Мы опять не имеем ни шансов, ни прав –
только выкрутить пробки и стать потемнее.
Почему тебя нет ни online, ни in love,
если я без тебя засыпать не умею?
Позвони, расскажи мне забавную чушь –
про невежливый ветер и злые трамваи,
я тебя продышу, проживу, промолчу,
я тебя удержу до рассвета словами –
где-то в снах, от которых всего лишь черта
остается под утро на смятой подушке…
Иногда ты умеешь меня не читать.
Иногда я пытаюсь об этом не слушать.
Иногда нас разводят по разным углам,
как детей, что уже напроказили слишком…
А сегодня – сидеть без назойливых ламп,
просто ждать, когда ты наконец позвонишь мне,
в темноте вспоминать, как звучат голоса,
как от счастья и нежности пальцы немеют…

Я б сама позвонила, чтоб это сказать,
но ты помнишь – ни шансов, ни прав не имею.

Кот Басё

Ни слова о любви. Мы просто будем так
Отчаянно шептать банальные фрагменты
Новеллы без конца, с началом, где акценты
Расставлены судьбой не к месту и не в такт,
Но держим мы фасон, сорвав аплодисменты.

Сорвав у тех, кто нас, конечно, раскусил,
И убеждён давно в том, от чего бежим мы.
Я так тебя... Хочу?.. Уму непостижимо...
Я так тебя... Люблю?.. Но вымолвить нет сил,
Сминая суету, где наперёд всё лживо.

Ни слова о любви. Лишь только пару раз,
Сорвавшись, как юнец, но с шуткою в запасе,
Я в омут c головой, на выдержке, на классе,
Чтоб вынырнуть в огне родных, убойных глаз,
И снова отойти, закрывшись в одночасье.

Мы можем, мы должны. Но рок мешает срок,
Преддверие молвы, служебные расклады.
Не сблизившись, скользим. Горит зарёй зарок.
Неведомо, кем дан. Не знаем, где порок.
Но он, должно быть, есть. Привычно вянут взгляды.

Ни слова о любви. А время всё резвей
Не льёт на посошок за счастье без границы...
Мы медленно бредём, а жизнь в углу пылится,
Просёлком у села, но с видом на хайвэй...
Новелла. Не роман. Последние страницы...

Ты, видимо, уйдёшь когда-то в никуда.
А я, как верный друг, в несчастье буду рядом,
Но праздники пройдут, как прежде, за оградой.
На разных сторонах. Там будней череда.
Ни слова. О любви. Наверное, так надо...

Ни слова о любви... Достаточно лишь "да"...
Сказать. Себе. И здесь... Успеем ли?.. Когда?...
(Bor G)

Утро! Здравствуй новый день! Я иду по улице и улыбаюсь солнцу! Когда я закрываю глаза, я улыбаюсь, потому что вспоминаю Тебя и понимаю, что я – счастлив! Счастье для меня реально потому что в моей жизни есть – ты! Каждый шаг, каждое мгновение я чувствую, что ты - рядом. Я чувствую твоё тепло внутри себя. Я помню, знаю, чувствую каждой клеточкой, как ты отвечаешь мне – ты тоже чувствуешь меня!

Я иду, улыбаюсь прохожим, от того. Что я знаю - где бы ты ни была, мы всегда будем рядом друг с другом! Ты помнишь - в моём сердце есть место только для тебя... и это на всю жизнь! Моя любовь к тебе помогает преодолевать все трудности на моём пути. Ты - моя сила, мой свет.

И сейчас я хочу сказать тебе спасибо за все сны, когда ты была рядом со мной! За все минуты, когда я слышал твой голос… За всю теплоту и ласку, которые ты подарила!

Это всё, как частичка тебя, навсегда останется во мне. Поэтому всегда, везде, где буду я - будешь ты. И что бы не случилось, помни - одно мгновение, проведенное рядом с тобой, стоит многих лет моего одиночества.

Эти настойчивые сны!...

