«Встреча длиною в тысячи жизней. Я и Владимир»

Книга 2

Автор Анна Саирам

Глава 14

 

« … - До тех пор пока ты будешь испытывать страх, ты не сможешь по-настоящему любить, - молвил Мерлин. – До тех пор пока ты не освободишься от гнева, ты не познаешь истинной любви. До тех пор пока у тебя есть себялюбивое эго, не узнаешь ты, что такое любовь.

- Значит, я вообще никогда не смогу полюбить? – спросил Артур, зная, что страх, гнев и самолюбие – вещи, которые ему приходится испытывать довольно часто.

- О, это тайна, - ответил Мерлин. – Как бы ты ни был загрязнён, любовь всё равно тебя найдет и будет работать над тобой до тех пор, пока ты не сможешь полюбить…»

Дипак Чопра, «Путь волшебника» 

Вечером нас пригласила остановиться у себя молодая участница семинара, которая предоставила свою уютную комнату в обмен на то, чтобы принять участие в занятиях на семинаре. Уже потом к концу августа я пришла к тому, что останавливаться в гостинице – намного удобнее и комфортнее. Понять мне это помог Владимир в очередных наших шумных дебатах по теме «Любовь-нелюбовь к себе», но об этом я напишу в последующих главах.

А в тот вечер я решила лечь пораньше, тем более после семинара мы пили чай в клубе «Единство», потом добирались, разбирали вещи. Я слышала, как Володя уходил в магазин, потом разговаривал с гостеприимной хозяйкой Машей. Я свернулась калачиком на развернутом диване, повернувшись лицом к стене, и не слышала, как он вернулся. Проснулась я от того, что каким-то внутренним чувством ощутила присутствие другого человека в полутемной комнате.

- Аня, ты спишь? – услышала я вдруг тихий голос Володи.

Я молчала, потому что отвечать мне почему-то не хотелось.

- Аня, не спишь ведь, я знаю…

- Я уже спала, Володя, - ответила я сонно.

- Можешь повернуться ко мне, пожалуйста?

Вздохнув, я повернула голову и увидела, что мой друг был под глубоким «шефе». Я удивленно посмотрела на него, потому что вид у него был чрезвычайно необычный и какой-то, я бы даже сказала, загадочный. Он сидел рядом, и в свете голубого ночника голова его казалась окаймленной ореолом святого. Кудрявая смешная прядь выбилась из хвоста длинных волнистых волос, которые он собирал сзади и так непосредственно, по-детски, висела завитушкой на его гладком лбу. Меня это немного развеселило, и я повернулась к нему, вдруг встретившись с взглядом, как мне показалось,  неземного человека. Я застыла ненадолго в каком-то удивленном оцепенении. Да, на меня смотрел не Володя. Я хорошо знала его взгляд. Точнее это был Володя, но что-то было в нём не то, я это точно знала. Какая-то незнакомая мне еще доброта, непосредственность и непринужденность струилась из всего его существа.  Я мягко уложила его на спину, а сама взобралась к нему на грудь, чтобы лучше всмотреться в его влажные глаза, которые казались пьяными и одновременно божественными. Я не могла поверить, в них было столько любви и нежности, что это ввело меня в замешательство.

- Спасибо, - сказал мой полуночник  тоном голоса, которого я тоже никогда не слышала, вернув меня назад в комнату.

- За что? – изумилась я.

- За то, что повернулась ко мне.

Я улыбнулась в замешательстве.

Он положил одну руку под голову, а другой стал нежно дотрагиваться до моих чуть мокрых, не успевших высохнуть, волос.

Мне не хотелось ничего говорить. Тишина, казалось, говорила сама за себя.

- Я ещё хочу сказать тебе спасибо …

«Что с ним? Неужели что-то произошло?» - вертелись вопросы у меня в голове.

Поставив два кулачка друг на друга, я уперлась своим подбородком на них, наши глаза опять встретились, и я удивленно спросила:

- А теперь за что?

- За то, что я впервые встретил такую женщину, как ты.  Ты – необыкновенная и…

Я удивленно хлопала ресницами.

