Гипнокоррекция жизненных установок. Осторожно: гипомания!

Гипомания – это черта темперамента, которую психологи считают более мягкой версией мании. Гипомания часто встречается у людей, одержимых маниакально-депрессивными состояниями. Американский психолог Джон Гартнер, исследовавший гипоманию,  объясняет отличие ее от мании так: «Если у вас мания, вам кажется, что вы Иисус. Если у вас гипомания, то вам кажется, что вы — дар божий миру технологических инноваций».

При необычайно широком распространении (например, в США  этой акцентуацией страдает от 5 до 10 % жителей), гипоманы  сами по себе не идентифицируются как лица с психическими отклонениями. Наука относят их к числу «акцентуальных личностей». Иными словами, гипомания признается «чертой характера», и это связано, главным образом, с тем, что гипоманы являются наиболее драйвовыми и продвинутыми  людьми. В ряде культур это свойство эстетизируется как ценность. Например, национальные черты «американского народа» – это по существу, перечень симптомов гипомании. Вышеупомянутый доктор Гартнер, объясняя эту особенность американского менталитета говорит о «самоотобранности», то есть о сборном характере «нации предпринимателей», отмечая, что «у иммигрантов как правило необычайные амбиции, энергия, драйв и терпимость к риску, что позволяет им следовать за новыми возможностями».

В северных странах, согласно данным ВОЗ, характерная для гипомании подверженность депрессиям, является причиной более высокого уровня алкоголизма и самоубийств. Самой северной страной является, конечно, Россия. Согласно данным градостроительной науки, потребность в тепле в Лондоне, по сравнению с Москвой, ниже на 41 процент, в Копенгагене - на 24 процента. А если сравнивать Лондон и Копенгаген, например, с Новосибирском, то показатели будут составлять, соответственно, 90 и 76 процентов. Иными словами, даже признанные «северные столицы» по сравнению с российскими выглядят «южными». Отсюда вывод: «что русскому здорово, то немцу (то есть иностранцу – авт.) смерть». Не удивительно, что Россия в мире часто ассоциируется с медведем, не способным воспринимать культурные нормы цивилизованного мира. На самом деле – это инстинкт самосохранения. Дело в том, что эмоциональные перепады сами по себе является благодатной почвой для развития отклонений, приписываемых расшатанной нервной системе. Частая подверженность стрессам, с одной стороны, закаляет психику, а с другой - ломает ее, если та оказывается не способной выдержать нервную перегрузку. Сайт medinteres.ru приводит  перечень самых распространенных психосоматических симптомов, которые возникают вследствие эмоциональной  перегрузки у российских бизнесменов:

·   Боли в области сердца, сердцебиения и перебои, которые ошибочно расцениваются как болезни сердца.

·   Боли в области живота могут имитировать язвенную болезнь желудка.

·   Скачкообразное повышение артериального давления на фоне эмоциональных реакций. Это часто служит причиной постановки ошибочного диагноза гипертонической болезни, которая, однако, не поддаётся лечению.

·   Ощущение «кома» в горле, «перехватывание» голоса, одышка.

·   Нарушение аппетита — от отвращения к пище — нервная анорексия до приступов «волчьего» голода — булимия.

·   Головные боли неясной причины.

·   Нарушения сна — сонливость, не проходящая даже после отдыха или бессонница. Сон становится беспокойным и тревожным.

·   Сексуальные проблемы разнообразного характера.

Эти нервозы опасны тем, что поначалу представляя собой чисто эмоциональную дисфункцию, не подтверждаемую объективными данными, со временем перерастают в настоящие заболевания. На месте былой «нервической» психосоматики врачи обнаруживают реальное поражение плоти: ишемическую болезнь сердца, гипертоническую болезнь, тиреотоксикоз, диабет, язвенную болезнь 12-перстной кишки, нейродермит, др.

Таким образом, гипоман в Твери и гипоман в Ричмонде – это далеко не одно и то же. Гипомания в России не может рассматриваться комплиментарно, как, например, в США или в Европе. В силу особенностей российского климата, даже без учета специфических проблем, которые испытывает в России малый и средний бизнес (главное вместилище гипомании), она предстает здесь не элементом поведенческого стереотипа, а  опасным отклонением, которое при благоприятных условиех превращается в инкубатор системных заболеваний.

