ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ(продолжение)

ВВЕДЕНИЕ

 

В жизни каждого человека происходят события, способные изменить его жизнь и определить его развитие на долгие годы. Совершенно не безразлично для будущего этого человека является ли это событие результатом его свободного выбора или вмешательства чужой воли, активным взаимодействием человека со своей собственной жизнью или жертвой этой жизни. Калейдоскоп событий превращает выбор в нечто привычное в нашей жизни или в… проклятие, от которого мы бежим всю жизнь, сломя голову, но он, всякий раз, настигает нас в своей неотвратимости.

В жизни каждого человека происходят события, позволяющие прикоснуться к еще непознанному им миру, открыть недоступные ему до сих пор истины. Таких событий в моей жизни оказалось не одно и не два, как, впрочем, и у любого другого человека.

Год 1972, Тверь. Встреча с женщиной 42 лет, матерью двух сыновей, профессором кафедры анатомии медицинского института, занимающейся изучением законов функционирования мозга. "Мозг человека, - сказала она, - это нечто непостижимое, чем больше мы знаем о нем, тем более непонятными и непредсказуемыми кажутся его феномены. Сегодня никто не может представить себе степень воздействия на человека программирующей силы его собственного мозга. Люди вопиюще легкомысленны, они разбрасывают и мысли, и слова то тут, то там, утрачено значение слов и мыслей - и те, и другие начинают напоминать дребезжащие игральные кости в трясущемся стаканчике. И мысли, и слова мстят за безразличие к ним. Моему мужу было 35 лет. Это был здоровый, сильный и волевой человек, врач-хирург. Мы прогуливались по аллее парка. Впереди бежали наши очаровательные близнецы, им было тогда по 3 года. Мой муж сказал, глядя им вслед: "Вырастить их до 15 и можно умирать". Ровно через 12 лет, день в день, мой муж скончался от рака. Не знаю, научилась ли я чему-то, но к своим мыслям и словам я стала относиться с величайшей осторожностью".

Событие, реанимирующее в моей памяти трагичность и неотвратимость этой "программируемой смерти" произошло в 1985 году. Оно заставило всерьез задуматься над реальным, иногда, зловещим смыслом наших мыслей и слов, попытаться проникнуть в тайны их метаморфоз, когда они, словно оборотни, предстают перед нами в своем катастрофическом обличии, когда мы уже не способны свернуть и, как завороженные, обречены "идти до конца", по нами же самим разработанному сценарию.

Год 1981, Одесса. Друзья обращаются ко мне с просьбой о консультации. Человеком, нуждающимся в помощи, оказался мужчина 47 лет, назовем его Эдуард, живший 12 лет с женщиной старше его на 15 лет, с которой он, чуть ли не накануне нашей встречи, расстался, адвокат по профессии, пользующийся известностью и весьма успешно практикующий. Что же заставило этого человека, на первый взгляд преуспевающего и вполне благополучного, обратиться к психотерапевту? Эдуард жаловался на импотенцию, причем, неспособность к эрекции у него проявлялась только к одной женщине и которая, как он полагал, не любила его, но терпела, поскольку проявляла явный интерес к тем материальным благам, которыми Эдуард ее обеспечивал в избытке. Столкнувшись с неизбывной фальшью и лицемерием в столь неизмеримо близких отношениях, Эдуард все острее испытывал чувство дискомфорта, безысходность, тоску, почти физическое ощущение удушья... Эдуард не способен был смириться с переживаемой им реальностью, когда он любил горячо и страстно, но взамен получал безразличие, а в лучшем случае притворные улыбки и имитацию оргазма. Весь мир его "Я", еще недавно яркий и многогранный, сфокусировался в одной точке, в которой слились воедино сознательное и бессознательно, превратив его в марионетку собственных переживаний. Их жало разрывало его душу, пробуждало в нем забытое чувство никчемности и ненужности, заполняло его мучительной неуверенностью в себе, которые в последние годы удачно компенсировалась профессиональными успехами. Эта неуверенность в себе как в человеке и мужчине, которого, не смотря ни на что, отказываются полюбить, разрушала в нем чувство безопасности и ломала привычные, годами наработанные, сексуальные связи. Он ощущал себя потерянным и опустошенным. Он не мог ни разобраться в ситуации, ни понять ее и, тем более, принять какое-либо конструктивное решение, он утратил контроль и над собой, и над ситуацией.

