Не замечали, что в могучих романах Льва Николаевича Толстого, 185 лет со дня рождения которого мы отмечаем 9 сентября, действие, часто исподволь, но всегда круто поворачивают женщины?

А вы припомните. Нет, не через интриги и романы с могущественными мужчинами, но сами. Своими действиями, решениями, желанием жить по-своему. Каковы же они, толстовские женщины, реальные и литературные?

Мать Мария Николаевна, урожденная княжна Волконская (1790-1830).

9 июля 1822 года обвенчалась с Николаем Ильичом, графом Толстым, который был на 4 года ее моложе. За 8 лет брака в семье родилось пять детей – четыре сына и дочь. Портретов матери будущего писателя не сохранилось, а вот ее дневники и письма свидетельствуют о явной литературной одаренности. Умерла она рано, через полгода после рождения дочери. В памяти своего выдающегося сына оставила образ неземной, возвышенно-духовный.
 

Жена Софья Андреевна, урожденная Берс (1844-1919), дочь московского врача.

Первые годы их брака были счастливыми горячей взаимной любовью. С 1863 по 1888 год в семье родилось 13 детей – 9 сыновей и 4 дочери, из которых до взрослого состоянии дожили пять сыновей и дочь. Софья Андреевна, что бы там про нее не говорили, была не только матерью большого, даже по тем временам, семейства, главой хлопотного хозяйства, но секретарем и издателем своего гениального мужа. Она по нескольку раз переписывала – не на компе, и даже не на «Ремингтоне», а от руки!!! – его бесконечные романы, неизменно возраставшие от варианта к варианту. На определенном этапе понимание между супругами исчезло – он возжелал отказаться от имущества в пользу бедных, а ей надо было думать о том, как обеспечить состоянием сыновей и приданым дочек. Самым большим горем Софьи Андреевны, по ее словам, было то, что она не застала ушедшего из дома и умирающего мужа в сознании…

Были в реальной жизни Толстого кузины и тетушки, разного рода светские знакомицы. С них и были написаны многочисленные яркие литературные портреты, щедро развешенные по страницам его литературных шедевров.

Наташа Ростова и Элен Курагина

Живая, но – пока – некрасивая девочка из Москвы и рано расцветшая петербургская светская львица. До безумия разные персонажи. Но чем они схожи для автора? Тем, что обе − падшие женщины. Да-да-да! И Наташа тоже! Изменила жениху, решив сбежать и обвенчаться с другим. Князь Андрей об этом говорит – падшую женщину надобно простить. Но он-то сам простить не может… А Элен, решив, что с ее красотой все дозволено, заводит любовников направо и налево. Как же распорядился их судьбами автор? Наташу он выдал замуж за бывшего мужа Элен, изобразив ее семейную жизнь в весьма неприглядном свете – эпизод с обкаканной пеленкой стал расхожим… А саму Элен Толстой просто «убил», поскольку, видимо, не представляя, как может развиваться ее жизнь без благопристойного замужества, а таковое ей не светило. Репутация не та…

Анна Каренина и Долли Облонская

И в этом романе нет героинь, полностью устраивавших автора. Очередную падшую даму, Анну, тоже пришлось «убить», поскольку положительной жизненной перспективы у нее не просматривалось. С мужем разошлась, за любовника не вышла… Долли, «изнуренная детьми», также особой симпатией автора не пользуется. В ней ясно угадываются черты Софьи Андреевны, на определенном этапе утратившей любовь мужа из-за того, что погрязла в домашних хлопотах. И графиня Лидия Ивановна, постоянно чему-то всех поучающая, и княгиня Бетси Тверская, которая то ли замужем, то ли нет, от скуки сводившая Анну и Вронского…все, все не то! Нет в этом мире идеальных женщин!

Катерина Маслова и Гаша

Но вот эта незаконнорожденная полуцыганка, приживалка, для развлечения соблазненная заезжим офицером, кажется, весьма симпатична его сиятельству. Тетушки, выгнавшие беременную девчонку, как раз наоборот. И сам соблазнитель с его душевными метаниями, его окружение – все сплошная фальшь. Но ведь изо всех падших женщин, смотрящих на нас со страниц романов Толстого, Катюша Маслова − самая падшая, жительница дома терпимости, пьющая да еще вляпавшаяся в дело об отравлении… Почему такое отношение автора? Из истории создания романа, последнего крупного произведения Толстого, писавшегося с перерывами одиннадцать лет, выясняется причина пристрастного отношения графа к падшим в той или иной степени аристократкам, во-первых, и к торгующей собой безродной простолюдинке, во-вторых.

Известный юрист и общественный деятель А.Ф. Кони в 1887 году поведал Толстому случай из судебной практики – как некий присяжный заседатель узнал в подсудимой проститутке женщину, которую некогда соблазнил и бросил. Взыгравшая совесть подвигла его на то, чтобы выручить женщину, даже жениться на ней, но несчастная так и умерла в тюрьме. Потом Толстой признался своему биографу и даже законной супруге в том, что у него самого случилась подобная история – роман с горничной его сестры, Гашей, которую его благородные родственники прогнали со двора в неизвестном направлении. Тут становится понятным, почему история соблазнения Катюши Масловой выписана так сочно и убедительно. Писатель просто изливал на бумагу муки нечистой совести, словно через полвека просил прощения у погубленной им девушки и даже пытался, через своего героя, как-то исправить положение.

Кроме того, во многих произведениях Толстого – вспомните недлинную, но щемяще болезненную «Крейцерову сонату» – его героини, своей требовавшей любви женственностью медленно, но верно тянут в бездну аморальности других, оказавшихся поблизости людей, почти всегда – мужчин. Что это – попытка хотя бы слегка оправдать свои грехи чужим несовершенством? Мол, они, женщины, далеко не идеальны, испытывают плотский соблазн сами и соблазняют других.

Вот уж что неизменно в романах Толстого, так это то, что загубленной и часто рано оборвавшейся жизнью и за свои, и чужие ошибки расплачиваются единственно женщины. Мужчины же, хоть и остаются один на один с тяжелыми, запоздалыми раскаяниями, но живут же… живут. Хотя кто знает, что хуже.

И мало изменилось с того времени, когда читатели рвали из рук книготорговцев новые книги Льва Толстого… Женщина по-прежнему отвечает за все – и за кулинарию, и за нравственность. Так перечитывайте, хоть изредка, романы классика − может, тогда не возникнет причин бросаться под электричку.

Людмила Белякова