Исследуя статистику психологических расстройств у бизнесменов, в состав которых, как известно,  рекрутируются гипоманы, психологи отмечают пять основных синдромов, в которые объединены типичные для гипомании расстройства (тревожность, раздражительность, эмоциональная неуравновешенность):

1.  Синдром отложенной жизни.
Люди, подверженные этому синдрому, считают, что сегодня надо поработать, а здоровье, общение с семьей, детьми и друзьями можно отложить на завтра. А это «завтра» ожидается то с понедельника, то после окончания проекта, то после сделки, то со следующего года. В конце концов, человек действительно делает головокружительную карьеру или достигает успехов в бизнесе. Но к этому времени он зачастую теряет семью и настоящих друзей. Да и сам, работая на износ, успевает постареть.

2.  Синдром отсутствия эмоций (эмоциональная холодность).
Чем выше ступень карьерного роста и должность делового человека, тем больше приходится контролировать собственные чувства и эмоции. Никто не должен догадываться о его проблемах и слабых местах, чтобы манипулировать им. Эта эмоциональная холодность в делах постепенно переносится на все сферы его жизни. Но такой человек, рано или поздно либо взорвется, либо перегорит.

3. Синдром ангедонии (неспособность получать удовольствие от жизни)

Достигнув материального благополучия, человек может позволить себе любые земные блага, но к этому времени у него уже не получается наслаждаться ими. Стараясь реанимировать свои чувства, он ищет острых ощущений, но не испытывая их, в конечном итоге теряет интерес к жизни. Происходит эмоциональное и профессиональное «выгорание».

4.  Синдром хронической усталости (истощённых надпочечников). 
Это наиболее часто встречающийся синдром среди тех, кто несёт большой груз ответственности. Причём, женщины-бизнесмены страдают им чаще мужчин. Основные признаки: постоянная усталость, не проходящая даже после отдыха, невозможность расслабиться, а поэтому бессонница, постоянное чувство тревоги и раздражительность, постоянный страх сделать что-то не так, ощущение нехватки времени и безысходности, отвращение к работе. Надпочечники – орган, который выполняет роль амортизатора и резерва организма во время стресса и позволяет нам приспосабливаться к изменяющимся условиям внешней и внутренней среды. От их нормального функционирования зависит наша энергия, сопротивляемость и выносливость. Слабость надпочечников наступает в том случае, когда уровень стресса превышает возможность организма по его компенсации. Когда надпочечники истощаются, человек теряет свой запас прочности и снижается его сопротивляемость болезням – это называется истощением нервной системы. В таком состоянии становится невозможно полноценно работать.

5. Синдром суетности.
Эта болезнь вызвана информационной перегрузкой, которую часто испытывают деловые люди. Проявляется это заболевание провалами в памяти. Этому также способствует недосыпание, от которого страдает, в первую очередь, мозг. А если мозг не отдыхает, он не способен поддерживать память и необходимую концентрацию внимания. Таким образом, человек запоминает всё меньшее и меньшее количество информации. Интересно, что за исключением потери памяти такие люди могут быть абсолютно здоровы.

Можно ли противостоять гипомании, не допуская превращения вашей бескомпромиссности в неуемность? Начиная с 2017 года, психотерапия дает на этот вопрос положительный ответ. Оказывается, выпирающая грань вашего характера, какой является гипомания, формируется не за счет наследственности, а является приобретенной. По существу, это сумма сильных впечатлений, воспринятых на уровне бессознательного как модель поведения. Современные технологии гипнотерапии позволяют найти и отредактировать эти впечатления в вашей памяти, чтобы, во первых:  скорректировать акцентуальную черту вашего характера, во вторых: лишить опасные синдромы и неврозы питающей их корневой системы.

Что такое когнитивная терапия, и как она работает?

Структура нашего «Я» как психо-духовной сущности включает несколько слоев. Самый глубокий слой самоидентификации фиксируется как «психический склад нации» - образ мыслей, совокупность умственных навыков и духовных установок, присущих большой общественной группе. Все знают анекдоты типа «однажды русский, американец и француз…», основанных на различии поведенческих стереотипов каждой нации. В аналогичных обстоятельствах представители разных наций действуют по-разному – это и есть национальный менталитет, наиболее древняя и глубокая составляющая нашего «Я».

На фоне ментальности можно обнаружить более частное проявления каждой индивидуальности - мировоззрение. Это то, что мы обретаем в процессе жизни как систему взглядов, оценок и образных представлений о мире и своем месте в нём. Мы можем иметь либеральное или социалистическое мировоззрение, которые значимо дополняет наши поведенческие особенности.