Мы не говорим с тобой. Мы не целуемся.
Мы не чувствуем тепла тела друг друга.
Но сны!
Они продолжают соединять нас. Наши встречи. Наши прощания – все наяву!

Как тогда, той ночью!....

Ты снова и снова стоишь у меня перед глазами, как наяву... Считанные мгновения остаются до конца нашей самой последней, возможно на годы, встречи... А прожорливый эскалатор тебя стремительно уносит вниз... Каждая новая появившаяся ступенька отсчитывает и пожирает один бесценный миг за другим из тех, что ещё отпущены нам...

Эскалатор тащит тебя далеко вниз, в ад разлуки, потери, забвения... Все слова уже сказаны, все прощения прощены... Остались только сцепившиеся взгляды... Твой и мой... Вот уже и ног не видно...
Вот кисти рук пропали....
Очередь за телом, руками, плечами...
Исчезает шея, которая только что казалась почти продолжением моей, шея, которую я совсем недавно покрывал поцелуями от основания плеч до самых кончиков ушей...

Вот он уже безжалостно пожирает твои губы, эти сумасшедшие чарующие пленительные восхитительные губы, чей дурманящий вкус до сих пор переполняет меня... Хочется слизывать, слизывать и слизывать с губ простывающие следы твоих феерических неистовых поцелуев, будто бы отчаянно и наивно пытаясь обмануть судьбу и растянуть тот миг, когда еще казалось, нету твоего, нету моего, а есть только единое целое с единой душой, единым дыханием под бешеный ритм единого сердца...

Очередь за глазами... Сейчас эскалатор пожрёт и твои пронзительные любящие глаза, а с ними потухнет и взгляд... В последней неистовой попытке я пытаюсь своим взглядом зацепиться за твой, вырвать тебя у безжалостных ступеней безликой безразличной машины, крадущей тебя у меня по кусочкам...

Вот здесь бы мне сорваться и стремглав понестись к тебе, схватить тебя в объятия, чтобы уже не выпускать никогда... Чтобы снова объединить то, что еще недавно казалось, просто невозможно разделить... Опять схватить тебя за руки, обнять за плечи и слиться в стремительном поцелуе всем телом, от губ до переплетённых ступней ног, чтобы почувствовать, что этот поцелуй не прервётся никогда...

Но что это со мной... Всё тело охватило оцепенение, все члены окаменели, всё застыло; кроме глаз... Разбитому параличом мне повинуется лишь взгляд.. Взгляд, скользящий по тебе не в силах схватить тебя, удержать и отвратить неотвратимое...

Ты исчезаешь, но твой взгляд остаётся со мной навсегда... Не в силах удержать тебя, я ухватился за твой взгляд и втянул его себе в душу, чтобы он освещал её изнутри в самые мрачные горькие и и безутешные мгновения разлуки... И если кому-то покажется, что моя душа иногда светится, я тихо и спокойно улыбнусь своей самой загадочной улыбкой, ведь я знаю, что это не душа светится, а твой прощальный влюблённый взгляд заливает и переполняет её светом изнутри настолько, что даже проникает наружу и сияет через улыбку...

Опять сон? И даже во сне – ты уходишь от меня?...

Я всегда считал, что "Жить без нее не могу" -- это литературный оборот речи. Причем пошловатый, в следствие своей суицидальной аллегоричности. Ведь любовь -- это и есть жизнь, не важно, счастливая или несчастная. Ведь любовь не бывает несчастной. Любовь есть - это уже счастье... И со смертью она несовместима.

Счастье...

И лишь теперь я на себе прочувствовал, что "Жить без нее не могу" не имеет ничего общего ни с жизнью, ни со смертью. Ты просто не живешь и не умираешь. Ты влачишь жалкое существование. Ты ходишь на работу, но мысли твои далеко от работы. Ты можешь даже пить пиво в веселой компании друзей и смеяться вместе с ними. Только любое пиво -- безалкогольное и безвкусное, как твоя жизнь, даже десятый бокал крепкого пива, а смех фальшивый. Не только твой. Любой смех. Ведь смех -- это нервная реакция организма на неадекватные внешние раздражители, больше ничего. Ты не можешь выносить смех.

