Представьте себе, что вы на борту Боинга 747, который начинает снижаться после долгого перелета. Скрывая вздох облегчения, вы следите за тем, как он приближается к аэропорту, и слышите, как шасси касаются полосы. Вы отпускаете ручки кресла, двигатели затихают. Четыреста людей начинают суетиться, готовясь на выход. Самолет медленно подъезжает к терминалу. Вы вспоминаете всякие приятные моменты перелета, огромный салон самолета, несколько незначительных воздушных ям и дружелюбный персонал. Вы уже собираете свои пожитки и готовитесь расстегнуть ремень безопасности. Вы выглядываете в окно, силясь разглядеть знакомые очертания в тумане. Вдруг безо всякого предупреждения ваше тело накрывает волна жара и давления. От адского шума, напоминающего звук столкновения двух поездов в туннеле прямо под вашим подбородком, лопаются барабанные перепонки. Взрыв заполняет все пространство вокруг вас, повсюду пляшут языки пламени, над головой, под ногами, везде. После них остается лишь голое пространство. Клочки ваших волос превращаются в пепел. Кроме треска сгорающей обивки кресел ничего больше не слышно.
Вы еще живы, и по-прежнему на этом самолете. Крыши у него уже нет, и вы можете увидеть небо у себя над головой. Столбы огня становятся все больше. В фюзеляже есть дыры, ведущие на свободу. Что же вы будете делать?
Вы, наверняка, сейчас думаете, что вы как минимум подорветесь со своего места с криком «Сваливаем отсюда, пацаны!», ну или будете плакать, свернувшись калачиком. Как утверждает статистика, ни хрена подобного. Скорее всего, вы сделаете кое-что очень странное.
В 1977 году над Тенерифе, Канарские острова, ошибка диспетчеров привела к тому, что два огромных пассажирских Боинга 747 столкнулись на летном поле.
Самолет авиакомпании «Pan Am», с 496 пассажирами на борту, стоял на полосе в ожидании пассажиров в непроглядном тумане, а то время как рейс авиакомпании «KLM», с 248 пассажирами на борту, запросил разрешения на взлет на той же взлетно-посадочной полосе. Туман был настолько густой, что пилоты KLM не могли увидеть другой самолет, причем с диспетчерской вышки не было видно ни одного из самолетов. Пилоты неверно поняли диспетчера и решили, что разрешение на взлет получено. Они стали набирать скорость. Диспетчеры пытались предупредить их, но помехи радиосвязи искажали их сообщения. Главный пилот KLM увидел второй самолет, когда уже было слишком поздно. Он отчаянно задрал нос самолета вверх, царапая хвостом полосу, однако взлететь ему не удалось. Один самолет врезался в другой на скорости 160 миль в час.
От удара с KLM самолет Pan Am отшвырнуло на 500 футов, после чего он взорвался из-за возгорания топлива. Взрыв был настолько мощный, что потушить пламя удалось только на следующий день. Все, кто были на борту, погибли.
Когда команды спасателей выехали на полосу, они не бросились на спасение выживших на борту Pan Am. Вместо этого они устремились к горящим обломкам KLM. Целых двадцать минут в полном хаосе пожарные и спасатели думали, что им нужно справиться только с одной катастрофой.
Про самолет «Пан Ам» никто не подумал. Его двигатели все еще работали на полную мощность, так как в момент столкновения пилоты пытались развернуть самолет, но теперь проводка была повреждена и выключить двигатели было невозможно. От столкновения половину крыши самолета сорвало, а пассажиров засыпало обломками. По салону быстро распространялось пламя, все обволакивал дым. Чтобы выжить, действовать надо было быстро. Надо было расстегнуть ремни безопасности, вылезти на неповрежденное крыло через обломки и спрыгнуть с высоты десять метров. Вполне реальный план спасения, однако далеко не все сделали хотя бы попытку спастись. Некоторые люди подскочили, выбрались сами, помогли выбраться своим знакомым и другим людям и выбрались из самолета. Большинство же людей оставалось на своих местах в замешательстве. Вскоре взорвался основной топливный бак, и все, кто находился на борту, погибли — за исключением 60 человек, успевших выбраться из самолета.