Уровней нашего поведенческого портрета может быть сколько угодно, но мы выделяем те из них, которые задают тон нашей умственной деятельности. Теоретики когнитивной терапии обращают внимание на явление «машинальных» мыслей – рой мимолетных оценочно-императивных мысленных откликов, бессвязных и без попытки анализа, генерируемых вышеупомянутыми глубинными слоями нашего сознания. По существу - это печать наших убеждений или предубеждений, проставляемая на текущую ситуацию   без рассуждений как закон прямого действия. Интеллектуальную деятельность всякого человека сопровождается этим облаком «машинальных», то есть бессознательных мыслей, которые, тем не менее, жестко регламентируют его поведенческий стереотип.

С точки зрения когнитивной терапии, «машинальные» мысли - это один из инструментов обратной связи с психикой человека, который позволяет оказывать лечебной воздействие, если в числе глубинных  установок окажутся порочные. Например, все неуверенные в себе люди - жертвы однажды воспринятой идеи типа "я ни на что не способен", которая обнаруживает себя как раз потоком  бессознательных «машинальных»  мыслей. По этой причине «неудачники» не догадываются о существовании порочных установок, полагая, что текущий образ мыслей такой, каким он должен быть, то есть единственно правильный. Когнитивная терапия создана как раз имеет цель перестроить мышление на более адаптивное.

Оказывается, если поймать себя на «машинальной» мысли, и дать себе труд проанализировать ее, то может оказаться, что это обычная "липа". Так бывает. Как правило, дисфункциональные убеждения формируются как сбой в психической системе. Например, в результате психотравмы. Подобны изъяны психики есть у каждого человека, но у одних они пылятся как хлам на чердаке, потому что остаются не востребованными из-за того что ситуация, способная их инициировать, осталась в глубоком прошлом (например, вид движущегося паровоза), а у других – наоборот, порочные установки активно работают, так как эти люди про каким-либо причинам оказываются в среде, которая изобилует соответствующими пусковыми реперами. Именно активные "невыживательные" убеждения являются предметом внимания когнитивного терапевта, потому что они накладывают негативную печать на всю судьбу пациента.

Наука считает, что человеку под силу отказаться от дисфункциональных убеждений и приобрести новые, которые будут более функциональными и реалистичными. Процесс лечения выглядит, примерно, так: чтобы обнадежить пациента, терапевт сначала учит его выявлять, оценивать и менять те «машинальные» мысли, которые ближе всего к сознательному уровню. После тренировки на легком материале, начинается настоящая работа: наступает черед дисфункциональных императивов.

Уже с первой сессии терапевт начинает формулировать концептуализацию данного терапевтического случая. Концептуализация – это метод понимания частного случая в когнитивной терапии, который призван показать, как дисфункциональное мышление связано с расстройством. Этот метод позволяет выйти через «машинальные» мысли пациента на его глубинные установки/убеждения. По мере выявления последних, терапевт рисует диаграмму когнитивной концептуализации, которая  позволяет наглядно видеть взаимосвязь между спрятанными императивами и идущими от них мыслительными штампами. По этой диаграмме терапевт получает возможность учить своего пациента не принимать «машинальные» мысли как само собой разумеющееся. Диаграмма может служить хорошим наглядным пособием, призванным помочь пациенту анализировать и разоблачать собственные мыслительные потоки дисфункционального характера.

Это происходит под руководством когнитивного психолога, который помогает пациенту вспомнить ситуацию, которая питает негативные переживания. Добиваясь максимальной яркости найденного воспоминания, терапевт заставляет пациента заново пережить его, чтобы обнаружить ошибку в этой реакции. Новое понимание травмирующей ситуации необходимо закрепить на уровне сознания, поэтому открытие тут же формулируется вербально как личное наблюдение пациента и тщательно "проговаривается" им вслух.  Проходя, таким образом, всю причинно-следственную цепочку психотравм, которые образуют расстройство (от более поздних к более ранним), пациент постепенно заменяет ошибочные представления на более адекватные, у него формируется новый образ мира, свободный от правил, мешавших ему жить.

Хорошей иллюстрацией к тому, как это происходит, может служить отрывок из классического труда доктора философии Джудит Бек "Когнитивная терапия. Полное руководство", в котором воспроизводится лечебный диалог когнитивного терапевта и пациентки.