Эдуард молчал и пристально смотрел на чернильное пятно (тест Роршаха, I таблица). Создавалось ощущение, что взгляд его лишь скользит по таблице, но обращен он, в действительности, в глубины его собственного "Я", он пытается отыскать образы, звучащие в нем своим прошлым и настоящим. Внимание Эдуарда привлекли черные точки, ясно различимые на серой, в подтёках, текстуре пятна. Он заговорил: "Это - глаза, конечно, это - глаза, именно глаза, их ни с чем невозможно спутать. Глаза, сквозь пелену полутеней и полутонов, и близкие, и далекие, почти мираж, какой-то навязчивый мираж, они, точно буравчики, сверлят, от них невозможно оторваться". Эдуард всматривался в пятно, ни на секунду не отрываясь от его черноты, и она проникала в него, заставляя цепенеть от ужаса.

"Почему-то это пятно будоражит меня, оно что-то напоминает мне, но я не могу понять что именно, мысль ускользает от меня", - сказал Эдуард. Безусловно, этот образ, который он разглядел в таблице, имел для него какое-то особое значение. Никого лучше на роль Главного Лицедея нельзя было придумать, и "глаза" превратились в Главного Героя рассказа, который Эдуард "извлек" из себя почти на одном дыхании.

"Мне пришлось как-то побывать в катакомбах. Когда я шел по одному из подземных коридоров, сверху, откуда-то из-за угла на меня вдруг, у меня создалось такое впечатление, что на меня смотрят какие-то два очень таких понятливых и, вместе с тем, холодных глаза. Мне стало очень страшно. И вместе с тем очень хотелось посмотреть в эту сторону и разобраться в том, что это такое. Наконец, я поборол себя и все-таки остановился и стал внимательно смотреть вверх. И, когда я осветил фонарем, имевшимся у меня, луч осветил эту сторону стены, то я убедился в том, что это не глаза, выступы... немного другого цвета, которые на фоне стены создавали иллюзию вот жен... иллюзию человеческих глаз. А когда я присмотрелся, то мне эти точки уже не казались глазами, казались из-за своей округлости, такой… просто женской грудью".

Рассказом это не назовешь, но Эдуарду удается раскрыть контекст образа "глаза", что при обычном описании, как правило, недоступно ни пациенту, ни терапевту. Обнажение его внутренних противоречий продолжается, более того, активизируется, когда он предпринимает попытку проанализировать свой рассказ. "Ведь это уже не мои переживания, а что-то другое, здесь я освобождаюсь от своей удавки, мне кажется, я способен на объективность", - говорит Эдуард.

Эдуард: "Катакомбы - это подземелье. Когда человек попадает в катакомбы, у него возникает состояние ужаса, страха".

Психолог: "Подземелье способно внушить страх, как мне кажется, когда ты там не по своей воле, когда ты несвободен, когда подземелье - это твоя тюрьма".

Эдуард: "Подземелье всегда связано с мыслями о смерти, потому что человек умирая, попадает в землю. Подземелье всегда ассоциируется со смертью. Глаза пола не имеют..., но я почему-то хочу скрыть, что мне везде мерещатся женские глаза, скрыть от себя самого".

Психолог: "Почему подземелье, смерть и женские глаза сплетаются в единый узел, что их сближает? Ты чувствуешь, что между ними есть что-то общее и стараешься избежать этого понимания, как ты говоришь: "скрыть от себя самого!"

Эдуард: "Понятливые и холодные глаза могут быть у человека рассудительного, трезвого, расчетливого. Я вижу в этих глазах любопытство, какую-то отстранённость от всего, что происходит вокруг...".

Психолог: "Трезвость и расчетливость глаз, любопытство, отстранённость... интересно, зачем это все глазам, что они задумали? Они отказываются чувствовать, они пытаются манипулировать тобой?

Эдуард: "...Но, наверное, так и надо - вокруг... подземелье..."