Как пишет Аманда Рипли [Amanda Ripley] в своей книге «Невероятно» (Unthinkable), последующее расследование показало, что на спасение у выживших была только одна минута, до того как взорвался топливный бак. За эту минуту еще несколько десятков людей успело бы спастись с горящего самолета, но они не смогли ничего предпринять, не смогли избавиться от овладевшего ими паралича.
Почему люди тормозят именно тогда, когда счет идет на секунды?
Психолог Дэниэл Джонсон [Daniel Johnson] тщательно исследовал данный загадочный феномен. Он разговаривал с выжившими после столкновения на Тенерифе и в других катастрофах, например, пожар небоскреба и крушение корабля, чтобы лучше понять, почему некоторые люди спасаются бегством, а некоторые — нет.
Два пассажира самолета Pan Am, Пол и Флой Хек [Paul and Floy Heck], рассказали Джонсону, что, когда они метались в поисках выхода, их попутчики сидели совершенно без движения, и, более того, десятки людей не предпринимали даже попытки встать, когда Пол и Флой проносились мимо них.
В первые секунды после крушения, сразу после того, как сорвало крышу самолета, Пол Хек посмотрел на свою жену Флой. Она сидела без движения, застыв на месте и не понимая, что происходит. Он крикнул ей идти за ним. Они расстегнули ремни безопасности, взялись за руки, и он вывел её из самолета до того, как дым заволок все пространство. Позже Флой поняла, что могла бы спасти людей, сидевших в ступоре, если бы тоже крикнула им идти вместе с ней, но она и сама была в неадеквате, просто шла за своим мужем. Несколько лет позже, Флой рассказала в интервью «Орандж Кантри Реджистер» (Orange Country Register), что помнит, как перед тем, как выпрыгнуть из самолета, она обернулась и увидела свою подружку, та сидела на своем месте, положив ладони на колени, с совершенно стеклянными глазами. Она погибла при пожаре.
Во многих опасных ситуациях, например, при крушении корабля или пожаре, перестрелке или торнадо, всегда есть вероятность, что вас настолько захлестнет эмоциями от предстоящей катастрофы или избытка противоречивой информации, что вы вообще ничего не станете предпринимать. Просто застынете, как истукан, на своем месте, и всё. Может быть, вы даже ляжете на пол. Если никто вас не спасет, вы умрете.
В чём причина?
В вашей жизни вообще большая часть ваших действий направлена на то, чтобы снизить уровень тревоги. Вы понимаете, что ваша жизнь не подвергается опасности, когда вокруг все знакомое, безопасное и предсказуемое. Поэтому каждый день вы тратите много усилий на наведение порядка и сохранение стабильности. Поэтому «жить в эпоху перемен» для многих из нас — разновидность проклятия.
Однако перемены часто приходят независимо от нас и иногда очень быстро. «Искажение нормальности» заключается в убеждении самого себя, что ничего плохого не происходит, и уровень вашей тревоги остается прежним. Искажение нормальности — это такое психическое состояние, когда вы пытаетесь сделать все нормальным за счет того, что думаете, что все нормально.
Когда у вас случается это состояние, вы не в состоянии понять, что происходящая катастрофа происходит именно с вами, как будто бы у вас есть какие-то контраргументы. В случае катастрофы первое, что вы почувствуете — это сильнейшее желание оказаться в безопасности. Когда до вас дойдет, что это невозможно, вы впадете в транс, представляя себя в безопасном месте.
Люди, пережившие 9/11, рассказывают, что помнят, как собирали свои вещи, покидая офис. Они одевали пальто, звонили домой. Они выключали ноутбуки и болтали с окружающими. Они даже не бежали, все чинно ходили по коридорам, никаких криков и паники. Не было ни малейшей нужды кого-либо успокаивать, потому что никто не волновался. Совершая обыденные действия, они подсознательно наделись, что и мир вернется в свое обычное состояние.
Механизм искажения нормальности запускается именно тогда, когда счет идет на секунды.
Чтобы снизить тревогу в ситуации надвигающейся катастрофы, первым делом, вы держитесь за то, что знаете наверняка. Затем вы начинаете пытать окружающих — коллег, друзей, родных — вопросами в поиске информации. Приклеиваетесь к радио и телевизору. Кучкуетесь с другими людьми, чтобы решить, что делать дальше. А пока ваш мозг судорожно пытается собрать информацию, больше всего на свете вам хочется, чтобы кто-нибудь пришел и сказал вам, что все это происходит не по-настоящему. Вы всё ждете и ждете, пока не становится слишком поздно.