«Т: Салли, вы, кажется, очень огорчены?
П: Да. (Плачет.) ...Я получила результаты контрольной работы. У меня оценка "удовлетворительно". У меня ничего не получается...
Т: Вы чувствуете себя ни на что не способной?
П: Да, совсем никчемной.
Т: (Усиливает ее ощущения, чтобы вызвать воспоминания.) Где в вашем теле вы ощущаете это огорчение и никчемность?
П: За глазами. И еще - как тяжесть на плечах.
Т: Когда вы впервые чувствовали себя так, еще будучи ребенком?
П: (Пауза.) Когда мне было шесть лет. Я впервые принесла домой школьный дневник и очень боялась, потому что не все оценки были хорошими. Мо отец был вполне доволен, а мама ужасно разозлилась.
Т: И что она сказала?
П: Она закричала: "Салли, ну что мне с тобой делать?! Что это за дневник ?!"
Т: Что вы ей ответили?
П: Не думаю, что вообще что-то ответила... Но это разозлило ее еще больше. Она все повторяла: "Да что из тебя выйдет с такими оценками?! Посмотри на своего брата. Его все хвалят. Почему же ты такая бестолковая? Мне стыдно за тебя".
Т: Вам, наверное, было очень плохо.
П: Да уж.
Т: Как вы думаете, реакция вашей мамы была адекватной?
П: Нет... Думаю, нет...
Т: А вы сами когда-нибудь сможете сказать нечто подобное своему ребенку?
П: Нет, никогда.
Т: А что бы вы сказали, если бы у вас была шестилетняя дочь, которая принесла домой такой дневник?
П: Гм... Я бы сказала то, что тогда сказал мне папа: "Все нормально. Не огорчайся. Я тоже учился далеко не блестяще, но, как видишь, в жизни кое-чего достиг".
Т: Неплохо. Но как вы думаете, почему ваша мама ругала вас?
П: Понятия не имею.
Т: Из того, что вы рассказывали мне раньше, я могу предположить, что ей казалось, будто из-за плохой учебы ее детей окружающие начнут ее презирать.
П: Наверное, это правда. Она всегда хвасталась успехами моего брата перед своими друзьями. И всегда старалась быть не хуже других.
Т: Давайте разыграем ролевую игру. Я буду представлять вас в возрасте шести лет. Вы сыграете свою маму. Постарайтесь посмотреть на ситуацию ее глазами, насколько это возможно для вас. Я начинаю... Мама, вот мой дневник.
П: Салли, ну что мне с тобой делать?! Что это за дневник?!
Т: Мама, но мне только шесть лет. Мои оценки, конечно, не такие хорошие, как у Роберта, но, по-моему, ничего страшного.
П: Если так пойдет и дальше, из тебя ничего не выйдет!
Т: Это глупо, мама. Мне всего лишь шесть лет.
П: Но в следующем году тебе будет семь, потом восемь...
Т: Мама, ничего ужасного не произошло. Зачем ты делаешь из мухи слона? Ты заставляешь меня чувствовать, что я абсолютно ни на что не способна. Ты этого добиваешься?
П: Нет, конечно. Я не хочу, чтобы ты так думала. Это неправда. Я просто хочу, чтобы ты лучше училась.
Т: Все, игра закончена... Что вы скажете?
П: Я на самом деле не была бестолковой. Все было нормально. Мама кричала на меня, потому что боялась, что ее начнут осуждать. (Хотя в глазах Салли еще стоят слезы, она улыбается.)
Т: Насколько вы верите сейчас тому, что только что произнесли?
П: Очень сильно. На 80%.
Т: А давайте еще раз разыграем эту ролевую игру, но поменяемся ролями. Посмотрим, как шестилетняя Салли сумеет поговорить со своей мамой на этот раз!»

После обмена ролями и повторного проведения ролевой игры терапевт про­сит Салли подытожить, чему она научилась и как можно применить эти новые знания к текущей ситуации, которая так огорчила ее ("С" по контрольной ра­боте).

Как можно видеть, когнитивный терапевт, работая с девушкой студенческого возраста:

- выявляет конкретную ситуацию, которая вызывает у нее негативные переживания
- обращает внимание на возникающие при этом «машинальные» мысли
- помогает пациентке восстановить в памяти и вновь пережить психотравму, от которой берет начало ее порочное убеждение
- обращается при этом к инфантильной (детской, досознательной) части памяти пациентки
- использует метод сократовского диалога с элементами ролевых игр, чтобы облегчить пациентке процесс переосмысления дисфункционального опыта.

Геннадий Иванов