Терзаемый мыслями, незаметно проникающими в утомленное сознание, я брел, не разбирая дороги вдоль пыльной проезжей части. Моей целью был эмоциональный контроль. Ни одного слова не было сказано под влиянием негативных переживаний, возникающих день за днем по любому поводу. Как назло все будто навалилось на меня одновременно. Девушка, которая мне нравилась не отвечала взаимностью, в институте я был на грани отчисления, потому что редко ходил на лекции. А если и посещал их, то ничего не слушал и не записывал. Плюс в последние дни, я вообще, был еле живой. Усталость появлялась непонятно откуда. Раньше эти «проблемы» показались бы мелочью, с которой я бы справился шутя, но сегодня они выросли до невероятных размеров и стаей кричащих птиц, крепко засели мне в мозг. На целую неделю я запретил себе выражать отрицательные эмоции: ни грустного взгляда, ни слова слабости или злости. Я держал все внутри и с каждым часом чувствовал, что скоро взорвусь. Или точнее — утону. Эта метафора подходила больше, ведь меня, как часто случалось и раньше, охватила вязкая, затемняющая мир, депрессия. Почему осознание этих процессов не помогало мне? Почему я до сих пор так слаб? Мысли стали не восприимчивы к направленному вниманию и вонзались в меня словно взбесившаяся оса. Годы напряженных тренировок, медитации, разнообразные глубокие прозрения — ничто из этого не в состоянии было помочь. Человек нестабилен. Сегодня ты мастер, идущий по жизни с веселой ухмылкой. Завтра — искореженный страданиями, слабак, который не может справится с собой. Откровения, которые еще вчера преображали твой мир, сейчас звучат банально и бледно, вызывая приступы горького отчаяния.

Мимо пролетали бесцветные для меня автомобили, оставляя за собой клубы вонючей грязи, заполонившей воздух вокруг. Я направлялся к дому, переставляя ноги в тумане безысходности. Но стоило мне переступить порог квартиры, как в голове забрезжила мысль, сулившая мне помощь.
Однажды, старик, протянув мне маленький клочок бумаги с каким-то числом, сказал:
— Это мой номер телефона. Даю тебе его только на крайний случай. Звони, если возникнет действительно серьезная ситуация.

Я посчитал происходящее со мной приемлемым поводом для звонка и быстро набрал номер на кнопочном телефоне. Учитель взял трубку почти сразу, после второго гудка.
— Что случилось? — спокойным тоном спросил он.
— Я не могу справиться с эмоциями. За неделю их накопилось столько, что я хочу умереть. — сказал я заунывным голосом.
В ответ я услышал нечто неожиданное — непродолжительный, но видимо искренний, смех. Некоторое время тянулась мучительная тишина, изредка прерываемая депрессивным голосом в моей голове.
— Не думал, что эмоциональный контроль так сильно тебя подкосит. Ты не перестаешь меня удивлять. — сказал старик и продолжил смеяться.

Учитель похоже действительно веселился, чем страшно меня злил. Что-то поднималось внутри. Была ли это подавленная за всю жизнь злоба, приправленная тяжелым чувством депрессии или возможно всего лишь возникшая секунду назад, обида. Я не знал. Да и не хотел знать. Мне все это было не важно. Я хотел свободы. Жизни без страданий. Хотел избавиться от этой боли и тяжести, которые, казалось, всегда сопровождали меня словно тень.

— В тебе уже достаточно силы, чтобы справиться с этим. — твердым как металл голосом сказал учитель. — Создай игру. Поверь в нее. Измени интерпретацию своего мира, чтобы сделать слабость — силой.

После этих слов моих ушей достиг звук, который я желал услышать меньше всего — звук коротких гудков. Старик повесил трубку.
Мое и без того подавленное состояние, значительно ухудшилось. Надежда на спасение испарилась, оставив четкий след обиды в сознании. Старик уже не раз был со мной жесток.
— «Таков твой путь» — говорил он.

Ничего не оставалось. Увесистый ком встал в горле, все тело будто сжалось и старалось уснуть. Не было сил на отключение мыслей. Они тайком проникали в меня и гадили внутри, уводя все глубже в темную пучину ума. Я стал прокручивать слова старика: Создай игру. Поверь в нее. Измени интерпретацию. Сейчас, когда на миг эмоции отошли на задний план, я понемногу начинал понимать о чем речь.

Одним из основных способов воздействия на внутренний, да и на внешний мир была «Игра». Я с нуля создавал какой-либо образ себя или идею о чем-либо. А затем, с помощью некоторых волевых усилий, начинал верить в только что выдуманное. В момент, когда вера становилась уверенностью, знанием что так и есть — мир изменялся. Точнее менялась лишь моя интерпретация мира. Но этого было достаточно, ведь реальность для человека и существует только в виде субъективных отражений.

