Дева Пракрити.

 

Алексей Самойлов

 И всё завершилось действительно раньше, в начале ноября: мы таки не дотянули до четырёхлетия проекта. И вовсе не по причине ссоры.

Это была обычная, плановая встреча-сатсанг. ДК города Раменское, зал на 300 человек. В последний момент Лео отказал местному телевидению. Съёмку вели мы и приглашённый Интернет-канал, для передачи «Всё может человек». Инесса, как обычно, была обнажённой. Однако я давно не видел её такой – чересчур вдохновлённой и больно любезной. Не то чтобы ей надоела роль, как раз наоборот: Инесса всегда вносила в образ Девы многое от себя. В этот раз она улыбалась нам больше, чем обычно, подкалывала, обнималась. Назвала Лео «лысым бобиком», а меня – «Димулечкой». И это несмотря на то, что личной жизни нам хватало друг без друга выше крыши. Пусть на Деву Пракрити и мастурбировало всё продвинутое население России, Украины и Белоруссии – мы с ней трахнулись только однажды, и то под грибами в день рождения Лао Цзы.

Итак, после традиционных аплодисментов зала Дева Пракрити закрыла глаза, а Катюха уже собрала вокруг себя толпу страждущих. Нанятый нами стильный охранник находился рядом, впрочем, его услуги требовались нечасто, и мы подумывали о сокращении этой статьи расходов. Начались знакомые вопросы:

– Здравствуйте! Как вы просветлели?

– Это был предел телесной и духовной боли. Я лежала после операции, и мир вокруг меня менялся… – рассказывала Инесса в очередной раз.

Привычные дискуссии – унылая бодяга, давно набившая оскомину.

– Что значит «отбросить своё эго»?

– Здравствуйте! Как вас зовут?

– Павел.

– Павел, это имя – часть вашего эго. Вы хотите забыть его?

– Нет, имя я хочу оставить.

– А что же вы хотите?

– Чтобы моё эго не мешало мне жить.

– Позвольте вашему эго делать всё, что оно хочет.

– Не могу… что-то мне мешает.

– Ваше эго и мешает вашему эго делать то, что оно хочет. Не так ли, Павел?

– Так…

И далее – по второму кругу.

– Здравствуйте! Я Григорий. Меня интересует, как остановить ум.

– Здравствуйте, Григорий. Ум остановить невозможно.

– Но разве просветлённый – это не тот, кто остановил ум?

– Нет.

Женщины спрашивали про любовь. Как обычно.

– Мария, можно вас называть так? Скажите, пожалуйста, как жить, если тот, кого я люблю, меня игнорирует?

– Как вас зовут?

– Света.

– Света, насильно мил не будешь.

– Но мне очень больно…

– Подойдите ко мне. Я обниму вас.

Следующий мужчина сразу же захотел обниматься. Инессу порой сильно колбасило после большого количества чужих энергий. Правда, и способов разряжаться имелось предостаточно, и, к счастью, до серийных убийств и тяжких телесных повреждений пока не доходило.

Микрофон взял ребёнок. Мальчишка лет 10.

– Дева Пракрити, здрасти! – сказал он, краем глаза косясь в шпаргалку.

– Здравствуй, милый, – улыбнулась Инесса и засияла пуще солнышка.

– Мама сказала, что вы волшебница. Я хочу, чтобы вы кое-что сделали прямо сейчас!

– Чего же ты хочешь?

– Верните мне Нестора! Нестор – это мой пёс, – мальчик вытащил из кармана фотографию лабрадора. – Его сбила машина месяц назад, и он умер. Мама сказала, что вы вернёте мне Нестора. Пожалуйста, я очень прошу вас, я очень его люблю!

Инесса слегка привстала с кресла. Я знал, что она сейчас расскажет – про бессмертную душу, про перерождение, про то, что душа собачки вернётся к мальчику, если он возьмёт на воспитание маленького щеночка. Это бы рассказал любой из нас – просто у Инессы получается в сто раз убедительнее благодаря её божьему дару. Но Инесса привстала… и вдруг её колени подогнулись, и она упала. Упала и заорала, грохоча ладонями по полу сцены.

Вадик сегодня отсутствовал, поскольку в Раменском у него жили родственники, и он гостил у них. Лео и я хотели выбежать на сцену, но Катюха сориентировалась быстрее.

– Просим прощения. Мы вынуждены прервать встречу, – сказала она в микрофон, что-то шепнула охраннику и сделала жест нам.

Вопль Инессы был ужасным. Мельком бросив взгляд на зрителей, я даже не увидел, а почувствовал страх в их душах, а кто-то осмелился крикнуть:

– Может, врача вызвать?

– Спасибо, не надо. Мы справимся, – успокоила Катюха в микрофон.

Мы с Лео вынесли орущую и трепыхающуюся Инессу за кулисы. Катюха разговаривала с залом, обещая либо продолжить после небольшого перерыва, либо вернуть всем желающим деньги в кассах. Затем она направилась к представителям СМИ. Охранник был отпущен домой.

Мы аккуратно положили Инессу на диван. Её лихорадило и трясло – мы видели это уже много раз. Но впервые подобное случилось на сцене.

Я позвонил Вадику, и он сказал, что примчится через 15 минут. Наконец, Катюха разобралась с формальностями и вежливо попросила нас покинуть артистическую уборную.

Вскоре она вышла и сказала, чтобы я извинился перед зрителями, а затем объявил о прекращении встречи и возврате денег без объяснения причин.

