Твой ум — это инструмент, орудие труда. Он существует и предназначен для того, чтобы ты мог пользоваться им для решения определённых задач, но как только задача решена, ты можешь убрать его на место. А раз так, то я бы сказал, что примерно 80-90 процентов совокупного потока мыслей не только повторяются и являются бесполезными, но в силу своей дисфункциональности часто имеют еще и негативную природу, причем по большей части они еще и вредоносны. Понаблюдай за своим мыслительным процессом, и сам убедишься, что это именно так. Этот процесс является причиной серьезной утечки жизненной энергии.

На самом деле такая разновидность навязчивого мышления — это вредная привычка, что-то вроде наркозависимости. Что характеризует вредную привычку? А вот что: у тебя исчезает ощущение, что ты можешь остановиться. У тебя нет альтернативы. Кажется, что привычка сильнее тебя. Кроме того, она создает у тебя ложное чувство удовольствия, которое потом неизменно превращается в боль.

 

 

Потому что вы отождествляете себя с умом, а это означает, что вы черпаете свое самоощущение из содержимого ума и из того, на что направлена его деятельность. Потому что думаете, что если остановить поток мыслей, то это прекратит ваше существование. По мере взросления вы формируете ментальный образ себя, который базируется на личных и культурных установках. Мы можем называть этот фантом себя — эго. Эго состоит из активности ума и может существовать только в процессе непрерывного думанья. Термин “эго” разные люди понимают по-разному, но в том контексте, в каком я его здесь употребляю, эго означает ложное “я”, рожденное в результате бессознательного отождествления себя со своим умом. 

Для эго настоящий момент едва ли существует. Оно чтит только прошлое и будущее и считает важными только их. Этим полным искажением и даже извращением истины объясняется тот факт, что ум, действующий в режиме эго, претерпевает довольно глубокие функциональные изменения. Он по рукам и ногам связан необходимостью поддерживать прошлое в живом виде и всегда об этом хлопочет, потому что — ну кто ты есть без прошлого-то? Для обеспечения своего выживания ум постоянно проецирует себя в будущее и занимается в нем поисками хоть какой-нибудь собственной реализации. Он говорит: “В один прекрасный день, когда-нибудь, там или сям, произойдет то или это. И тогда у меня все будет в порядке, я буду счастлив и доволен, тогда я обрету покой”. Даже если кажется, что эго заботит настоящее, то оно видит его совсем не как настоящее — оно воспринимает его совершенно неверно, потому что смотрит на него глазами прошлого. Или обесценивает настоящее до уровня средства достижения цели, средства, которое всегда лежит в спроецированном умом будущем. Понаблюдай за своим умом, и ты увидишь, что он работает именно так.

Ключ к освобождению находится в настоящем моменте. Но до тех пор, пока ты есть твой ум, тебе не удастся его отыскать.

 

 

Господство ума — это не более чем фаза или этап в эволюции сознания. Для нас сейчас существует неотложность и срочная необходимость перехода на следующую стадию; в противном случае мы будем уничтожены своим же умом, который продолжает расти и уже превращается в чудовище. Несколько позже я расскажу об этом подробнее. Мышление и сознание не являются синонимами. Мышление — это лишь тончайший слой сознания. Мысль не может существовать вне сознания, однако сознание не нуждается в мыслях.

Просветление означает восхождение над мыслью, а не падение, не скатывание на уровень ниже мысли, не возврат к уровню животного или растения. Пребывая в состоянии просветления, ты всякий раз, когда это требуется, можешь использовать свой мыслящий ум, однако делаешь это гораздо более сфокусированно и эффективно, чем прежде. Ты будешь использовать его ради достижения большинства практических целей, оставаясь при этом в стороне от навязчивого внутреннего диалога и пребывая в состоянии глубокого спокойствия. Используя ум, особенно если тебе нужно найти творческое решение, ты будешь в течение нескольких минут или около того как бы раскачиваться между мыслью и спокойствием, между умом и не-умом. Не-ум — это сознание без мыслей. Только так можно думать творчески, потому что только в этом случае мысль обретает настоящую силу. Одиночная мысль, которая теряет связь с безмерным, безбрежным царством сознания, быстро становится бессодержательной, бесплодной, безумной и деструктивной.

По своей сути, ум — это машина для выживания. Нападение на одних и защита от других разумных существ, накопление, хранение и анализ информации — вот в чем он силен, но все это не имеет отношения к творчеству. Все настоящие мастера и художники, знают они об этом или нет, творят, находясь в состоянии не-ума, то есть, пребывая в состоянии внутреннего покоя. Ум лишь придает творческому импульсу форму и активизирует их способность видеть внутреннюю суть. Величайшие ученые рассказывали, что их творческие прорывы случались именно в периоды ментального затишья. Общенациональное исследование с целью изучения методов их работы, проведенное среди самых именитых американских математиков, включая Эйнштейна, дало совершенно неожиданные результаты. Было установлено, что мышление “играет лишь второстепенную роль, причем только в короткой, заключительной фазе всего творческого процесса”[2]. Поэтому я бы сказал, что абсолютное большинство ученых не потому не являются творческими людьми, что не знают, как надо думать, а потому, что просто-напросто не знают, как остановить свой мыслительный процесс.

Ведь такое чудо, как жизнь на земле или в твоем теле, которая была когда-то сотворена и продолжается сейчас, не является результатом размышлений. Совершенно ясно, что это плод работы разума, намного большего, чем ум. Как это может быть, чтобы только одна единственная клетка человеческого тела размером всего 1/1000 дюйма вмещала бы в себя инструкции, хранимые в ДНК, объем которых составил бы 1000 томов по 600 страниц в каждом? Чем больше мы узнаём о том, как работает тело, тем больше осознаем, сколь огромна работа этой внутренней разумности, понимая в то же время, сколь скудны наши познания. Когда ум воссоединяется с этой внутренней разумностью, он становится самым удивительным инструментом. Тогда он служит чему-то гораздо большему, чем самому себе.