Чуть ли не каждый третий одесский подросток хотя бы раз думал о суициде. Зашкаливает и процент детей, совершивших попытку самоубийства. И это – только вершина айсберга,  состоящего из таких «пороков», как курение, употребление алкоголя, чувства одиночества и непонимание между поколениями. К таким выводам пришли специалисты кафедры клинической психологии ОНУ имени И.И.Мечникова, проведя масштабное исследование в одесских школах.

Текст был впервые опубликован на сайте «Репортер»

В Европе давно уделяется большое внимание проблемам психического здоровья населения. В особенности – подростков. И это отнюдь не блажь, а своевременный ответ тем вызовам, которые стоят перед человечеством. По прогнозам Всемирной организации здравоохранения, уже к 2020 году именно проблемы психического здоровья выйдут на первый план, опередив по степени ущерба для человечества заболевания сердечно-сосудистой системы и онкологию.

«Под психическим здоровьем подразумевается не просто отсутствие психиатрического диагноза. Это способность человека жить плодотворно, справляться с жизненными трудностями и получать удовольствие от своей деятельности, — говорит профессор кафедры клинической психологии ОНУ Всеволод Розанов. Вместе с группой молодых исследователей профессор провел масштабное исследование, которым было охвачено 607 школьников. Учащиеся заполнили анкеты, затем исследователи их проанализировали, нашли связь между разными факторами и пришли к весьма неутешительным выводам: детство и отрочество не такой уже радостный и безмятежный период, как мы привыкли об этом думать. Полученные результаты стали предметом обсуждения на международной конференции специалистов, которая прошла на днях в школе №35 на проспекте Гагарина в Одессе.

Впереди Европы

Одной из главных целей исследования было получение информации о распространенности у подростков суицидальных настроений. Это тревожный звонок, который сам по себе говорит о многом. По данным анкетирования детей разделили на четыре группы. «Норма» — это те, кто не задумывается о самоубийстве. Еще три категории можно обобщить как «группу риска». В нее вошли дети, которые:

— думают о суициде;

— планируют его;

— совершили попытку.

И вот, оказалось, что из 607 опрошенных детей 107, то есть 17%, думали о самоубийстве. Из них 49 планировали попытку, причем 35 — осуществили ее. Это означает, что к 14-16 годам – а именно таков возраст большинства респондентов — один школьник из семнадцати совершил попытку суицида.

Цифры, полученные в Одессе, гораздо выше европейских показателей. О них рассказала профессор Таллиннского университета Мэрике Сисаск — один из координаторов проекта SEYLE, охватившего почти 13 тысяч школьников в 11 странах Европы и Израиле.

Оказалось, что на вопрос «считаете ли вы, что жизнь не стоит того, чтобы жить?» утвердительно ответило 3% детей — от 1% в Венгрии до 7% в Израиле. Попытку суицида совершил только один из ста опрошенных. Больше всего — в том же Израиле (2,7%). Выходит, что по сравнению со сверстниками из более благополучных стран, одесситы думают о самоубийстве и делают попытку покончить с собой значительно чаще.

«Группа риска»: как выявить?

Более подробно результаты работы одесских ученых представила Дарья Вартык,  выпускница Института последипломного образования ОНУ. Оказывается, что дети из «группы риска» гораздо хуже адаптированы к жизни, по сравнению с «нормой» — школьниками, которые не думают о самоубийстве. Они больше курят и чаще употребляют спиртное, раньше вступают в половые отношения, но меньше контактируют со сверстниками. Большинство из них находятся в состоянии слабой, средней или сильной депрессии. Дети из «группы риска» в 4,5 раза чаще соглашались с высказыванием «Мое будущее кажется мне мрачным». Подумывающие о самоубийстве в 4 раза чаще решаются попробовать наркотики, чем обычные дети, а совершившие попытку – в 13,5 раз чаще. А еще почти все они имеют проблемы со сном.

Как Мэрике Сисаск, так и Дарья Вартык в своих докладах отметили четкую связь: в «группу риска» значительно чаще попадают дети из неполных семей, причем наиболее уязвимыми к отсутствию одного из родителей (как правило, отца) оказываются девочки. Эксперты отмечают, что даже в полных семьях отсутствие у родителей подлинного интереса к ребенку, его жизни и внутреннему миру способно нанести значительный урон его психологическому благополучию. Серьезными факторами возникновения суицидальных влечений могут стать случаи насилия и сексуальных домогательств.