Психолог: "Ты пытаешься для себя оправдать поведение глаз, объяснить, почему глаза не проявляют своих чувств в этой ситуации подземелья, для тебя катастрофически близкой к смерти? Может быть, чувства глаз были бы действительно уместны здесь, возможно это были бы чувства сопереживания, соучастия? Но глаза способны только на расчет и отстраненность!"

Эдуард: "Место действия - катакомбы, они введены неслучайно и должны отражать состояние неизвестности, которое всегда может быть навеяно образом катакомб с его множеством ходов, лабиринтов, во-первых".

Психолог: "Ты решил вспомнить детство: ты не хочешь анализировать, ты решил заняться пересказом собственного рассказа, так сказать, для напоминания?!"

Эдуард: "Во-вторых, чувство страха у автора сменилось желанием познать эти глаза, не смотря на то, что эти глаза вызывают у него отрицательные эмоции, чувство какой-то неприязни".

Психолог: "Эти глаза вызывают у тебя неприязнь и чувство страха, но, тем не менее, ты лезешь в.. пасть дракона. Ты называешь это "познанием"?!"

Эдуард: "По крайней мере, автор не показывает, что эти глаза ему не понравились.

Психолог: "Почему?"

Эдуард: "Я стремлюсь познать, понять до конца".

Психолог: "Почему, почему до конца, до какого конца? Разве познание не бесконечно?! Почему "познание" и "конец" - в одном узле?

Эдуард: "Что же заставляет Автора...меня стремиться к познанию?! Наверное, здесь есть элемент испытания себя, как человека. Желание через познание этих глаз проверить себя, добиться своей цели через этот страх, этот ужас. Это, несомненно, самоутверждение!

Психолог: Интересное у тебя получается испытание - ты испытываешь себя через познание, почему-то познание у тебя превращается в борьбу?! Познание и борьба, с твоей точки зрения, признаки Homo sapiense?! Но это познание глаз, глаз женщины, "желание познать" - это камуфляж. Здесь "познать" - это проявление сексуального влечения, это стремление обладать этой женщиной. "Обладать женщиной" - твоя цель без излишней драпировки. Женщина вызывает у тебя страх и ужас, но ты не чувствуешь в себе способности отказаться от этой женщины-цели, ведь это же вопрос твоего самоутверждения! Боже, избавь тебя от неудачи! Глаза...,глаза как упрек, глаза, как агрессия, глаза как предупреждение об опасности, но ты не замечаешь предостережения, ты готов балансировать между жизнью и смертью, ведь "конец" - это смерть, она не может быть чем-то другим! Ты теряешь способность видеть, ты входишь в этот порочный круг: "познание, испытание, желание овладеть, подчинить глаза, проверить себя, самоутвердиться через преодоление ужаса и страха, желание самоутвердиться посредством сексуального контакта", высокий риск неудачи и непомерная цена этой неудачи. Прыжок из неудачи в... смерть, третьего не дано!"

Эдуард: "Но это познание не спокойное, философское, а познание через борьбу с самим собой, через борьбу вообще, через преодоление каких-то препятствий серьезных, и это подчеркнуто в рассказе словами: "...и преодолев это чувство испуга, я решил все же посмотреть в эту сторону". Это познание проходит через борьбу, через препятствие - вот это важно! Очень!

Психолог: "Как я понимаю для тебя важнее борьба, как преодоление чей-то воли, воли глаз, например, и самоутверждение посредством этого преодоления, сущность познания отходит на второй план".

Эдуард: "Рассказ как бы дает пищу для понимания чувства автора. Это, какое-то, сочетание чувства ужаса и любопытства. Ну, такое чувство часто испытывает человек, когда он боится чего-то, очень боится чего-то, вместе с тем, несмотря, что чувства направлены на то, чтобы уйти от этого, чего он боится, избежать встречи с ним. Вместе с тем, это как глубина, как глубокое место в воде, как омут, он тянет тебя".

Психолог: "В омуте, как известно, гибнут, из него не возможно выплыть!"

Эдуард: "Эти глаза как омут, они тянут меня и заставляют… тебя все же идти туда… или высота, хотя ты этого боишься. И уже справиться с этим желанием тебе трудно, ты уже не можешь. Если думаю об этом, в конце концов, приходишь к необходимости это совершить, чтобы ликвидировать это состояние ужаса и придти к финишу, к какому-нибудь концу, любому концу, но концу".

