Это – начало сюжетной кульминации, да?


Еще нет… Повязка на глазах – ведут по коридорам – вводят в допросную комнату – ставят на колени лицом к стене. Это – стандартная процедура. И тут я слышу за спиной незнакомые голоса. Разговаривают трое мужчин – раньше ни один из них меня не допрашивал.

Голоса мужественные и, судя по выговору, принадлежат людям значительно более интеллигентным, чем те офицеры, с которыми мне приходилось общаться прежде.

Я не знаю языка и не понимаю, о чем они говорят. Но голоса – очень "правильные", голоса истинных воинов, голоса мужественных людей, с которыми я могу прямо
общаться "от сердца к сердцу"…

Они понравились мне – с первого услышанного мною звука. Однако до общения еще далеко: ведь я для них пока что американский шпион, враг. А такие люди с врагами не церемонятся и ни на какое компромиссное общение не пойдут.

В то же время я понимал, что это как раз и есть "тройка" – то, что заменяет здесь суд – эти люди призваны решить мою судьбу, и их решение будет окончательным… Я должен заставить их выслушать меня.

Но как?... И тут они обращаются ко мне через переводчика – я слышу приятный молодой женский голос – и идеально чистый русский язык… У меня буквально сердце замерло.

Девушка-переводчик! Та, о которой предупреждал мой Ангел-хранитель! И я говорю: "Девушка, мне тебя послал сам Господь.

Я видел сон – мне необходимо произнести свою решающую речь, она займет минут сорок, но они должны ее выслушать, потому что я буду говорить из глубины своего сердца и обращаться буду к их сердцам, ведь я им не враг, хотя они меня таковым и считают.

" Тут иранцы вмешались – раздраженно так это – на своем языке начали требовать от нее, чтобы она прекратила со мной общаться, а только переводила их вопросы и мои ответы. Она перевела им то, что я сказал.

Я почувствовал, как еще более усилилось их раздражение. "Какая речь?! Какие сорок минут?! Мы задаем вопросы – он отвечает!" Тогда я сказал, что отлично понимаю их отношение ко мне, понимаю, что нарушил закон, и готов понести наказание.

Я сказал, что готов к смерти и самой смерти не боюсь. Но есть закон, который превыше всех других человеческих законов, который одинаково действует всегда и везде – независимо от политической системы, религии, нации. Этот закон –закон сердца.

И мое обращение – обращение к ним не от меня лично, но от лица именно этого самого высшего человеческого закона.

Поэтому я прошу их выслушать меня. Не важно, каков будет их приговор для меня лично, однако ведь могут быть и другие люди, которые окажутся на моем месте
– такие же, как я – те кто не собирается причинять зло народу Ирана, кто считает всех людей братьями и желает их стране лишь могущества и процветания…

И если они выслушают меня сейчас, то, возможно, в будущем смогут лучше различать врагов и честных людей…

И я начал говорить. Слова, которые, вроде бы, забылись, сами собой  полились из моего сердца. Судьи замолчали – это был монолог. Я говорил, девушка-переводчик переводила…Прошло минут сорок. Я сказал все и замолчал. Они тоже не произносили ни слова.

Несколько минут гробового молчания… А когда они стали обсуждать между собой то, что я сказал, я вдруг услышал, что голоса их утратили свою жесткость и даже как-то немного …

Девушка вообще расплакалась и, всхлипывая, сказала: "Голтис, вроде бы, все хорошо…"Минут пять они совещались. Потом один из них – наверное, старший по званию – заговорил. Девушка переводила: "Голтис, ты знаешь, произошло чудо.

Твои слова произвели переворот в наши душах и в наших сердцах. Мы не будем говорить много слов. Ты свободен." Девушка после того, как перевела эти слова, просто разрыдалась.

А они говорят: "Голтис, иди в  камеру, возьми вещи, попрощайся с друзьями… Мы ждем тебя для последнего слова." И я слышу, что плачет не только девушка, их голоса – голоса этих мужественных людей, высоких чинов госбезопасности перманентно воюющей страны – тоже дрожат…
 

Ты пришел в камеру, сказал, что тебя отпускают… Каково другим узникам было такое услышать – им-то ведь предстояло там остаться и погибнуть?.. Тяжело, наверное, новость пережили… Кто-то, наверное, в депрессию впал, кто-то – обозлился… А кто-то завидовал… Да?