Неутешительная «норма»

Конечно, никакой четкой гранью между «нормой» и «группой риска» нет. Во-первых, как отмечает В. Розанов, в зависимости от формулировки вопроса количество выявленных детей, которые думают о самоубийстве, может возрасти до 30%. Во-вторых, благополучие «нормальных» детей – тоже под вопросом. В этой категории симптомы просто менее выражены либо слабее представлены, но в целом ситуация  вызывает беспокойство.

Как вам, например, то обстоятельство, что среди детей, не думающих о самоубийстве:
— 53,2% детей регулярно чувствуют усталость уже утром, перед школой;
— 67,7% имеют проблемы со сном, в том числе 9,3% — регулярно;
— 22,3% еженедельно чувствуют стресс;
— 32,1% показали симптомы депрессии различной степени выраженности.

Из этих данных следует, что дети перегружены, а многие из них находятся в состоянии «выгорания». Это очень большой сигнал нашей системе образования, которая заставляет детей запомнить имена 20 римских императоров и все элементы клетки, но не может привить самостоятельности и жажды познания. Потом выученное забывается, а урон, нанесенный здоровью и личности человека – остается.

Из презентации Дарьи Вартык

Суицидальные склонности и качество образования

Кстати, на конференции было представлено еще одно интересное исследование. На материалах одесских анкет Людмила Руммо-Бартенева и Анастасия Уханова показали, что в гимназиях и лицеях, куда, как известно, родители пытаются устроить своих чад для получения хорошего образования, показывают  худшие результаты психологического благополучия по ряду показателей.

Например, отсутствие депрессии по шкале Бека были выявлено у 49% лицеистов и 42% гимназистов, но в общеобразовательных школах довольных детей оказалось 63%.

В течение двух недель до момента анкетирования только 38% лицеистов и гимназистов чувствовали, что  могут  справиться со своими проблемами самостоятельно. А вот в обычных школах безмятежными оказалось уже 55% учащихся.

Из презентации Людмилы Руммо и Анастасии Ухановой

Что делать?

Полученные данные можно интерпертировать очень широко. Поэтому эксперты осторожны. По словам Мэрике Сисаск, 47% планировавших суицид рассказали о своих мыслях друзьям и только 14% — родителям. Это побудило специалистов объяснять детям, как оказать помощь другу с такими мыслями. Ведь зачастую такой ребенок нуждается в поддержке и принятии. Хорошие плоды приносит работа в школах, где психологи проходят соответствующую подготовку. Разумеется, важную роль играет доступность психологической помощи и понимание того, что она действительно важна.

В целом продуманная профилактика суицидов в той же Эстонии привела к тому, что по сравнению с 1994 годом число самоубийств в этой стране сократилось в 3 раза, и сегодня составляет 14 человек на 100 тысяч населения. Аналогичные программы с разным успехом работают в Европе. Тамошние специалисты серьезно занялись проблемой суицидов в подростковой и молодежной среде. И это неслучайно: самоубийства занимают второе место по числу смертей среди девочек и третье – среди мальчиков. При этом на одну завершенную попытку, повлекшую смерть, приходится до 10-20 незавершенных.

Вместо вывода

Сколько бы мы не судачили о «гниющем Западе», европейцы тем и сильны, что на первое место поставили благополучие человека. Тем временем, в Украине процветает «людоедское общество». Пусть и в метафорическом плане. Мы больше думаем о последствиях, чем о причинах. Больше говорим, чем пытаемся что-то сделать. ДТП со смертельным исходом интересует нас больше, чем качество дорог и коррупция в ГАИ. Президент в туфлях из крокодиловой кожи «взрывает» Интернет, однако проблемой неравенства в распределении доходов интересуются только специалисты. Как итог, имеем хаотично функционирующее «население», нестабильность и слабость общественных институтов. Сюда можно добавить неопределенность «морального кодекса» и распад многих семей. В Украине трудно жить. Может, именно поэтому столь многие дети смотрят на будущее без оптимизма?

Михаил Мейзерский