«Можно с уверенностью утверждать, что в своей жизни мы менее свободны, чем полагаем. Однако, мы можем отвоевать нашу свободу и избежать роковых повторений в семейной истории, поняв сложные хитросплетения в собственной семье».

Анн Анселин Шутценбергер

Вы замечали, что у каждой семьи есть своя отличительная особенность? Браки, которые заканчиваются алкоголизацией мужа или изменой жены. Хроническая безденежность или бездетность. Совпадения дат смерти одного члена семьи и рождения другого. Что человек, которого нарекли именем родственника, может странным образом повторить его судьбу…

Психоаналитики называют это «трансгенерационной передачей». Безмолвным предписанием предков жить так, а не иначе. Передачей семейных установок «по наследству». Интересное описание этого феномена можно найти в книгах Анн Анселин Шутценбергер и Вамика Волкана.

Невидимая лояльность семье

На большом клиническом опыте Шутценбергер показала, как «невидимая лояльность семье» заставляет многих из нас проживать жизнь, оставленную в наследство предками. В каждой семье есть традиции, пусть и негласные. В каждой семье есть ролевые ожидания. Положим, в одной семье принято всю финансовую ответственность за младших детей и родителей возлагать на старшего ребенка. В другой хоть один отпрыск должен получить медицинское образование, потому что в роду «все» были врачами.

«Многие отцы или авторитарные матери удерживают при себе сыновей или дочерей, говоря: «Я столько жертвовал ради тебя, поэтому ты у меня в долгу». К сожалению, многие молодые люди включаются в эту игру и не «обособляются» от семьи (согласно выражению Мюррея Боуэна), не устанавливают дистанцию между собой и своей семьей. Они не становятся взрослыми, потому что чувствуют себя связанными обязанностями…»

Навязанная роль

Ребенок либо принимает навязанную роль, либо становится изгоем в собственной семье. Взбунтоваться, пойти против предков могут не многие. На них вешают ярлык «неблагодарных» или «непутевых». Им говорят: «в нашей семье так не принято».

Часто взрослые говорят дитю: «ты так похожа на маму!», «он очень похож на дедушку Петю» или «легкомысленного дядю Сашу»… Страх, что ребенок повторит судьбу не самого популярного семейного персонажа, часто оправдывается. Вырастая, он играет навязанную роль.

А иногда ребенок призван восполнить горе после смерти кого-то из домочадцев. Новорожденного нарекают именем ушедшего и делают его «заместителем». Вамик Волкан рассказывает, как за 6 лет до его появления на свет мистически исчез его родной дядя — Вамик. Позже тело нашли в Мраморном море, недалеко от дома, в Стамбуле.

«При рождении я унаследовал не только его имя, но и желание окружающих возвратить его семье. Моей негласной задачей стало заполнение той пустоты, которую оставило его исчезновение в жизни моей матери и бабушки, и достижение успеха, который, как они думали, мог быть его успехом… И только после того, как я приступил к психоаналитической подготовке, я осознал, что жизнью нашего дома управляет энергия его {дяди} присутствия».

Их скорбь, вспоминает Вамик Волкан, окрашивала все отношения в доме, хотя имя дяди упоминалось редко. Ожидания родных оправдались — сегодня он известный психоаналитик, светило политической психологии, принимавший участие в разрешении многих межнациональных конфликтов на государственном уровне.

Психоанализ, говорит Волкан, дал возможность оплакать потерю, о которой почти не говорили, но постоянно носили в душе, и осознать свою отдельность от личности умершего дяди. Понять – что истинно твое, а что привнесено ожиданиями семьи. Но лишь единицы становятся на путь самопознания. Большинство живет, приспосабливаясь к навязанной роли, формируя «ложное Я».

Синдром годовщины

Еще одна удивительная закономерность, которая наблюдается в семье, – синдром годовщины. «Некоторые люди переживают «юбилейные реакции», когда их дети достигают возраста, в котором они сами пережили утрату. Например, мужчина, мать которого умерла, когда ему было пятнадцать лет, обнаружил, что печаль вернулась, когда его дочери исполнилось пятнадцать».

Анн Анселин Шутценбергер описывает случаи из клинической практики, когда внук заболевал раком в том же возрасте, что и его дед. Дочь попадала в аварию в том же месте и месяце, что и ее отец. Дети людей, переживших газовую атаку при Вердене или в Хиросиме, геноцид, концлагеря и репрессии, начинали страдать от панических атак, кошмарных сновидений, квази-астмы в годовщины празднования памятных дат. К ним словно возвращалась память предков, прошедших ужасы войны.

«Мы объясняем подобное явление как нежелаемое и неосознанное наследие травм от ужасных событий, о которых нельзя говорить (настолько они пугающи). Это травмы невысказанные, приводящие в смятение… проявляются в виде психосоматических расстройств, воспоминаний о травмах, перенесенных другими людьми».

Этот феномен можно отнести к тому, что Юнг называл «коллективным бессознательным». Когда члены сообщества – будь то семья или нация – являются носителями не только индивидуальной памяти, но и памяти предков. Это то «невыраженное» или «невысказанное», что, по словам Фрейда, приходит к нам с «другой сцены».

Таким образом, есть два вида семейной передачи: сознательная и бессознательная. Сознательная – на поверхности — это семейные традиции, привычки, стиль жизни, унаследованные профессии. Бессознательная – это тайное, непроговоренное, травматичное событие, которое, тем не менее, продолжает напоминать о себе в болезнях, травмах, сновидениях.

Как избавиться от «тяжелого» наследства?

Что делать с таким «наследством»? Прежде всего, надо знать – кто мы и откуда пришли? Кем были, как жили и умирали наши родственники? Как они общались между собой? Какие события повторялись из поколения в поколение?

Самый наглядный способ увидеть «синхронную карту семейных событий» (т.е. увидеть, что происходило в одно и то же время у разных членов семьи, даже самых малозначимых для вас) – построить генеалогическое древо, дополненное важными эмоциональными связями. Это называется геносоциограмма или генограмма.

Генограмма позволяет психотерапевту взгнянуть на семейную историю как на систему передачи образцов поведения в системе семьи на современные поведенчиские образцы. Найти те «склеты в шкафах» или артефакты, поведение и взаимоотношение которых бессознательно влияет на поведение и взаимоотношения клиента.

Что важно для составления генограммы? Братья и сестры, сводные братья и сестры, приемные дети, собственные дети, мать и отец, мачеха или отчим, дяди и тети, бабушки и дедушки, все даты рождений и смерти, даты разводов, профессия, социальная ситуация, исторические события, предыдущие партнеры родителей, предыдущие партнеры бабушек и дедушек, дети, умершие во время родов, аборты, хронические заболевания в семье, серьезные несчастные случаи, убийства, самоубийства, умершие в раннем возрасте, члены семьи, от которых отказались или которых держали в секрете, увечья, депрессия, пристрастие к алкоголю или наркотикам, семейные секреты, этническая принадлежность, успехи и провалы, случаи необъяснимых смертей, о которых не говорят.

Метод используется психоаналитиками и семейными психологами как самый эффективный способ выявить унаследованную семейную проблему, травму. Генограмма отличается от генеалогического древа тем, что не стремиться отобразить историческую правду, а показывает психическую реальность семьи. Осознание и проработка повторяющейся из поколения в поколение семейной травмы становится целью терапии и позволяет проститься с «тенями прошлого».

Автор: Елена Глазкова

В публикации использованы материалы из книг Анн Анселин Шутценбергер «Синдром предков» и Вамик Волкан, Элизабет Зинтл «Жизнь после утраты».