Ты ненавидишь вкусно целующиеся парочки в сквериках, ты терпеть не можешь песни о любви. У тебя отвращение к сексу. Чем меньше существо женского пола похоже на нее, тем оно тебе противнее...

Любовь -- это боль. Это толстый-претолстый ломоть тоски с намазанным на нем жирным-прежирным слоем боли, с тонкой прослойкой горечи. И ты грызешь этот бутерброд с утра до вечера. Любовь -- это когда ты купаешься в боли, она заполняет все пространство вокруг тебя. Ты расцарапываешь душевные раны, думая, что ты сделал не так, и из душевных ран вытекает боль, как из ран телестных вытекала бы кровь.

"Жить без нее не могу". А ты и не живешь. А мерзкие людишки пристают, к тебе с глупыми вопросами, даже полузнакомые. "Почему ты какой-то грустный в последнее время? У тебя ничего не случилось?" Нет не случилось. Так, пустяки. Просто я вчера умер. И позавчера тоже. Хобби у меня такое – умирать. Вот просыпаюсь утром и начинаю умирать. К метро уже и умер. К перерыву разложился. К ночи начинаешь воскресать. Воскресать, готовясь отойти к Морфею. Ведь сон -- это маленькая смерть, значит нельзя мертвому ко сну приближаться. Могут быть проблемы с засыпанием. А глядишь во сне ее увидишь и смерть можно завтра на обед отложить... Или прямо в постели застрелиться...
(из дневника Alemith -a)

Я знаю, как тобой переболеть –
Сказать себе, что я тебя придумал,
И долго в пламя пристально смотреть,
И не хмелеть, чтоб вдруг не передумал…
Сжать голову и память запереть
На сто замков матерого цинизма,
И в звездопад загадывать не сметь
Ни толики ненужного лиризма…
И слушать, как звенит немая ночь,
Ведя смычком по крылышкам цикады,
И рассмеяться – некому помочь
Душе к тебе прорваться из блокады!
Тебе пробиться к сердцу не успеть,
Чтоб ритмы сбить и разорвать аорту,
Я все придумал, не о чем жалеть –
Не написалась сказка, ну и к черту!
Мешая дым костра и сигарет,
Щекой заросшей раскровить ладони,
И повторять: Ты слышишь, тебя нет!
И не было, стоящей на перроне…
Я не хочу ни видеть твоих глаз,
Ни слышать голос, ни касаться кожи…
Мне одному так хорошо сейчас,
И без меня тебе, наверно, тоже.
Из горлышка лить в пересохший рот,
На грудь роняя с подбородка капли –
А тот, который где-то тебя ждет,
Ты говоришь, он лучше? Это вряд ли…
Его я тоже вычеркну с листа –
Не целовал, не обнимал чужое!
Я выжигаю искрами костра
В своих зрачках колечко золотое.
Мне до рассвета думать о тебе,
Мне до тумана водкою лечиться,
Чтобы забыться утром и во сне
К тебе прижаться и тобой напиться…
(Юрий Егоров)

у тебя новая челка, новые друзья…
А у меня - новые тексты…
Мне сложно не думать о тебе даже полчаса на пробежке,
пока ты была рядом все казалось, что вместе тесно,
а когда ты ушла, оказалось, что ушла нежность.
у тебя улыбка от уха до уха,
и масштаб проектов - от края до края,
знаешь, в этом мире без тебя глухо,
впрочем, ну о чем я, ты конечно знаешь.
у тебя новый джемпер, новый телефон и адрес,
места для обедов и ланчей, любимые фильмы,
я на случайной салфетке рисую абрис
подписываю: "это так странно, не быть любимым"
все, что я хочу - написать тебе. точка, тире, точка,
азбукой морзе выстучать, нацарапать ножом на венах:
без тебя на моем дереве не выросло ни листочка,
я слишком глупый, я слишком обыкновенный
мне нужно три порции твоего смеха, две порции яда,
смешать в одном - и под утро залпом ...
у тебя новая челка, а мне без тебя ничего не надо
(М. Я...Из дневника Alemith-a... )

Снова осень дворы засыпает,
Небо серое смотрится в лужи.
Я сегодня один засыпаю,
Ты сказала, что так тебе лучше.