- И я восхищаюсь тобой. Восхищаюсь, как ты живешь в этом мире, как стараешься всё принять. Ты даришь тепло…

- Ты никогда мне не говорил об этом… Даже, когда был пьяным.

- Жаль, - он улыбнулся и продолжил, - значит, говорю сейчас.

Своей тыльной стороной ладонь Володи мягко очерчивала контуры моего лица.

- Ты очень красивая, Аня…

Я почувствовала, как слеза покатилась по моей щеке.

- У тебя такая бархатная кожа…

- Что с тобой, Володя? Это ты? – я не верила, что Володя мог такое говорить мне.

- Это я, - улыбнулся он, - продолжая гладить теперь уже мое лицо.

- Не верю…, - тихо произнес мой голос.

- Я тоже. Я соскучился…по себе, - вздохнул он в тиши.

Квартира, в которой мы остановились, находилась на первом этаже, окна комнаты  выходили на входную дверь. Было слышно, как в подъезд зашла молодая парочка, весело хихикая о чем-то своём.

- Ты плачешь, милая?

- Разве я плачу?

- Да, я это чувствую. Почему?

- Не знаю, почему я плачу, - замолчала я. - Наверное, потому что я вижу тебя впервые…Тебя истинного…

Володя прильнул меня к своим губам и поцеловал так, как никогда не целовал. Я касалась его губ и чувствовала одновременно, как слезы душат меня всю изнутри то ли от любви, то ли от встречи, которую я по-настоящему ждала много жизней.

- Я люблю тебя, Анюта, - Володя утирал мои слёзы и его глаза блестели в свете ночной лампы, выражая любовь, сострадание и понимание одновременно. - Не плачь, прошу тебя.

- Хорошо, - произнесла я чуть слышно, кивая, а сама готова была разрыдаться во весь голос. – Просто я думала, что ты вообще не можешь любить…любить сердцем…

Володя опустил ресницы и помолчал какое-то время. Обняв меня, он произнес искренне:

- Могу…

Никогда еще я не ощущала его так близко от меня, не в физическом смысле, а в смысле духовного соприкосновения! Никогда не были мы так распахнуты сердцами навстречу друг другу! Только сейчас в эту тихую питерскую ночь через четыре месяца после нашего знакомства я не чувствовала между нами никаких барьеров, никаких масок, никаких границ, никаких ролей, никаких «олимпийских тренировок», контрактов, условий, экзаменов и никаких зачётов! Мы говорили, и я плакала, ощущая всеми фибрами своей души, что чувствуем мы, как души там, где нет воздействия завесы, где мы едины, как одно большое целое, где мы есть одна Семья и всеобъемлющая безграничная безусловная Любовь.

«Что со мной? Что с нами? Что происходит? – думала я в тишине, утирая бегущие сопли, которые теперь уже ничем нельзя было остановить.

- Я скоро приду, Володя. Мне нужно умыться.

- Хорошо. Я тебя жду.  Аня, только не плачь больше, слышишь? Ведь всё хорошо, - задержал он ласково мою руку в своей.

Я смотрела на себя в зеркало ванной комнаты, шмыгала носом и умывала лицо.

«О, мой Бог! Если бы не слёзы, то я бы подумала, что это мне снится. Сколько раз я видела его пьяным, но сейчас происходит что-то другое! Даже не могу понять что, - думала я, находясь под впечатлением от происходящего. -  Да и зачем понимать?»

Когда я вернулась, то Володя уже спал, как ребенок, повернувшись на левый бок, и чуть слышно посапывал.  Кудрявая смешная завитушка мирно покоилась теперь уже на цветной подушке, а поза младенца, покоящегося в утробе матери, заставила меня улыбнуться в умилении. Я нежно укрыла большого ребенка и легла рядышком.

« Всё хорошо, - говорила я сама себе, не зная зачем, и продолжая улыбаться,  проваливалась в глубокий сон, - всё хорошо, Анюта, люблю тебя, родная, и спасибо всем…»

 

Продолжение следует…

Московская Школа Вознесения