Мы должны решать проблему собственной безопасности и безопасности всего мира превентивно, действуя за границами России, считает член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня" Тимофей Сергейцев.

 

Уход СССР с исторической сцены открыл дорогу для нового мирового военного конфликта, имеющего своим центром Европейский континент. То, что США делали в Корее и Вьетнаме, они начали делать в Югославии, Афганистане, Ираке.

США ликвидировали Ливию, предприняли попытку ликвидации Египта и стран Магриба, пытаются ликвидировать Сирию. Предпринимаются интенсивные усилия по дестабилизации Турции — члена НАТО и энтузиаста вступления в ЕС. Население территорий, лишённых государственности, должно ринуться в ослабленные "гуманизмом" государства Европы и ослабить их ещё больше.

А на "освободившейся" территории должен быть выращен новый субъект военной истории, который направит свое агрессивное внимание на Россию. В соответствии со сценарием запуска Второй мировой войны, США, как в 30-х годах Великобритания, формируют противника для "до сих пор нераспавшейся" России (тогда им стала гитлеровская Германия).

Тщательно выращивается "Исламское государство". Демонизируется ислам — с прицелом на исламскую общину России. Украина превращается в реального врага России. При некоторых усилиях к военной кампании против России могут быть привлечены и Польша, и Прибалтийские государства.

Вкладываются огромные деньги в создание в России "партии поражения", проповедующей любовь к США и преклонение перед ними. Антироссийская пропаганда осуществляется в режиме полномасштабной военной дезинформации. При этом США, очевидно, готовятся и сами вступить в военный конфликт. Разумеется, воевать на своей территории они не собираются. Делается всё, чтобы разрушить существующий ракетно-ядерный паритет в пользу США. Разрабатываются концепции неядерного превентивного удара по России.


США нуждаются в большой войне (с минимальным своим участием) как минимум по двум причинам. Не ослабив Европу, не навязав ей зону свободной торговли с собой как следующий шаг укрепления трансатлантической "крыши", невозможно простить самим себе свой неподъемный внешний долг. Не погрузив Европу в конфликт, нельзя будет воспроизвести свою власть над ней (то есть своё стратегическое геополитическое положение после Второй мировой войны), а значит, и над миром в целом. Пожалуй, есть ещё одно: Россия опять в своём подъёме подошла к опасной для господства США (и возглавляемого ими Запада в целом) черте. Её нужно либо развалить (что пока не получается), либо заставить масштабно воевать на своей территории. В XX веке эта схема трижды приносила Западу и конкретно США желаемый результат.
Мир во всём мире был реальной геополитической целью СССР. С этой целью была разделена Германия. С этой целью был создан военный блок Варшавского договора, уравновешивавший НАТО, и альянс теперь агрессивно расширяется в отсутствие такого противовеса.

СССР проводил масштабную политику поддержки подъёма стран третьего мира. На это потребовалось историческое время, но никакого БРИКС без этой работы СССР сегодня бы не было. Военно-технический и политический потенциал Индии и Китая неизбежно окажется вовлечен в новые региональные и глобальные системы коллективной безопасности с нашим участием.

Вмешательство США в дела на Евразийском континенте рано или поздно сойдёт на нет — такова стратегическая тенденция общего подъёма Евразии. Тем более США торопятся не допустить как самого этого подъёма, так и исключения неограниченных возможностей своего вмешательства. Время работает против США, и напряжённость нарастает.

Если мы стремимся не допустить масштабного конфликта с собственным участием и с вовлечением своей территории, мы неизбежно придём к необходимости наследовать геополитическое кредо СССР о защите мира во всём мире.

