ПРАВИЛЬНЫЙ ХОККЕЙ

Захотелось написать про что-нибудь успокоительно неполитическое и по возможности прекрасное.
     Не про клюшку с шайбой, как вы могли подумать. А про то, что меня всегда умиротворяет, – про хокку. Сяду-ка я на своего любимого конька и немного на нем покатаюсь. Подремонтирую душевную гармонию.

     Однажды мне нужно было сформулировать главный (для меня) метод искусства. И я решил, что его следует назвать «принцип хокку».
     Это художественная манера, при которой самое важное и ценное не суется читателю или зрителю под нос, а наоборот, маскируется от невнимательного или неподготовленного глаза какой-то мишурой. Тот, кому эта суть ни к чему, скользнет скучающим взглядом, пожмет плечами, да и отойдет в сторону. Бог с ним, не для него написано, нарисовано, снято.
     Зато тот, кому действительно нужно – адресат, – ощутит укол в сердце. Именно для этого человека "хокку" и создавалось.
     Форма вовсе не обязательно должна быть минималистичной. Я знаю толстенные авантюрные романы, которые написаны не ради приключений, а, скажем, для упаковки некоей идеи или концепции ("Остров сокровищ", например. Или "Имя Розы"). Кому идея неинтересна, следит за сюжетом, который в идеале должен быть вполне самодостаточен.
     Мне кажется, что это вообще особенность всякого сильного произведения искусства: оно всегда на самом деле не о том, о чем рассказывает или что показывает. Потому что если о том – это уже не искусство, а декларация; не fiction, а non-fiction; не живопись, а фотография (хотя среди фотографий тоже встречаются снимки, сделанные по «принципу хокку»).

     Давайте я вам продемонстрирую на нескольких примерах, как «принцип хокку» сработал для меня - в жанрах искусства, в которых я малоискушен и потому медленно «догоняю».
     Допустим, я давным-давно знаю вот эту песню БГ:




     И только недавно, слушая ее на концерте, вдруг понял, про что она: совсем не про анютины глазки и не про божьих коровок, а про то,


что не нужно бояться смерти. Хотя в песне про это ни слова.

     Или вот вам картина не слишком известного импрессиониста Жан-Луи Форена, мимо которой я неоднократно проходил в музее Орсе безо всякого интереса.


     Одно из моих любимых занятий – слоняться по  знаменитой картинной галерее, произвольно остановиться у какого-нибудь малопримечательного полотна и начать в него вглядываться. Иногда обнаруживается, что я, будучи профаном, не распознал «хокку».
     Я-то думал, что Форен изобразил какого-то продавца кружев, желая похвастаться, сколь мастерски умеет выписывать легкую, переливчатую ткань.
     А оказалось, что надо было всего лишь прочесть подпись. Работа называется «Вдовец». Она совсем не про кружева, а про счастье, которое навсегда закончилось и больше не вернется.
     Или вот другая картина, с прямо противоположным мессиджем. Написал ее современный испанский художник  Альваро Реха, последователь Шагала, Филонова и Лентулова. Называется «Апельсиновая мать».


     Картина мне очень понравилась. Я почувствовал в ней некую добрую силу. И решил – пусть повисит какое-то время в спальне. Буду утром просыпаться и получать заряд позитива.
     Я ненаблюдательный. Лишь недавно я рассмотрел на щиколотках младенца следы от гвоздей. Понял, что Madre – это не «мать», а «Богоматерь». Картина же напитана правильной энергией потому что она…  Ну, допустим, про то, что всё страшное примерещилось, было дурным сном. Теперь, спасибо апельсину, который никакой не апельсин, всё хорошо и всегда будет хорошо.
     Вот какой хоккей нам нужен, господа.