Психолог: "Что такое конец, какой конец?"

Эдуард: "Пройти этот путь до конца - это, значит, съесть все то дерьмо, которое меня ожидает, я понимаю, что делать этого не должен, чувствую порочность того, что совершаю, но остановиться не могу. Я должен пройти этот путь. Это - моя судьба".

Психолог: "Ты понимаешь, что это порочный путь, но остановиться не можешь, не можешь победить свое желание власти над тем, что тебе недоступно, власти над этой женщиной?!"

Эдуард: "В рассказе действительно победило желание разобраться во всем, и это победило чувство страха".

Психолог: "Чувство страха тебе оберегает. Страх - это индикатор опасности. Поборов чувство страха, ты, фактически, отказался от своего внутреннего голоса, который подсказывает, что нужно делать, а что не нужно делать ни в коем случае. Внутренний голос говорит: "Не приближайся к этим глазам, они опасны, не приближайся к этой женщине, не пытайся овладеть ею, это может стоить тебе жизни". Но ты одержим манией самоутверждения, самоутверждения любой ценой. Ты не желаешь прислушаться к мудрости внутреннего голоса, и потому ты становишься беззащитным".

Эдуард: "Но автор все же приостанавливается, как следствие этого желания познать, приостанавливается. До этого он двигался, не смотря на то, что глаза на него смотрели. Единственно, что заставило его остановиться - это стремление к познанию, не чувство испуга, а стремление разобраться".

Психолог: "Познание - это сексуальный контакт с этой женщиной, "разобраться" - это попытка понять, что мешает тебе быть эффективным в этом сексуальном контакте. Ты не хочешь знать всей правды о себе, и потому ты называешь все это по-другому. Ты не хочешь видеть своей реальности, но от твоего желания реальность не способна исчезнуть".

Эдуард: "Прежде всего, все идет от чувства, в данном случае, чувства страха, все идет от чувственной сферы к рациональной, к мышлению, к уже спокойному мышлению, а не наоборот. Вот это - первое!

Психолог: "Ты пытаешься рационализировать ситуацию, найти приемлемое объяснение всему происходящему с тобой, ты защищаешься от самого себя. От себя ты спрятаться можешь, но от реальности - никогда!"

Эдуард: "Второй момент, когда включается рациональное мышление, то есть желание познать...

Психолог: "Ты не слышишь меня?! Все мысли, все усилия - на создание убежища?!"

Эдуард: "Это... это желание познать не носит общий характер - познать ради того, чтобы познать. А познать ради...ради... того..., чтобы покончить с этим состоянием...страха.

Психолог: "Покончить - ценой жизни?!"

Эдуард: "Чувство страха действует, пока предмет оказался непознанным. Желание избавиться от этого чувства страха или... убедиться, что грозит какая-то реальная опасность. По крайней мере, желание в этом разобраться, разобраться с помощью мышления, а не с помощью чувств.

Психолог: "Ты не слышишь меня!"

Эдуард: "Глаза сверху" - это должно усиливать чувство страха, поскольку, по всей вероятности, принадлежат какому-то существу, которое может на тебя напасть и имеет для этого выгодную позицию, собственно говоря, я нахожусь во власти этих глаз..., я не защищен в этой ситуации... или плохо защищен".

Психолог: "Ты совершенно не защищен и находишься во власти этих глаз. Прислушайся к своим собственным словам, прислушайся к самому себе!"

Эдуард: "Я чувствую себя этим человеком, идущим по катакомбам и испытывающим все, что я уже говорил. Мне кажется главное в этом человеке, то есть во мне, это - неуверенность... Я с детства замечал в себе такую черту, мне было очень трудно, я всегда этого стеснялся. Страх публично высказывать какое-то свое мнение по тому или иному вопросу, публично выступать, что-либо сделать в присутствии других людей и боялся только потому, что боялся неудачи. Но когда мне что-то удавалось, я обретал небывалую уверенность в себе, и тогда появлялся и апломб, и уверенность, и всякое такое... Только тогда все эти страхи уходили от меня, и ко мне приходила активность. И тогда, и потом, всю мою жизнь, в моем поведении какая-то тенденция к этому чувству неполноценности, которое ликвидируется только с помощью самоутверждения. Наблюдаю за собой и такую тенденцию: я способен чувствовать и сильно чувствовать, но при этом никогда не теряю возможности рационально мыслить, анализировать это свое состояние и даже предугадывать всевозможные исходы развития отношений, допустим... с женщинами".