Мы не можем удовлетвориться лишь общим принципом "многополярности", ведь "многополярность" сама по себе ещё не гарантирует мир от войны "полюсов". Более того, США и навязывают "однополярность", то есть свою гегемонию, как гарантию мира. Правда, при этом надо положиться на них, верить в их добрую волю, что совершенно невозможно при самом общем знакомстве как с историей XX века, так и первых 15 лет века XXI. Наверное, поэтому США столь сильно нуждаются в искажении этой истории.
То, что сегодня называется террористическими атаками, перед Великой Отечественной войной (и во время неё) называлось вражескими диверсиями. Как-то это звучало точнее и без презумпции страха, который мы как бы должны испытывать перед терактом — по определению последнего как средства запугивания.

Мы должны ясно осознавать, что сегодня условия именно военной опасности объективно существуют и опасность эта, к сожалению, растёт, и совсем не по нашей инициативе. Именно США, располагая наибольшими в мире финансовыми возможностями, неуклонно конвертируют их в военную мощь. Это главный источник роста военной напряженности в мире и угрозы глобального конфликта.

Сдерживание такой политики невозможно без действующего военно-технического элемента, одними лишь политическими и переговорными методами. И, следовательно, без рисков как развития, так и практического применения этого элемента.

Мы ушли из Германии и вообще из Восточной Европы — туда сразу пришла НАТО, а теперь и американская ПРО. Мы ушли из Афганистана — туда пришли США, резко усилив комплексную угрозу нашим границам на юге. Мы позволили разрушить Ливию и тем самым положить начало созданию территории, лишённой государственности, как нового ресурса и инкубатора сил агрессии.

У США появилась возможность не просто генерировать терроризм по известной технологии (сначала вооружаем бандитов, потом делаем вид, что с ними воюем), а создать территориальный плацдарм для превращения террористических формирований в единую армию континентальных масштабов с имперскими (халифатскими) амбициями.

Допустить создания такого военно-политического организма мы не можем. Точнее, мы уже допустили его возникновение, но теперь вынуждены ликвидировать этот организм.

Поскольку, кроме нас, его хочет ликвидировать только законное руководство сирийского государства, но без нас не может — силы не равны. Никто другой помогать Сирии не решится и не сможет, даже если хотел бы. Но мы помогаем не Сирии, а прежде всего самим себе. На месте Сирии должна быть Сирия, а не социальный реактор по созданию миллионной армии фанатиков с ядерным оружием в перспективе.

Нет у нас никакого выбора. И объективно снизить свои риски мы можем, лишь удалив раковую опухоль на теле континента, хотя и сама эта операция небезопасна для нас же. Но её непроведение опаснее.

Такая политика требует особой солидарности самого нашего общества. И одного только формального патриотизма для этой солидарности недостаточно.

Сомневаюсь, что олигарх и бомж в этом деле встанут плечом к плечу. Нужно долгосрочное доверие власти и государству в целом в той степени, которой мы пока ещё не достигли.

Доверие лично президенту этой задачи в полной мере не решает, особенно если учесть, что он сам находится в известной оценивающей позиции по отношению к нашим же государству, власти, правящей партии, — и совершенно оправданно. Возможна ли необходимая солидарность без социальной составляющей, когда степень социального неравенства много-много больше степени неравенства трудового и интеллектуального вкладов?

Реально мы продолжаем транслировать по всем неформальным идеологическим каналам принцип мотивации "обогащайся быстро, обогащайся смело, будь миллиардером, а кто этого не делает — дурак".

Реализация такого принципа невозможна в масштабах всего общества без известного грабежа, воровства и эксплуатации, а если за пределами страны грабить особо некого, неизбежен грабёж внутренний — и тут уже не до национального единства.

С этой проблемой Россия лицом к лицу столкнулась в Первую мировую и столкновения не выдержала. И прямо обратное произошло в Великую Отечественную. Конечно, и сегодня если враг вторгнется, то "бессмертный полк" выступит ему навстречу. В этом никто не сомневается. Но ведь исторический момент в том, что мы должны решать проблему собственной безопасности и безопасности всего мира, прямо связанной с нашей собственной, превентивно, действуя за границами России. Действуя справедливо и в соответствии с международным правом.