О! А вот теперь – кульминация сюжета…Итак,
проводят меня по коридорам, открывается дверь камеры…

Это как раз и был тот самый заветный миг, ради которого вся история со мною и приключилась… Самое мощное переживание в моей жизни… Снимаю с глаз повязку и вижу – двенадцать пар сияющих радостью глаз.

Они все поняли – и то, что я вспомнил свой  текст, и то, что меня выслушали, и даже то, что судьи не только не приговорили меня к смерти, но и признали полностью невиновным…

Пять минут молчания, взгляды глаза в глаза… Я заглянул в душу каждого из двенадцати – и везде прочел только
одно: неуемную радость по поводу моего избавления…

Ни единого даже  малейшего намека на депрессию, злость, зависть…

Представляете – каждый из них был обречен на мучительную смерть. Завтра, послезавтра, через неделю, через месяц – всех их ждали руки палача… Каждый знал, что пощады не будет.

И каждый радовался, как ребенок, моему  спасению – спасению совсем чужого человека, иноверца!.. Не то, чтобы
зависти – даже тени сожаления не было во взгляде ни у одного из них!

Я это видел – вот за что я безмерно благодарен Господу.

Именно в тот миг я понял, что на самом деле есть истина жизни, истина Пути  Сердца. Истина самоотречения и любви, которых ждет от нас Бог. И я не сдержался – из моих глаз потекли слезы…

А они подумали, что им померещилось, что на самом деле все наоборот – и я по-прежнему обречен – точно так же, как они… На лица всех двенадцати упала тень жуткого
разочарования и  неподдельного ужаса. Я понял, что и это – тоже  совершенно искренне…

Они о чем-то быстро заговорили между собой,а потом спросили у того, кто владел английским: "Голтис – он что, не вспомнил?! Он не свободен?! Почему он плачет?!" Тот перевел вопрос. Я  ответил: "Со мной все нормально, братья, я свободен.

Но как я могу радоваться, зная, что вы остаетесь здесь? Я увидел в ваших душах высшее откровение жизни – радость по поводу спасения чужого человека, иноверца – и это в то время, когда все вы обречены. Вот что омрачает радость моего избавления…"

И тут снова – всплеск радостного веселья. Они начали меня обнимать, трясти, если бы не было потолка – наверняка стали бы качать… Это было чудо, высшее духовное откровение!..

Им было в тот момент наплевать на их собственную судьбу – каждый из них радовался моему спасению, как своему собственному!

Ну, и, разумеется, быстренько начали вытаскивать из загашников все, что было вкусненького, и принялись уговаривать меня поесть – типа отметить с ними мое чудесное избавление.

Но я говорю, что нельзя мне на девятый день сухого голодания есть – если поем, то свобода мне уже не
понадобится. Так, чуть-чуть какого-то сухофрукта пожевал и выплюнул… Они согласились, что и правда – нельзя.

Разве ради того мне избавление вышло, чтобы я от заворота кишок загнулся? Стали прощаться. И я услышал слова, которых никогда не забуду: "Голтис, ты знаешь, твой
Бог оказался сильнее нашего, так помолись Ему за спасение наших душ".

Я пообещал. Постучал в дверь. Мне завязали глаза. Вывели из камеры. 

Провели по коридорам. Заводят в комнату, снимают повязку. На столе – деньги.

Говорят: "Вот, Голтис, все деньги, которые были у тебя в
момент задержания. Пересчитай…" Я говорю: "Да Бог с ними – с деньгами, вы мне жизнь подарили и свободу – деньги себе оставьте."

"Нет, – говорят, – так не пойдет, закон есть закон – пересчитай и забирай. Нам  твои деньги не нужны…"

В-общем, заставили-таки меня деньги пересчитать –
ни один доллар не пропал, все вернули полностью.

Говорят: "Машину твою мы разобрали всю до последнего винтика, все обыскали. Вот ключи – проверь исправность автомобиля и наличие всех подарков, которые в машине лежали." А там их больше сотни было. Ничто не пропало.

