Пустоту необходимо чем-то заполнить, а раздробленное сознание — склеить. Чаще всего — сильными чувствами и эмоциями других людей, которые «пограничнику» нужны, как воздух.

Черта, которая отличает всех людей с ПРЛ — трудности в построении стабильных отношений. С одной стороны, они стремятся к зависимости и полному слиянию, но одновременно боятся близости, чувствуя в ней опасность. Ведь если близкий человек тебя отвергнет, это будет равносильно потере себя. Потому такие люди стараются уйти первыми, часто внезапно и без видимых причин.

Ксения: «У людей с ПРЛ есть такое понятие, как Favorite Person (FP). Это тот, кто заменяет тебе всех и всё. В какой-то степени это напоминает отношение собаки и хозяина, когда пёсика оставили дома одного, а он разгромил всю квартиру и несколько часов скулил у двери в ожидании хозяина. Большую часть времени я не могу находиться наедине с собой, меня разъедает пустота и одновременно буря эмоций».

Рина, 25 лет, филолог: «Я постоянно жду отвержения. Ты можешь это не осознавать, спокойно жить, а потом кто-то из друзей неправильно выразится, скажет, например, „Давай попрощаемся“ — и твой мир тут же рушится. Ты начинаешь думать, что человек не хочет тебя больше никогда видеть. Копаешься в себе, пытаясь понять, что же сделала не так, до тех пор, пока не погружаешься в пучины печали и размышлений о смерти. А друг просто хотел сказать, что ему сейчас нужно домой, завтра встретимся. И так всегда».

Быть близким «пограничника» — рискованно. В его любви идеализация всегда сменяется обесцениванием, и тот, кто ещё вчера был «прекрасным принцем», после пары неудачных фраз может превратиться в «ужасного тирана».

Н.: «Из-за того, что мне страшно, что меня оставят и бросят, я всегда разрушал все отношения. Я начал ходить к психотерапевту потому, что был не способен доверять девушкам, с которыми встречался. Если мы не виделись день, а иногда — несколько часов, я был абсолютно уверен, что она мне изменила, что все вокруг меня обманывают».

Многие не верят в глубину и тяжесть переживаний страдающих ПРЛ. Их громкие страдания со стороны могут казаться лишь способом привлечь к себе внимание и манипулировать. Но все эти чувства, даже если они объективно неадекватны, в сознании больного совершенно реальны. Их игнорирование и обесценивание может закончиться настоящей катастрофой.

До 10 % «пограничников» погибают от самоубийства. Это крайние случаи. То, что случается гораздо чаще, в какой-то период жизни — практически с каждым, это селфхарм, то есть самоповреждение. Хаос внутри и душевная боль становятся настолько сильны, что боль физическая кажется приемлемее.

Мои собеседники называли разные мотивы причинения себе физического вреда: это может быть «наказание» за плохое поведение, способ заглушить вину и стыд за свою «ненормальность» и даже попытка уничтожить «монстра» внутри, который разрушает всё вокруг и отравляет жизнь любимых людей. Это может быть и крик о помощи, отчаянная попытка добиться поддержки, чаще всего — от равнодушных родителей.

Для подавления боли идут в ход и алкоголь, и психотропные вещества, потому пограничное расстройство даёт склонность к зависимостям и созависимостям.

Ксения: «Многие причиняют себе вред спонтанно, необдуманно. Но бывают и те, кто специально, по-особенному к этому готовятся: точат нож, стерилизуют кожу, готовят бинты. Таким людям иногда недостаточно нанести себе рану, ведь она всё равно заживёт. Они поливают порезы лимонным соком и засыпают солью».

Д., 20 лет, студентка: «В пять утра в туалете общежития я стояла с ножом в руке. По ноге хлестала кровища. Тогда самоповреждения были единственным надёжным способом справляться с эмоциями, не теряя при этом работоспособности. Тогда я носила нож в сумке, держала его на столе рядом с ноутбуком дома и даже иногда спала с ним, пряча под подушку или под кровать. Только тогда я поняла, что это болезнь».