Искажение нормальности продолжаете держать вас до тех пор, пока корабль не начинает тонуть или здание не начинает крениться. Вы останетесь безмятежны, пока торнадо не унесет вашу машину или не уронит на вас линию электропередач. Но пока вокруг есть люди, слоняющиеся в ожидании информации, вы будете слоняться вместе с ними.
Охотник за торнадо Марк Свенволд [Mark Svenvold] написал книгу «Большая погода» (Big Weather), в которой описал, насколько заразительным может быть искажение нормальности. Он вспоминает, как люди часто пытались убедить его успокоиться и не пытаться убежать от судьбы. Он рассказывает, что даже в случае официального предупреждения люди полагали, что это торнадо — это не их проблема. Кто-то даже пытался пристыдить его и заставить его отказаться от своих слов про торнадо, лишь бы не возмутить их спокойствие. Всем очень не хотелось, что Свенволд мешал им делать вид, что все нормально.
Люди, чья работа так или иначе связана с эвакуацией, например, служба чрезвычайного реагирования, архитекторы, персонал стадионов, компании туристической отрасли, хорошо знают об этой общечеловеческой тенденции тупить перед лицом опасности. При расчетах прогнозных значений смертности для различных критических ситуаций, от крушения корабля до эвакуации стадиона, обязательно учитывают эту нерациональную склонность забывать о самосохранении в экстренной ситуации.
В 1985 году в «Международном журнале по массовым чрезвычайным ситуациям и стихийным бедствиям» (International Journal of Mass Emergencies and Disasters) социологи Университета Токио, Шунджи Миками и Кен Ичи Икеда, описали стадии, через которые проходит человек при попадании в чрезвычайную ситуацию.
В начале, как утверждают они, вы склонны рассматривать ситуацию как знакомую и, соответственно, сильно недооценивать её опасность. Механизм искажения нормальности запускается именно тогда, когда счет идет на секунды. Далее разворачивается предсказуемая цепочка действий. Сперва вы будете искать информацию у тех, кому доверяете, затем у всех, кто окажется поблизости. После этого вы попытаетесь связаться со своими родными, если это возможно, и только потом вы начнете эвакуацию или поиск убежища. Вы не двинетесь с места, не выполнив полный цикл. По словам Миками и Икеда, если вы не понимаете серьезность ситуации и никогда не слышали о том, как себя вести в подобных случаях, вы, скорее всего, будете бездействовать. Более того, если вы начнете сравнивать происходящее с чем-то знакомым, то вы подсознательно будете стремиться убедить себя, что все, что происходит, абсолютно нормально, а приближающаяся угроза не так уж и страшна, и тогда ваше бездействие затянется навечно. Искажение нормальности во всей своей красе.
Искажение нормальности — это склонность, от которой невозможно избавиться. Каждодневная жизнь кажется вам такой обычной и прозаичной только потому, что вы настроены её такой воспринимать. Иначе вы бы не справились с перегрузкой информацией. Вспомните, как вы въезжали в новую квартиру или дом, покупали машину или телефон. Вначале вы обращали внимание на все подряд, часами ковырялись в настройках или двигали туда-сюда мебель. Через некоторое время, вы пообвыкли и успокоились. К некоторым деталям вы вообще настолько привыкаете, что пока вам не ткнут в них пальцем, вы про них и не вспомните. Вы приспосабливаетесь к своему окружению таким образом, чтобы замечать только то, что выбивается из привычного уклада. В противном случае, жизнь напоминала бы белый шум.
Искажение нормальности влияет на наше отношение и к куда более масштабным событиям. Изменение климата, пик добычи нефти, повсеместное ожирение, обвал биржи — вот вам прекрасные примеры больших и сложных событий, в которых люди теряются и ничего не делают, потому что невозможно даже себе представить, насколько сильно изменится жизнь, окажись все худшие предположения правдой. Постоянная шумиха и истерия, подогреваемая СМИ по любому поводу: конец света, свиной грипп, атипичная пневмония и все такое — только усиливают искажение нормальности. Когда столько раз слышишь «Волк!», тяжело ориентироваться, что из этой информации является предупреждением о реальной опасности. Первое инстинктивное действие — это разобраться, насколько сильно ситуация отклонилась от нормы, и действовать только после того, как проблема достигнет масштаба, когда игнорировать её уже невозможно. Разумеется, чаще всего это слишком поздно.