Вектор грусти направлен на вечность,
Сколько мне суждено, я не знаю,
Только кардиограммой сердечной
Я сегодня врачей напугаю.

Листья кленов ладонь обожгут,
Я на грусть эту осень потрачу.
Одного я понять не могу,
Кто сказал, что мужчины не плачут?

Мы по рюмке с ребятами вмажем,
Мы пропьем эту горькую осень.
Что со мной, на словах не расскажешь,
И ребята поймут, и не спросят.

Ты раскаяньем душу не мучай,
Улетай в небо птицею вольной.
Я хочу, чтоб тебе было лучше,
Как бы мне это ни было больно

безумно просто, взять сердце приступом куда сложней – удержать в горсти… и только губы требуют истово ответной нежности гордость, прости… казалось пора уж, наесться вдоволь елейно-приторной патоки речей… но бархат в голосе… виток… по новой… иголкой в бабочке: хочу твоей… последней любовью/печалью/радостью стать… или сжечь, наконец, мосты… чтобы надежды и недосказанность рассыпались пеплом… а пепел остыл… Шелковая...

Я тебе скажу, Жора.
Я тебе скажу, чтобы ты знал и не расстраивался по пустякам.
Молодость, она не проходит и не наступает.
Она либо есть, либо ее нет.
Если тебе тридцать-сорок-пятьдесят и ты не чувствуешь себя молодым, значит, ты им никогда не был.
Посмотри, сколько кругом юных старичков в пиджаках и галстуках.
Ему двадцать пять, а лицо отвисло значительностью, шею натерла ответственность, отчего значительность приобретает оттенок самоотречения и мученичества с легким ореолом святости.
Ему двадцать пять, а он уже весь в веригах, цепях и оковах, которые повесил на себя, только что бы не быть молодым.
Ему жутко не терпится стать взрослым, Жора.
Одни для этого начинают пить и курить, а он начинает носить костюм и галстук, чем гробит себя не меньше, чем первые.
Он всегда страшно серьезный, он боится быть легким и веселым, потому что это может испортить его важный вид, которым он так дорожит.
Он выучил много умных слов и разучился говорить живым языком.
Он разговаривает канцеляритом даже в постели с женой.
И жена у него не жена, а супруга.
И дети его — отпрыски и наследники.
Он в туалете сидит с тем же умным выражением лица, с каким подписывает бумаги в кабинете.
Он не может расслабиться, потому что боится.
Он не умеет, Жора.
Он просто не успел научиться.
С детсадовского горшка он все время в напряжении, он тужится, пыхтит и хмурит брови.
Он старается выдать результат.
Он не ест, он питается.
Не покупает ветчину с кефиром, а совершает шопинг.
И супругу он не любит и не трахает, а совершает секс.
Он вообще все время что-то совершает.
Это другие просто делают, а он — совершает.
Ты говоришь, что ты старый, Жора.
Ты старый в таких мокасинах, гавайке и блеском в глазах?
Ты посмотри на этих юных стариков, Жора.
На этих стариков с озабоченным лицом, вспученным взглядом и выправкой оловянного солдатика.
Они даже ходят так, будто с детства мучаются геморроем и ишиасом.
У них артритные ноги, деревянная спина и чугунная шея.
Не потому что они больны, Жора.
Потому что серьезный вид вызывает серьезные проблемы.
Они постарели не успев вырасти.
У них не было детства, в которое они впадут потом.
Ты, Жора, в него не в падешь, потому что ты всю жизнь был ребенком.
Ты им был, ты им и останешься, даже когда поседеешь, полысеешь и станешь носить живот.
Так я тебе скажу, Жора.
Я тебе скажу, чтобы ты был умным и не расстраивался по пустякам.
Не надо бояться быть старым, Жора, нужно бояться не быть молодым.
(из дневника Alemith-a)