Агрессия может быть обращена не только на себя, но и на другого. Не так давно интернет обошло видео школьниц, которые избивали друг друга на пустыре, пока приятели это снимали. Зрителей шокировала девичья агрессия: они пытались списать вину за неё на телевидение, компьютерные игры. Кажется, никому тогда не пришло в голову, что это может быть способ побороть душевную боль: «Аня (примечание автора: лучшая подруга героини) наотмашь била меня по лицу. Мы дрались: молотили кулаками и ногами, таскали друг друга за волосы, царапались, старались свалить друг друга на землю и посильнее пришибить. Мы разбивали носы и рассекали губы, рвали одежду и пытались высвободить свою душевную боль, как в „Бойцовском клубе“».

Не все люди с ПРЛ режут себя и злоупотребляют алкоголем или другими веществами: пограничное расстройство может проявляться и относительно «лёгкими» нарушениями. При пограничном расстройстве могут преобладать или импульсивность, суицидальные попытки — или нарушения непосредственно межличностных отношений, когда из-за эмоциональной нестабильности отношения с окружающими приобретают негативный характер. Бывают более тяжёлые нарушения, как при осуществлённых попытках суицида, когда необходимы консультации психиатра. Бывают такие нарушения, при которых можно наладить жизнь с помощью регулярной психотерапии и работы над собой. То есть градации симптомов при проявлении ПРЛ бывают очень разные! Иногда люди вроде бы на первый взгляд адаптированы, всё у них «вроде бы всё хорошо»: работают, неплохо живут — но при стрессовых ситуациях могут проявлять импульсивное деструктивное поведение. Возможна сто пятьдесят одна различная комбинация симптомов в клинической картине пациентов с диагнозом ПРЛ (а некоторые авторы приводят число двести пятьдесят шесть как возможное число комбинаций симптомов)!

Пограничное расстройство — ни в коем случае не приговор. Почти все мои собеседники смогли осознать свою проблему и найти конструктивные способы справляться с эмоциональными крайностями. Для того, чтобы воспринимать мир таким, какой он есть, а не как диктует больное воображение, «пограничнику» требуется прилагать огромные усилия.

Д.: «У меня целый список способов самопомощи: медитация, упражнения по осознанности, отстранение от ситуации (я физически прерываю разговор, покидаю квартиру и так далее). Ну и, конечно, у меня в голове всегда фоновым процессом идёт отслеживание своих мыслей и корректировка ошибок восприятия. Регулярно провожу „проверку реальностью“:

Дарья, 34 года, психотерапевт: «Мне помогла разобраться в себе психотерапия. С помощью терапевта я научилась понимать, что такое мои границы. Потом выясняла, что именно я чувствую, чего я в этот момент хочу и что с этим делать. Научилась себя утешать. Человек с ПРЛ горюет о потерянной любви родителей, и это горе скрыто под огромным пластом ярости, потому что в семье горевать не разрешалось. Потом пришлось научиться брать на себя ответственность за собственные потребности и не мстить близким за грехи родителей».

Н.: «Психотерапевт дал мне упражнение на основе медитации: внутренним голосом, который выражает заботу к себе, признать свои чувства, признать, что прямо сейчас больно и неприятно, и затем представить жест, который бы выражал заботу о себе (например, крепкое объятие). Это очень-очень помогает. Мне стало невероятно легче жить, когда я понял, что происходит, что все эти вещи (смена смысла жизни каждые десять минут, срывы и истерики) — не совсем я, а моя болезнь».

Лоис: «Нам крайне важен адекватный взгляд со стороны. Недавно друг рассказал мне, как выглядит моя „пограничная“ часть. И это была самая полезная информация, которую я получила за месяцы. Она помогла мне закончить тяжёлый эпизод. Без друга я бы никогда не додумалась, что это выглядит так.

Она (моя пограничная сторона):

Я учусь ловить и распутывать „пограничные“ мысли, делать их абсурдными, стараюсь делиться ими с близкими, чтобы совместно опровергнуть. Это очень полезная практика».

Полина: «Я перфекционист и всегда стремилась быть лучшей. Но если я чему-то и научилась за время болезни, так это тому, что мир и люди вокруг уже и так достаточно требовательны, поэтому важно быть добрым и нежным по отношению к себе. Теперь я просто позволяю себе быть слабой. Я разрешаю себе слушать грустную музыку, плакать и ныть. Я разрешаю себе делать перерывы в работе. Потому что знаю, что, если не позволять себе слабости, будет ещё хуже».