История 3. «Поговорите со мной»

 

Светлана пришла к психологу и сразу сформулировала свой запрос: «Я хочу просто поговорить про это хоть с кем-то».

 

Она болеет не первый год. Время от времени проходит курс химиотерапии, но уже привыкла жить в парике, оборудовала все в квартире для того, чтобы было удобно в трудные периоды самой себя обслуживать. Прогноз врачей не очень утешительный: лечение направлено скорее на то, чтобы продлить жизнь Свете, а не на то, чтобы устранить опухоль и метастазы – их уже слишком много. Тем не менее, она планирует прожить еще несколько лет, поэтому терпеливо лечится и выполняет все (ну, или почти все) рекомендации врачей.

Когда диагноз только поставили, в семье Светы была паника. Родители пытались найти самых лучших врачей, обращались даже к гадалкам и целителям. Муж Андрей на неделю запил от ужаса и горя. Дочь-подросток испугалась, много плакала, но мама ее успокоила, рассказав, что и с опухолью можно жить. Первые месяцы болезни Света помнит «как в тумане» - все силы уходили на то, чтобы успокоить членов семейства, на собственные переживания даже времени не оставалось. Но потом все как-то вернулось на круги своя. Дочь учится, готовится к поступлению в ВУЗ. Андрей работает, время от времени пьет с друзьями, родители обсуждают Светино состояние с друзьями и родственниками, жалуются на то, как это тяжело морально. В первое время, чтобы успокоить близких, Света и сама говорила им, что все будет хорошо, но теперь она смутно понимает, что хорошо – не будет. Что ей осталось не так уж много. И ей хочется про это говорить: с мужем, который впадает в панику и следом за этим – сразу в запой, потому что ждать и бояться для него слишком страшно. С родителями, которые сразу ругают ее за «негативное мышление» и призывают просто об этом не думать. С колючей и резкой (в силу возраста) дочкой, которая сразу обижается на любые разговоры о материнских страхах, потому что еще не готова выступать в качестве поддержки – ей и самой нужна поддержка. «Я не хочу об этом думать, я верю, что ты не умрешь» - говорит муж. «Не зацикливайся, просто не думай про плохое» - настаивает Светина мама. «Ты уже достала со своим раком» - обрывает дочь.

«Я больше не хочу с ними это обсуждать, - признается Света, - я сразу чувствую себя виноватой. Мало того, что заболела неизлечимым заболеванием, так еще и их этим гружу. И они сразу кричат «не думай, все нормально» - словно не замечают, как мне больно, страшно, тяжело. Если я их расстрою – мне сразу нужно о них заботиться, беречь их чувства, жалеть их, не пугать – а мне хочется, чтобы кто-то позаботился и обо мне, поговорил со мной про это, не обвиняя и не пугаясь».

 

История 4. «Это ты виноват»

 

«Пожалуйста, скажите моей маме, что рак у меня не от характера» - говорит Катя в первые же минуты семейной консультации. «Объясните ей, что если она не отпустит свою злость, никакая химия ей не поможет» - тут же говорит ее мама, крупная властная женщина, пришедшая на прием психолога вместе с Катей.

 Онкологические заболевания пугают людей еще и потому, что это – многофакторное заболевание, и найти одну единственную, самую основную причину «почему так вышло» - невозможно. Никто не застрахован, ничто не определено – а человеку хочется ясности. Это защищает нас от ужаса неизвестности, непредсказуемости, дает иллюзию, что от самого страшного можно защититься. Поэтому люди часто пытаются объяснить себе появление опухоли у своих близких какой-то понятной, простой причиной, найти ответ на вопросы «почему» и «за что». Подчас поиск причин превращается в поиск виноватых: сталкиваясь с собственным страхом, гневом из-за несправедливости, усталостью, родственники пытаются обвинить заболевшего в его болезни. Иногда причины находятся в списке факторов риска (много куришь, питаешься не так). Иногда в ход пускают превратно, грубо истолкованные психосоматические теории (в тебе много гнева, ты боишься чувств, ты просто не умеешь прощать). Иногда близкие ударяются в эзотерику и ищут причину болезни в плохой карме больного, считают болезнь расплатой за дурные поступки. Стыд и вина – частые спутники тяжелых заболеваний, но если обвинения исходят от самых близких и подменяют собой поддержку – это может способствовать формированию глубокой депрессии у пациента.

 

Катина мама, например, уверена, что Катя заболела из-за своих обид на родителей. Еще до болезни Катя – девушка двадцати двух лет – проходила курс психотерапии, пытаясь разобраться с последствиями детских травм, и в ходе работы высказала матери часть своих претензий. Мама тогда смертельно обиделась, они на некоторое время перестали общаться, но потом помирились. А потом у Кати обнаружили рак. Мама сразу же приехала помочь, но при этом сама мама уверена, что опухоль у Кати сформировалась из-за ее злости и обидчивости. Общение матери с дочерью скатывается во взаимные обвинения, обиды только усиливают отторжение, но отказаться от маминой помощи Катя не может – ей объективно нужен уход в период лечения. При этом Катя и сама уже сомневается, не является ли рак ее наказанием за то, что она не в силах помириться с матерью. Правда, любые попытки сближения мама сама же и отвергает – на ее взгляд, дочь должна поскорее отказаться от своих убеждений и раскаяться в неблагодарности, а то, что опухоль продолжает расти – скорее доказательство ее неправедности, а не общая беда..