Саундтрек из наиболее актуальной попсы вроде Gotye, Florence + the Machine и Ланы дель Рэй, запредельный гламур на фоне хромакея и дикое количество нарисованных панорам — подход Лурмана рвал и продолжает рвать шаблоны, но нужно жить в каком-то своём закрытом мирке, чтобы думать, будто этой истории требуется здесь и сейчас очередная классическая экранизация. Как давно не нужны они пьесам Шекспира.

Им нужен Лурман, который один такой и никаким Джо Райтом не заменяемый. Дайте ему только Ди Каприо. Он оденет Лео в розовый костюм, а всё, что вокруг него, раздует до масштабов эпика — от погонь по мосту Куинсборо до самих вечеринок в особняке Гэтсби. Скромностью он никогда не отличался. Напротив, Лурман как будто вознамерился проиллюстрировать выражение «ревущие двадцатые» так ярко, как это вообще возможно сегодня технически — и Долину Шлака показывает во всех красках, и панораму Манхэттена, и лошадку, и ресторан на крыше, и звёздочки на небе, и шторм в море, и при каждом удобном случае — красивый полёт камеры. Словно в него вселился Питер Джексон, которого точно также уносит в страну живописных терабайтов уже третий фильм подряд.

Только от эпического гламура можно устать, на что в плохом смысле работает и саундтрек. Дело отнюдь не в том, что Лурман почти избегает самого джаза и даже электросвинг не включил, на худой конец, и поэтому, типа, всё это совсем плохо и пошло — нет, дело в том, что большинство песен просто мимо. Не работают они с картинкой. Единственный трек, который замечательно ложится на происходящее и в целом запоминается, принадлежит Лане дель Рэй, да и тот слишком часто используется, чтобы под конец не надоесть.

Лурман словно сам понимает, что как-то не клеится одно с другим, и норовит заткнуть очередную композицию, особо не пытаясь превратить фильм в клип, как было в «Мулен Руже» с его безумным монтажом и впечатляющей хореографией. Да, там пели, а здесь только подтанцовывают, но это слабое оправдание тому, что в «Гэтсби» нет той страсти. Были бы подходящие треки, остальное приложилось бы.

Этот недобор по музыке и перебор с картинкой, наверное, всё бы испортили, если бы не сама история. Правда, в начале с ней тоже получилось неловко. Из всех больших произведений Фицджеральда «Великий Гэстби» — наиболее совершенное. Оно полно образности, романтичности, трагичности и одновременно доступное, лёгкое и приземлённое. Ничего толком не добавить и не убавить.

Лурман менять её даже не собирался, а вот добавить от себя — попытался, посадив Каррауэя к психоаналитику и заставив писать роман про Гэтсби. Нужно это было, кажется, только Лурману, который без рассказчика никак не может — вечно ему нужен кто-нибудь, много говорящий за кадром. И желательно, чтобы это сопровождалось вылезающими буквами на весь экран (здесь они ещё трёхмерные, на фоне красивых задников — прям мотивирующие открытки из соцсетей).

А просто сунуть рассказчика в картину — не комильфо, ему нужна своя история. В результате Каррауэй из простого книжного наблюдателя не только вырос в полноценную жертву всей этой драмы, но и стал ходячей копипастой герой Макгрегора из «Мулен Ружа». Страдает, небритый такой, самозабвенно выписывает одну цитату из романа за другой.

Стала ли от этого хуже история? Нет. Прибавила жирка разве что. Ну, и криков «не по книжке!» добавилось. Но возмущаться тем, что кто-то что-то переврал, может только

тот, кто читал роман вверх ногами и видел в этой истории то, чего в ней не было. Подобных обвинений фильм уж точно не заслуживает, наоборот — Лурман сохранил все важные образы, красиво подал их и разжевал суть — от зелёного огонька до глаз доктора Эклберга. Магуайр, Ди Каприо, Маллиган и остальные вписываются в образы чуть ли не идеально, и к тому моменту, когда наступает час той самой сцены в душном номере отеля, Фицджеральд чувствуется во всём, как в финале «Ромео+Джульетта» во всём чувствовался Шекспир.

За слоями лоска, хромакея и попсы эта история остаётся тем, чем всегда была — трагедией идеалиста, который поставил всё своё будущее на то, что давно потерялось в прошлом. Однако теперь рассказанная уникальным киноязыком Лурмана, который её никак не испортил.

А потому — до встречи в кино.

Автор статьи: Гоша Берлинский