Психолог: "Что же происходит с тобой сейчас?! Куда подевалась твоя способность рационально мыслить?! Ты используешь рационализацию. чтобы избавиться от своего внутреннего голоса, исключительно для бегства от реальности!

Эдуард: "Два "Я" существуют как бы параллельно: одно "Я" - с такими чувствами, другое "Я" - вот с таким вот разумом. Но поступаю я чаще, как правило, как подсказывает мне чувство, в отношениях с женщинами. Так было раньше, так прослеживается через всю мою жизнь.

Психолог: "Ты словно кролик перед удавом, и роль удава исполняет эта женщина. Все знаешь, все понимаешь, но отказываешься что-либо изменить!"

Эдуард: "Ну, вот, это чувство разума, анализа событий, оно как бы создает иллюзию самоконтроля за своими мыслями, хотя, фактически, контроля не происходит, потому что веду себя я в итоге так, как велят мне чувства. Иногда, я думаю: "Не есть ли это своеобразный способ самоутверждения?"

Психолог: "Самоутверждение для самоутверждения! И в итоге - чувства доминируют!

Эдуард: "Я часто наблюдаю за людьми, и мне доставляет удовольствие предугадывать те поступки, которые должны совершить незнакомые мне люди в следующий момент. Когда я убеждаюсь, что оказываюсь прав, это доставляет мне удовольствие. Я часто устраиваю такие игры в трамвае, троллейбусе, в обществе. Если мой прогноз подтверждается, то это доставляет удовольствие какой-то власти над людьми".

Психолог: "Иллюзии власти над людьми!"

Эдуард: "Это же происходит в отношении женщин! Но если подумать, то получается, что это не истинный анализ, скорее демонстрация для себя собственного самоутверждения. И, хотя этот анализ правилен по существу, он не может быть реализован в силу моей эмоциональности. Итак, круг замкнулся".

Психолог: "А тебе не кажется, что ты замкнул этот круг сам, своим неуемным стремление к самоутверждению?!"

Эдуард: "Получается, что какая-то женщина, конечно, Маша, именно она, оказывается для меня барьером. Я должен его преодолеть. Это заставляет меня идти на все новые жертвы, добиваться ее во что бы то ни стало. Я её боюсь, считаю её своим врагом, но поделать с собой ничего не могу, она тянет меня как омут, как не преодоленная высота. Вот именно, только как цель, еще не достигнутая. Эта женщина для меня как средство самоутверждения.

Психолог: "Не слишком ли высока цена?!"

Эдуард: "Непомерно высока цена за достижение этой женщины, цели, точнее, иллюзию её завоевания?! Она навсегда останется чужой! Может быть, вовсе это и не любовь, а то самое стремление к познанию... всего и всех, стремление к власти над ней. Может быть это стремление к комфорту, стремление сохранить представление о себе как о сильном мужчине, чтобы не чувствовать своей… неполноценности".

Психолог: "Стремление к власти, стремление к комфорту, стремление к образу сильного сексуального "Я" как способ освобождения от чувства неполноценности. Другого способа не существует, только через власть и сексуальное обладание?! Всегда есть опасность противодействия, на всякую силу есть противосила, и потому всегда риск и страх неудачи..."