Так что делать?
Согласно исследованиям Джона Лича [John Leach], психолога Университета Ланкастера, около 75% людей не способны рационально мыслить во время катастрофы или неминуемой опасности. С другой стороны, почти по 15% людей, находящихся на краях кривой нормального распределения, либо впадают в неконтролируемую панику, либо начинают соображать необычно ясно и четко.
Можно ли войти в «правильные 15%»? Можно, если вы перестанете цепляться за стабильность в вашей обыденной жизни. Не бояться перемен, а в случае их отсутствия создавать их себе самому, регулярно уходить из «зоны комфорта» — это способ тренировать свой мозг, чтобы он не тупил в чрезвычайной ситуации.
И второй момент: обучение. Как выяснил Джонсон, мозг обязательно должен совершить определенную последовательность действий: восприятие, осознавание, понимание, принятие решения, воплощение решения и — только затем — действие. Нет никакого способа проскочить хоть один шаг, но если попрактиковаться, можно сделать каждый из них проще, таким образом, обработка всей последовательности не будет отнимать столько ресурса и занимать столько времени.
Получается, что выжившие — это люди, которые готовятся к худшему и заранее прогоняют в голове план действий в критической ситуации. Они собирают информацию, строят укрытие или сваливают нафиг. Они заранее смотрят, где находятся выходы, и прикидывают, что будут делать. Во время бедствий эти люди не тратят драгоценное время на раздумывание, так как уже подумали заранее, и просто следуют намеченному плану.
Где этому научиться?.. Ставьте себя в экстремальные ситуации самостоятельно. Вы когда-нибудь проводили дома учебную пожарную тревогу? Отрабатывали с детьми правила поведения во время землетрясения? Наверняка вы считаете подобные мероприятия глупостью и «как я буду выглядеть со стороны?».
Глупо — это погибнуть в оцепенении, когда другие спасаются.
В арсенале шаманов-целителей древности было много практик и техник, которыми они помагали страждущим соплеменникам. Одна из них — практика «Возвращение души». Конечно, в контексте этой практики понятие души очень сильно отличается от привычного. В эзотерике тело является производным от Духа и Души и является лишь инструментом выполнения функций в этом физическом мире. Соответственно, Душу потерять тело не может не умерев физически или духовно. Но получившийся результат вряд ли будет от этого страдать и пытаться себе помочь. Духовно умерший человек, если его можно назвать человеком, в какой-то степени самодостаточен. Он наполняется энергией и смыслом новой сущности-хозяина и не страдает. Он может выполнять любые задачи хозяина, не сомневаясь не переживая и не испытывая угрызений совести. Страдать может только человек, имеющий свою Душу но живущий в дисгармонии с ее энергиями.
Когда мы находимся только в предвкушении взрослой жизни, тема секса, сексуальности и интимности вызывает трепет, возбуждает воображение и кажется чем-то запредельно интересным.
То, что цвета имеют воздействие на людей, знали еще в самые незапамятные времена. Цвет может гармонизировать человека и мобилизовать его ресурсы, а может сделать вялым и пассивным или сбить его с толку. Ученые пришли к выводу, что каждый цветовой оттенок производит схожее действие на разные организмы, вызывает характерный сдвиг в состоянии биосистемы. Влияние цвета на психофизиологию является общекультурным феноменом,- расовые и культурные особенности практически не оказывают влияния на этот процесс. И африканец, и европеец, попав в «оранжевую» комнату, скажет, что она «теплая», а синюю назовет «холодной». 
На работоспособность хорошо влияет сочетание красного и сине-зеленого цвета, если же деятельность требует глубокого сосредоточения, то красный лучше не использовать. Желтый или желто-зеленый с оранжевым снимают умственное утомление, а желтый цвет благоприятно влияет на умственную деятельность. Важно еще учитывать разнообразные факторы: каков род деятельности сотрудников, какая целевая аудитория у компании,- пол, возраст, социальное положение этих людей; нужно понимать, что клиентов привлекает в вашей компании, знать их ожидания и с помощью цвета усиливать их. Поразмыслив над этим, и, изучив влияние цветов, к вам придет четкое понимание того, как с помощью цвета вы сформируете необходимую вам среду.