для ногтей. Во картина была,
вокруг провинциальной гостиницы начинается обыкновенное трудовое, и люди
просыпаются для ежедневного ратного подвига. А в номере советской гостиницы, как
в зарубежном детективе, мужчина пилит маленькой пилочкой для ногтей стальные
наручники на руках обнаженной красотки. А я лежу, да так писать хочу, что за
ночной горшок бы в эту минуту Родину продала. Но тогда при любимом мужчине в
туалет и под расстрелом не решилась бы сходить... За три часа распилили, мои
руки освободились, я быстро накинула кофточку и метнулась в туалет... Вернулась
и плачу, что будем делать - не знаю. Цепочку наручников-то мы распилили, но сами
они остались на руках...
Выпила для спокойствия рюмку водки (мужчинка мой совсем от страха раскис) и
взяла инициативу в свои полусвободные руки. Спокойно оделась, привела себя в
порядок, разрезала свой летний шарфик и обмотала браслеты на руках, а сверху
бросила свой свитерок. Так мы и пошли на междугородний автобус, вокруг сновали
нормальные люди, а у меня при виде милиционера по спине пробежала нервная
приятная дрожь, словно я юная партизанка-подпольщица шла в наручниках по
оккупированному фашистами Белозерску на явочный автобус... Так я случайно стала
первой садомазохисткой в провинции, пионеркой советского секса...