Можно было играть постоянно. Создавать себе интерес к совершенно обыденным событиям или любой, даже монотонной деятельности. Или наоборот — убирать повышенную важность и серьезность там, где они возникали непроизвольно, без сознательного выбора. Также можно было примерять на себя различные образы. В один день быть крутым парнем. На следующий — скромным молчуном. Разговаривать с людьми то с уверенностью и силой, то с позиции слуги, желая во всем угодить. Играя таким образом все чаще, человек начинал видеть мир по-другому, не так как остальные. Для тебя стирались понятия важности и приоритета. Ты не зависел от имиджа и мнения большинства. Ты должен хорошо учиться, найти высокооплачиваемую работу, познакомиться с умной и красивой девушкой — подобные стереотипы выветривались, как запах подгоревшей пищи, не легко, но через какое-то время — окончательно. С каждым днем я все лучше понимал, что никому ничего не должен. Нет ничего важного и обязательного. Нет никакого плана на успешную жизнь. Это лишь глупые иллюзии, заставляющие тебя вкалывать как раба. Бежать туда, куда тебе не нужно.

Только я решаю, что для меня важно и необходимо. Например, сегодня — это облака, плывущие в чистом голубом небе. Сегодня для меня нет ничего важнее этих прекрасных, безмятежных облаков. Это мой выбор. Эта моя реальность. Заработать больше денег, купить машину, дом. Нет, это все мусор. Для меня важно лишь то, что выбрал именно я. Ни общество, ни родители, ни мой лучший друг, ни мой учитель. Ни один человек не имеет права выбирать за меня. А если кто-то истошно кричит об этом праве, заявляет о нем, приводя многочисленные аргументы. Я тихо притворяюсь, что согласен. Киваю головой, будто одобряю советы со стороны. Но только разговор окончен, у меня остается лишь один настоящий советчик — тишина. Следовать же советам людей — глупо. Пусть сначала поживут в моей голове. Пусть станут мной, натянут на себя мою шкуру. Тогда я возможно им поверю.

Конечно, во всем есть исключения. Иногда «последний дурак», тот кого нарекли подобным эпитетом окружающие, может сказать слова, которые круто изменят твою жизнь. Слова, которых ты ждал и искал повсюду. Но ты не будешь потом следовать за этим человеком, бесконечно донимать его вопросами, требуя нового совета. Просто в тот момент так сложились обстоятельства, он не всегда будет говорить лишь полезное для тебя и мудрое. Ведь учат не люди — учит жизнь.

Сейчас я начинал новую игру. И первое, что пришло мне в голову — отрицательные эмоции, депрессия, злость — это хорошо. Во мне бушуют чувства, значит энергия есть. Мне всего лишь необходимо перенаправить ее в нужное русло. Сделать из слабости — силу, как говорил старик.
Четким и бодрым внутренним голосом я сказал:
— «Хм, наконец-то представилась возможность попрактиковаться в управлении энергией. Я так долго этого ждал. Наконец-то.»

Подобные установки действовали только в одном случае — тогда, когда они проговаривались на фоне внутренней тишины, не прерываемой мыслями и различными отвлекающими факторами. То есть, чтобы научиться менять свой мир при помощи «игры», нужно было обязательно владеть умением останавливать мысли. Проговаривать нечто похожее без этого условия, было не эффективно. Словно шептать на рок-концерте, ожидая, что тебя услышат. Пустая трата времени.

Я все больше проникался чувствами, которые, как по волшебству, заменяли, присутствующие до того, негативные настроения. Теперь я не желал избавления от отрицательных эмоций — я их полюбил. Они открывали мне возможности. Новые и неизведанные. Сила бурлила во мне. Ведь ничего не может существовать без энергии. Депрессия или радость — неважно. Все требует топлива, на котором данная эмоция и работает.
Начало было положено. Я прорвал ранее неприступную оборону негативности. Я улыбнулся сперва усталой улыбкой. Но через мгновение она стала улыбкой силы. Мой взгляд принял хитрое выражение. Я стоял перед зеркалом. С каждой новой секундой я лепил себе образ — образ сильного, уверенного, даже чересчур уверенного, человека. Я расправил плечи и выпятил грудь. Ухмылка не сходила с моих губ.

— «Как я мог быть таким слабаком» — Возникла мысль и мгновенно была захвачена вниманием.

Она бесследно растворилась. Я без внутреннего проговаривания отдал себе отчет в том, что осознание вновь посетило меня. Но эмоции так просто не уходят. Они всегда оставляют некий, легко уловимый осадок в теле. В виде напряжений или других специфических ощущений. Я направил внимание на сгустки в горле и в солнечном сплетении — пульсирующая масса энергии, ожидающая принятия. Теперь я был по-настоящему рад этим ощущениям и без труда смог почувствовать, как они плавно расходятся по телу и насыщают его живительной силой жизни. Я ничего не представлял визуально. Теперь уже ничего и не говорил: ни вслух, ни мысленно. Лишь четко ощущал, направлял потоки по всему телу. Такие манипуляции были возможны только при помощи сконцентрированной воли. И как ни странно почти любой был способен сыграть в эту игру после некоторых тренировок по наблюдению за мыслями.

Сейчас я находился в образе силы. Я медленно, уверенным шагом прошелся по комнате. Оглядывая все вокруг, я вбирал новую энергию из окружающих предметов. Я отдавал им внимание, а они мне — пищу впечатлений. С каждым шагом мое состояние улучшалось. Туман перед глазами рассеялся без остатка. Зрение вновь стало ловить яркие и четкие образы предметов. В меня вливалась тихая атмосфера домашнего уюта и тишины. Мир изменился. Я изменил его.


Евгений Трубицин
Отрывок из книги «Деформация отражений»