Обсуждать отношения – что за идея! Знаете, почему в США больше геев, чем можно было бы ждать, исходя из биологических пропорций? Потому что американские девушки очень эмансипированные и часто говорят: «Давай обсудим наши отношения». Это скучно! А с мужчиной отношения обсуждать не обязательно.

За «обсуждением» всегда мерещится что-то неприятное. Мы, конечно, никогда этого не делали. Но тем интереснее задуматься. Давайте попробуем и посмотрим, что из этого получится.

Я не припомню, чтобы к нашей дружбе кто-то из женщин ревновал… кроме мамы. Она считала, что Бахыт на меня плохо влияет. А жена – нет, но мне ее Бахыт и нашел, Люба его одноклассница.

Если и была ревность, то не «против», а «за». Однажды у нас в гостях некий поэт, напившись, стал говорить: «Ты, Бахыт, дрянь как человек». На следующий день жена сказала, что отказывает ему от дома: «Я не могу позволить, чтобы у меня в доме обижали моего мужа!» По-моему, ревность глупа. У меня есть своя философия об отношениях моих подруг с другими людьми. Мне нравится, когда у них есть свой круг друзей, и я жду того же отношения к себе. У нас есть любовь, то есть творческие отношения с женщиной, есть и отношения со своим полом, настроенным на то же, на что и мы. И странно, когда девушка хочет мужчину монополизировать, завладеть им полностью.

Если ставится жесткий выбор: «или я, или твои друзья», он расстается с девушкой, а не с друзьями.

Когда девушка ревнует меня к Пете, ей кажется, что моя жизнь посвящена ей не полностью, какая-то часть меня ей не достается. Но выбирать бессмысленно, должно быть и то и другое – иначе гармония невозможна, а ведь мы стремимся к гармонии. Отношения с противоположным полом – самая большая и самая романтическая часть жизни. Но в нас есть много другого помимо гениталий. Мы Homo sapiens, и наши интересы распространяются на весь мир. Мужчины тоже не заменяют девушкам весь остальной мир. И многие стали несчастливы только потому, что не смогли понять, что их избранница не готова посвятить всю свою жизнь воркованию, у нее есть другие запросы. Жизнь не сводится к «старосветским помещикам», хотя это и один из моих любимых романов.

Мы познакомились в строй-отряде после первого курса, 45 лет тому назад. Вдвоем мы таскали какую-то железяку и почему-то заговорили о Фрейде. Не помню кто, но один из нас произнес слово «либидо», тогда мало кому знакомое. Второй на это сделал стойку. И выяснилось, что мы оба прочли книгу «Павлов и Фрейд», которая содержала, разумеется, жесткую критику фрейдизма, но была, тем не менее, редкой.

Я скажу сентиментально: книга «Павлов и Фрейд» была внешней вещью. А дружба определяется совпадением каких-то внутренних вибраций. Иногда я встречаю человека и понимаю: это мой друг. Это редкость и праздник большой. И среди моих друзей есть те, с кем я познакомился позже. Но симптоматично, что все они оказывались также и Петиными друзьями, о чем заранее не было известно.

Мы встретились в 1968 году, а в 82-м я уехал из страны.

Было очень тяжело, на проводах в аэропорту я просто плакал.Это была катастрофа, трагедия. Потому что это было – навсегда. В те времена не было надежды на возвращение.

А ты думаешь, чем я занимался, когда самолет взлетел? Я плакал всю дорогу. Я сохранил советский паспорт, надеялся, что приеду обратно через четыре месяца. Но приехал через четыре года.

Мы переговаривались по телефону, но казалось, что расстояние между нами непреодолимо. Когда через четыре года раздался звонок и я услышал голос Бахыта, я потерял сознание. Может, всего на секунду, но это был сильный удар. Он приехал без предупреждения и позвонил уже из Москвы