Почему-то принято считать, что психотерапия направлена на разрешение психологического кризиса, на совладание с нестабильностью и достижение комфортного и спокойного существования. Мой терапевтический опыт, скорее, утверждает обратное – множественные симптомы человека, который обратился за психологической помощью, порой оказываются укоренены в ригидную концептуальную структуру мира. И эффективная психотерапия, по крайней мере та, что основана на восстановлении чувствительности к Жизни, чаще всего дестабилизирует «мир клиента», нежели создаёт иллюзию покоя и контроля. На память приходит одна из гениальных, на мой взгляд, фраз М.Хайдеггера: «Может быть, самое больше, что мы можем сделать для человека, это помочь ему Быть тревожным».

Переживание – это процесс перманентной полевой динамики, которая не подлежит прямому контролю. Комплементарный ему процесс – концептуализация, безусловно, также необходим. Но любые изменения, за которыми обращается к нам клиент, в любом случае происходят, не имея шансов миновать некие точки бифуркации, за которыми проглядывает неопределённость. По этой причине в диалогово-феноменологической психотерапии в некотором смысле культивируется психологический кризис. Вместе с тем, и это отражено в названии концепции – управляемого инициируемого кризиса – хаос является лишь одной стороной происходящего. Другая его сторона – формирование условий, в которых кризис развивается не в травму в результате блокирования переживания, а впускается в естественную динамику феноменологического поля.

Психотерапия представляет собой некую череду кризисов. И если даже до начала психотерапии кризиса у клиента не существовало, просто жить было скучно, безвкусно и бессмысленно, то по ходу ее кризис неизбежно разовьётся. Я бы в последнюю очередь обратился за психотерапией, если бы захотел упростить свою жизнь. Психотерапия – это по своей сути процесс усложнения жизни. Особенно – психотерапия переживанием. Буквально жизнь человека становится сложнее, поскольку в ней появляется все больше феноменов, которые отныне придётся учитывать. Причём усложнится жизнь или нет, не зависит от модальности феноменов. Это может быть очень полезное и приятное наблюдение клиента, которое должно было бы его обрадовать, а кризис случится все равно, поскольку способов переживать этот феномен у человека просто нет.

Например, если клиент не имел опыта переживания близости, нежности или никогда не принимал заботу от окружающих, то появление в терапевтическом контакте соответствующих феноменов с необходимостью отнестись к ним, переживать и встроить в свою жизнь, с неизбежностью вызовет у него также комплекс феноменов, которые маркируют кризис. Вот жил он 40 лет без любви и нежности, и под этот опыт были сформированы десятки концепций (например, что люди несут угрозу и нужно держаться от них подальше). А теперь в терапии, столкнувшись с этими инновациями для жизни, ему придётся как-то к ним отнестись. И вот тут-то становится как никогда необходимой квалификация терапевта по сопровождению переживания и развитию кризиса.

Почему кризис в методологии описываемого метода звучит как управляемый?Потому что основная задача терапевта заключается в том, чтобы сопроводить клиента в этой непростой для него ситуации.  Если терапевту удастся создать условия для переживания всего комплекса феноменов-инноваций, то клиент сможет интегрировать их  в свою жизнь Если нет, то остановка процесса переживания приведёт к травме, поскольку по определению травма – это результат блокирования переживания.

В завершение ещё одно небольшое замечание относительно концепции управляемого инициируемого кризиса. На этот раз оно относится к природе инициации кризиса. Когда я говорю, что психотерапия – это процесс, в котором кризисы сменяют друг друга в процессе переживания, это не означает, что в этом заключается работа психотерапевта. Нет! Мы не формируем кризисы у наших клиентов. Мы лишь оказываемся чувствительными к полю и свободными для того, чтобы дать возможность полю ожить.

Кризисы неизбежно возникают в этом процессе, они соприродны динамике поля. Терапевт лишь сопровождает их развитие, помогая клиенту переживать. Если терапевт старается вызвать кризис у клиента, то он занимается чем угодно, только не диалогово-феноменологической психотерапией. Любая форма высокомерия, проявляющаяся в том, что я знаю лучше, что нужно клиенту, противоречит профессиональной позиции диалогово-феноменологического терапевта. Причём все равно, идёт ли речь о любых формах агрессии по отношению к  клиенту или о стремлении уберечь его от неё. Если мы принимаем за клиента любое такое решение, то лишаем его выбора, как впрочем и себя. Его место занимает концепция, обосновывающая текущее решение, которое заняло место выбора. Переживание в этой ситуации уже не восстановить, поскольку свободный выбор – его необходимое условие!