Вы утверждаете, что психосоматические нарушения у детей выражают неразрешенные проблемы их родителей – не словами, а симптомами болезни. Как отличить эти симптомы от обычных заболеваний?

Вилли Барраль:  Любая болезнь, как говорит об этом само слово, – это боль, страдание, которое не находит выражения в словах и в любом случае требует лечения. Поэтому я предпочитаю не классифицировать болезни, не разделять их на разные группы. Тело и душа едины. Тело мыслит, говорит и желает, а душа воплощается в теле. Поэтому лечение тела не должно исключать лечения души. Психосоматические расстройства не поддаются классическому медикаментозному лечению, но это не воображаемые болезни. Они вполне реальны. Проявляя то страдание, которое не находит других средств, чтобы выразить себя, эти болезни раскрывают историю, которая по каким-то причинам осталась невысказанной. Когда ребенок страдает хроническим заболеванием, не реагирующим на лечение, надо стараться разгадать значение симптомов. Но, увы, взрослые слишком часто не принимают ребенка всерьез и даже не пытаются прислушаться к тому, о чем говорит его тело с помощью колик или головных болей.

Как ребенок улавливает и запечатлевает в своем теле то, что не высказано его родителями?

В. Б.:  Крупнейший детский психоаналитик Франсуаза Дольто рассматривала ребенка как личность, движимую своими потребностями. Она утверждала, например, что с самого зачатия дети испытывают желание общаться с людьми. По-настоящему оно проявляется уже тогда, когда ребенок свободно владеет речью, но с самого рождения живет в его теле. С помощью кожи, органов чувств ребенок бессознательно улавливает и усваивает психическую историю своих родителей. Так он «воплощается в семейной истории». Дольто не придумала это, а буквально наблюдала. В своих рисунках дети рассказывали о том, что было неизвестно их родителям, но что подтверждали позднее бабушки и дедушки! Младенец разговаривает с помощью своих пяти органов чувств, но родителям трудно понять, что он хочет до них донести. Ведь для них привычно общаться с помощью слов.

Какие невысказанные семейные тайны могут проявиться у ребенка в виде болезни?

В. Б.:  Ребенку передают призраки, «скелеты в шкафу», как говорил Фрейд, все неразрешенные вопросы… Все, что отрицали в своей семейной истории предыдущие поколения, травмирует последующие. Но между секретом и тем, что не высказано, есть разница. Секрет – это наше право и необходимость. На возможности «скрывать» информацию от самого себя (благодаря механизмам психологической защиты) основывается наша психическая безопасность. Секрет касается только одного человека, он имеет абсолютно частный характер. Невысказанной тайной, напротив, становится та часть истории семьи, которая принадлежит всем (хотя и в разной степени), но при этом скрывается. Чаще всего причиной замалчивания становится стыд. Он перетекает из поколения в поколение до тех пор, пока нарыв не прорывается. Становится ясно, почему ребенок, страдающий психосоматическим симптомом, играет особую, двоякую роль: его хотят заставить замолчать («Ничего, у тебя просто болит живот»), но одновременно тайно надеются, что через него придет избавление («Ну сделайте же что-нибудь! Мы сами уже не знаем, что делать»).