Эдуард: "Страх неизвестного, страх смерти, страх своей неполноценности, которую я могу преодолеть только путем самоутверждения. Мне кажется, я выбираю не всегда реальные цели, т.е. те цели, которые соответствовали бы моим возможностям. Я хожу по краю пропасти..., по краю неудачи. С одной стороны, боязнь прослыть неполноценным, с другой - стремление к контролю над собой и к... власти над окружающими..., возможно, это, скорее, иллюзия власти. Значит, эта женщина влечет меня именно потому, что мне с ней плохо, потому что она недостижима, потому что она отвечает отказом?! Трудно в это поверить! Получается, что это - ложь, точнее, самообман, и женщина получается здесь совершенно ни при чем, я сам в себе несу опасность постановки недостижимых целей и ставлю эти цели именно поэтому. Огромная вероятность неудачи. Значит, до сих пор мне везло, просто везло?! Это очень похоже! Да, это похоже на то, что всегда происходило со мной. Какой же выход у меня сейчас, как я могу побороть эту женщину? Вот опять "побороть", скажу так: "решить что делать". Я выбрал неправильно цель, то есть ту цель, которая мне не по силам..., она просто недостижима. Наверное, потому что она только любопытна, эгоистична, расчетлива и равнодушна..., как эти глаза".

Психолог: "Ничего не могу возразить! Увы, ты прав. Ты понимаешь ситуацию, но теперь осталось единственное - конкретное действие!"

Эдуард: "Что же делать?! Наверное, мне нужно просто уйти, избежать встречи с этой женщиной, уйти от очередного испытания и вообще...перестать себя проверять."

Эдуард слышит и не слышит ни себя, ни психолога, он существует одновременно как бы в двух ипостасях: одно "Я" стремится вырваться из капкана, другое - двигается "к какому-нибудь концу, любому концу, но концу". Тем не менее, выход найден - избежать очередного испытания, уйти от этой женщины. Эдуард принимает решение и уходит от этой женщины, встречает другую и стремительно женится на ней. Однако, та, первая, "зловещая", не готова примирится с драгоценной потерей и начинает атаку. Эдуард, как будто ожидает этого, поскольку мгновенно сдает свои позиции и после первой же серии упреков возвращается к ней. Однако, ситуация их совместной жизни не претерпевает никаких изменений, и Эдуард скоропостижно возвращается к состоянию подавленности, тоски, безысходности, хотя внешне он старается этого не проявлять. Их жизнь длится около года. Эдуард чувствует приближение своего "конца" и находит в себе силы, чтобы вытащить себя из этого "омута", уходит к другой женщине. "Зловещая" попадает в больницу с диагнозом "рак молочной железы". Эдуард посещает ее в больнице, испытывая чувство "тихого торжества" одержанной над собой победы, и убежден, что "это уже окончательно, возврата не будет". Но поздно! Механизм срабатывания "эго-программы" отключить уже невозможно. Невозможно и "перепрограммировать"! Его "эго-программа" становится необратимой. Это, действительно, конец, конец его жизни. Эдуард умирает от рака легких через два месяца после своего "выхода на свободу".

Все вопросы о причинах внезапной болезни и столь же внезапной кончины Эдуарда по существу сводятся к двум вопросам: "Какая совокупность программ его "Я" ответственна за возникновение и развитие болезни и почему? Какая программа открыла доступ в другой мир, определив исход, и почему?"