"Вот, – говорят, – твоя камера, фотоаппарат…" Больше всего меня поразило знаете что? Вместо конфискованной кассеты с записью они выдали мне точно такую же – чистую, в заводской упаковке… Специально в Мешхеде купили в магазине. Вот так…

А ведь могли забрать все…

Меня – как шпиона – к стенке, машину –  конфисковать в пользу ведомства госбезопасности, деньги – поделить, им еще бы премии выдали и по службе благодарность объявили бы.

А может, и повысили бы в званиях… Вот вам и мусульмане… Раскрыли сердца свои перед иноверцем, которого врагом считали, поверили – и поступили честь по
чести…

И вот, когда мы уже с ними прощались, я говорю: "Парни, еще пару слов позвольте? Много времени вашего не отниму, но сказать должен…

Говорить буду от сердца – поверьте мне еще раз, как поверили пару часов назад." И я стал в таком "конспективном формате" рассказывать им истории всех
двенадцати сокамерников. Минут  двадцать рассказывал.

Они выслушали, посовещались немного и говорят: "Знаешь, сегодня день чудес. Второе чудо случилось – мы даем тебе слово Шариата, что никто из твоих друзей не будет казнен.

Мы пересмотрим все дела. Кого-то отпустим, кому-то придется срок отсидеть, но в живых останутся все
двенадцать… Мы все поняли."

Я им поверил – они говорили искренне. Такие люди слов на ветер не бросают… Я видел их глаза. Жаль только – не видел я того, что творилось в камере, когда узникам объявили о помиловании…

Все что ли?

Почти, но не совсем. Сажусь в джип, по компасу еду
– ориентироваться по их дорожным знакам невозможно – выставил азимут, пробираюсь по Мешхеду в направлении Сиракса. И в зеркало поглядываю: за мной "хвост".

Ну, это естественно – решили меня немного "проводить". И тут я понимаю, что сейчас у меня закончится бензин. Денег иранских нет. Доллары поменять по закону я могу только в банке.

Расплачиваться за товары и услуги валютой – опять угодить туда, откуда только что выбрался. А "хвост" не отстает.

Не было бы его – расплатился бы валютой – там ее охотно принимают, хоть и наказуемое это дело… Пять лет тюрьмы за расчет в валюте или обменные операции между частными лицами. Только в банке…

А банки все закрыты – вторая половина дня уже…
 Понимаю: придется ночевать в Мешхеде – ждать завтрашнего дня, чтобы деньги "по-правильному" обменять и заправиться.

Абсурд! Ну как я теперь – после всего, что произошло – могу такое вытерпеть? Никак не могу…  Подъезжаю к заправке – прошу залить полный бак, даю десять долларов – но так, чтобы человека не подставить – говорю: "Аккуратно, за мной хвост…"

Он быстро прячет деньги, кивает, наливает полный бак – все прошло гладко, парни из машин сопровождения 
ничего не заметили…

Слушай, видеокамеру они тебе отдали, отснятую пленку заменили… А фотоаппарат? И то, что ты нелегально снимал в Бандрабасе? Пленки, которые я в Бандрабасе снимал, они проявили.

Спрашивали: "Голтис, это ведь компромат на нашу страну, так ведь?" Я им ответил, что снимал для себя, а вовсе не для публикации. "Вы же, – говорю, – видели мое кино – там все о красоте вашей страны…" Короче, закрыли они на мои фото-опусы глаза…Да… В-общем, заправился, купил за доллар ящик
цитрусовых, пробрался сквозь путаницу улиц, выехал за город… Смотрю – "хвост" отстал. За городскую черту меня
вывели, развернулись – уехали. На закате остановился на том месте, где меня арестовали, посмотрел на солнышко и отправился в Сиракс.  Ребята тебя там все еще ждали?  Разумеется. Сказали, что будут ждать – и ждали.

Это не те люди, которые говорят и  не делают. В Сираксе возле гостиницы стояли их машины. Я спросил у служителя, в каком номере парни остановились. Подхожу к двери, слышу – бу-бу-бу – разговаривают. Слов не разобрать, но голоса – грустные-прегрустные…

Я захожу – и тут история заканчивается…

Опубликовано 2010 Март

Источник http://www.goltis.info/ru/comments/raskryt_serdce/P0/