Прибыл Вадик. Мы с Лео, перебивая друг друга, рассказали ему всё, что видели. Явилась администрация ДК, и мы натравили на неё Вадика. Разборки продолжились, однако наши женщины не пожелали выходить, затаились и заперлись на ключ.

Только спустя час после того, как с Инессой случился припадок, появилась Катюха. Её каменно-тёмного лица было не узнать. Она с сочувствием осмотрела нас, словно ветеринар – подопытных крыс.

– Ну, что там? Что за херня вообще происходит? – еле сдерживался кипящий Вадик.

– Сейчас она выйдет, не трогайте её, – процедила Катюха. – Она разрешила проводить себя до служебного входа.

– Что значит проводить? – встрепенулся Вадик, но Катюха заткнула ему рот ладонью.

Инесса вышла. Она была в верхней одежде, с любимой красной сумочкой. Голову держала прямо – но на нас не глянула и не выразила ни единой эмоции. Она быстро проскользнула мимо, а мы во главе с Катюхой последовали за ней, как за человеком с волшебной дудочкой. По серым коридорам старого ДК, мимо пожилой охраны к служебному входу… Дверь открылась, и мы вывалились в промозглый сырой ноябрь.

Инесса, ничего не сказав и не обернувшись, спустилась по лестнице и быстро зашагала прочь, к автобусной остановке.

– Чёрт знает что! Как это понимать? – не выдержал Вадик и ринулся вперёд.

Катюха схватила его за руку, задерживая. Вадик недовольно стряхнул её с себя.

– Не надо. Не надо идти за ней.

– Она вернётся? – спросил Лео.

– Нет.

– Что случилось-то? – спросил я, вспоминая, что после первой встречи в «Сатнаме» Инесса тоже умчалась домой одна.

– Она просветлела, – ответила Катюха.

– ЧТО???

Мы как стояли, так и застыли тремя кретинами-истуканами на пороге Раменского ДК. Катюха мирно торчала напротив нас, сложив руки на груди. Прошла пара десятков секунд, и мы задвигались, словно игрушечные роботы-манипуляторы. Наши безумные лица, хаотичные жесты, крикливые позы, наше чувство великой несправедливости требовало от Катюхи невозможного! И она, понимая это, буднично повторила:

– Инесса просветлела. Дева Пракрити просветлела. Твоё любимое чудовище, Вадик, просветлело. Наш проект завершён.

– Как завершён? – всё ещё не врубался Вадик. – Что значит просветлела?

Я тоже ни черта не хотел понимать.

– Они нас разыгрывают! Блин, Вадик! Они дурят нас! – я пихнул друга в бок.

– Не дурят, – сказал Лео.

Мы все повернулись к нему. Этот лысый добряк и ушлый провокатор всегда был мудрее всех нас, вместе взятых.

– Если она просветлела, то тогда наш проект будет стоить на порядок больше. Я думаю, что продавать просветлённую намного выгоднее, чем актрису, которая её изображает.

– Ты не понимаешь, – возразила Катюха.

– Лео прав! – затряс меня Вадик. – Надо её догнать! Я позвоню ей. – И он схватился за телефон.

– Не надо. Лео в кои-то веки не прав, – сказала Катюха.

– Почему???

А я молчал. Я с грустью смотрел на Инессу, кутающуюся в кашемировое пальтишко на остановке. Она спасалась от ветра и ждала маршрутку – такая совершенно знакомая и такая непохожая на просветлённую.

– Почему??? – Вадик и Лео схватили Катюху за руки и готовились её распять.

– Потому что мы ей больше не нужны. Она процитировала мне Римпоче – его слова по поводу того, что алчность всегда исчезает последней.

– Аааа! – смекнул Лео. – Она теперь сама по себе будет! Ей не надо никого играть и не нужна команда продажников.

– Она ничего не будет. Ей не нужно себя продавать. Ей не нужно никого играть. Ей не нужно встречаться с людьми.

– Но это был бизнес! У нас контракт! – ходил ходуном Вадик. – Эй, Димыч! Ты чего молчишь? Скажи что-нибудь. Скажи, что продавать просветлённую намного выгоднее, чем…

– Чем кого? – перебила Катюха. – Вспомни, что ты говорил в самом начале. Просветлённым бабам бизнес не нужен.

Вадик прикусил язык, а я указал жестом вдаль:

– Лучше посмотрите на неё.

И мы снова замерли. Мы смотрели на переминающуюся с ноги на ногу Инессу, затем наблюдали, как она среди прочих пассажиров залезает внутрь подъехавшей «Газели». Затем «Газель» взревела дряхлым мотором и тронулась, быстро растворившись в сером потоке машин.

Вадик тяжело вздохнул – он почти плакал. Я никогда не видел Вадика таким удручённым. Катюха замоталась в шарф и подняла капюшон. Ещё год назад я бы обнял её и прижал к себе – однако сегодня сильно мешала дистанция между нами, состоящая из обид и разочарований. Лео вытащил сигареты и выругался в адрес Инессы:

– Какой проект загубила, сучка!

А я лишь усмехнулся. И, чувствуя себя одновременно Наполеоном, Цезарем и царём Александром, коснулся руки Вадика. Он обнажил прокисшее, как весь окружающий мир, лицо, а я негромко предложил:

– Слышь, братишка! Не хочешь стать просветлённым?