Программа 1: "Катакомбы - это подземелье… мне везде мерещатся женские глаза". Глаза женщины, которую он любит или ему кажется, что он любит, вызывают у Эдуарда чувство опасности настолько серьезной, что ассоциируется с подземельем, с заточением под землю или, другими словами, с могилой. Программа фиксирует неразрывность этих звеньев, отражаясь в системе "Я" Эдуарда в виде следующей концепции: "Если в моей жизни присутствуют эти глаза, следовательно, всегда присутствует опасность смерти". В качестве подкрепления концепции им прорабатывается программа 2: "подземелье...состояние ужаса, страха; подземелье всегда связано с мыслями о смерти, потому что человек умирая, попадает в землю". И подводится итог: "Подземелье всегда ассоциируется со смертью; я чувствую себя этим человеком, идущим по катакомбам и испытывающим все, что я говорил". Программа 3: "...Глаза пола не имеют..., но я почему-то хочу скрыть, что мне везде мерещатся женские глаза, скрыть от себя самого" - это отказ от осознания своей острой заинтересованности в женщине, вообще, и в конкретной женщине, в частности, что превращает Эдуарда в марионетку собственных страстей. Логическое продолжение - программа 4: "желание познать эти глаза, не смотря на то, что эти глаза вызывают у него отрицательные эмоции, чувство какой-то неприязни; желание через познание этих глаз проверить себя, добиться своей цели через этот страх, этот ужас; познать ради... ради… того..., чтобы покончить с этим состоянием... страха." Эта программа указывает на то, что Эдуард игнорирует чувство здравого смысла и готов примириться с чувством дискомфорта, поскольку его цель - покончить с ужасом, который вызывает у него эта женщина, для этого он должен ею овладеть, ни больше, ни меньше! Формально Эдуард понимает, что "эти глаза как омут, они тянут меня и заставляют... идти..., хотя ты этого боишься... справиться с этим желанием ты уже не можешь". Страх правды о себе и тенденция к традиционному поведению в подобных ситуациях наглухо камуфлируют истинные причины и подталкивают Эдуарда к краю пропасти, вследствие чего возникает программа 5: "В конце концов, приходишь к необходимости это совершить, чтобы ликвидировать это состояние ужаса и придти к финишу, к какому-нибудь концу, любому концу, но концу"; "Я стремлюсь познать, понять до конца"; "Пройти этот путь до конца - это, значит, съесть все то дерьмо, которое меня ожидает, я понимаю, что делать этого не должен, чувствую порочность того, что совершаю, но остановиться не могу. Я должен пройти этот путь. Это - моя судьба".

Эдуард капитулирует перед своими страстями, он готов платить, платить своей собственной жизнью. Он объясняет: "Это - неуверенность, я ...боялся неудачи... я хожу по краю пропасти..., по краю неудачи. С одной стороны, боязнь прослыть неполноценным, с другой - стремление к контролю над собой и к... власти над окружающими..., возможно, это, скорее, иллюзия власти". Эдуард испытывает неодолимую потребность во власти как гиперкомпенсации своего чувства неполноценности. Это проявляется в его отношении с женщинами, срабатывает фиксированный в прошлом, в детстве, протест против тотальной власти матери, усиливающийся его неспособностью разорвать пуповину, связывающую Эдуарда по рукам и ногам, что однозначно проявляется в программе 6: "Женщина оказывается для меня барьером. Я должен его преодолеть. Это заставляет меня идти на все новые жертвы, добиваться ее во что бы то ни стало. Я её боюсь, считаю её своим врагом, но поделать с собой ничего не могу, она тянет меня как омут, как не преодоленная высота...как цель, еще не достигнутая... женщина для меня как средство самоутверждения".

"Глаза, подземелье, страх, женщина, женская грудь, смерть, испытание, самоутверждение, конец, судьба, стремление к власти, неполноценность, неудача, пропасть, смерть" - всю свою жизнь Эдуард мечется в этом многоугольнике, однако, выхода он не ищет, прибегнуть к чьей-то помощи его вынуждает реально осязаемая и физически переживаемая неспособность "чувствовать себя полноценным мужчиной" и только! Всю жизнь Эдуард остается заложником своих программ, они связывают его с детством, с матерью, он не желает с ними расставаться, не желает становиться взрослым. Мать уходит из его жизни. Он остается один на один с реальным миром. Этот мир не прощает иллюзий, более того, он позволяет человеку, если тот этого очень хочет, реализовывать свои программы, и сознательные, и бессознательные. Главное - последовательно и систематически прорабатывать их в своей "эго-системе" как некую сверхценную идею, доминирующую над всем. Увы, Эдуард достиг желаемой цели - "придти к концу, любому концу, но концу".

Что же делать человеку, если он испытывает непреодолимый страх перед осознанием порочности своих программ..."ведь для этого нужно изменить свою жизнь, немедленно изменить - все то, что стало твоей плотью и кровью..., признаться себе в том, что ты всю жизнь лгал самому себе...невыносимо страшно, легче умереть", - твердит несмолкающее эго. Победить страх! В противном случае - тягостная и мучительная смерть! Победить страх осознания - это начало пути и непременное условие его продолжения, пути, который существовал всегда! Это - путь к Б-гу, Космосу, Истине, другими словами, это - путь к самому себе, путь раскаяния и духовного возрождения, путь, возвращающий человека к библейским ценностям, очищающим и освобождающим его от деструктивных программ