Я тебе же облегчаю жизнь. Тебе не надо сомневаться и пытаться мною дорожить. Складывать хрупкое счастье, дышать на ладан. Не надо.
Целовать нелюбимых. Играть в несчастных. На проходящих мимо смотреть тревожно и безучастно. Личная доза амфетамина, почти что счастья. Меня не учили, но я почему-то умею с тобой прощаться.
Надолго.
Все зимы мотать как плёнку.
Хотеть от тебя ребёнка.
Отращивать чёлку.
Искать во всём толк и
Биться током.
Жестоко.
Но я тебе облегчаю жизнь. Все наши фото поставь на полку.
Держись.
(Хрустальная Марго)

Складывай из пазлов в сказку ...двери...
Пей коньяк...закусывай суши...
И храни...как талисман...потери...

Если можешь без меня...Играй...
Для игры...совсем я - непригодна...
Доходи до края ...и за край...
Ведь дорога для тебя - свободна...

Если можешь без меня...Летай...
Разорви...знакомую подушку...
И из перьев...крылья собирай...
Как из лего...новую игрушку...

Если можешь без меня...Живи...
Как живут в пустыне...лесорубы...
Рыб холодных по ночам...лови...
И целуй их...в ледяные губы...

Если можешь без меня...Дыши...
Дышат все - растения и звери...
Твоё имя - моя точка джи...
Если можешь без...но я...не верю...
(Вита Савицкая)

- Ты забыла о самом главном правиле: никогда никому нельзя доверять.
- И как, получается?
- Не всегда, иногда срываюсь, но хуже, когда становится безразлично, словно бы выгорел, хочешь быть ближе, а сил нет, и снова живешь один в своей комфортной, бессмысленной жизни.
- Все это так зыбко. Да и насколько можно быть вместе, какова минимальная дистанция? Мы и сами себя-то не контролируем, а начнем сдерживать - кажется, что и не живем.

Он молча смотрел на ее лицо, блестящее под лунным светом. Яркие глаза, казались звездочками во тьме. Свет отражался в них, и казалось, что в эти мгновения он мог отчетливо видеть ее душу, это было бесконечно красиво, но и бесконечно неуловимо.

- Пойми же, - она слегка передернула плечами и повернулась к нему, потянулась всем телом, словно бы это могло что-то изменить, как-то помочь, - человек не может меняться вечно, у нас есть пределы, рамки - переступишь черту, и изменения станут необратимыми, ты будешь уже не ты. Да, я не идеальна, ненадежна, вспыльчива, но пойми, это я, стоит мне переступить грань - и я исчезну, тело останется,
но личность, суть моя, та, что внутри, станет уже другой. Все будут говорить, как я похорошела, стала более активной, более размеренной, будут хвалить мою силу воли,
мои устремления, делать пустые комплименты, все будут осыпать меня ими, каждый будет хотеть меня, будет пытаться сблизиться со мной, но никто и не догадается, что тело, имя, фамилия - остались, осталась моя маленькая комната, мои фотографии, мое прошлое, а меня самой уже нет...
(из Дневника Alemith-a "Любовь-фантазии от одиночества")

Ты меня не забудь, я достоин быть твоим прошлым,
Отражением губ, лужами слез и надеждами ложными.
Ты меня не забудь, извини, что сердце тревожу,
Я войду в тебя, ты спроси себя –« Можно ли?...»

Ты забудь, каково тебе было быть брошенной,
Чужой запах, не мой, было тошно ведь?
А вино и те фото, знаю, раздирало до дрожи,
Без веры в людей, далеко так не сможешь…

Я войду, слышишь?
(Постучу)
Ты спроси себя -
Можно ли?…
(из дневника Alemith-a)

Я Вас коснулась невзначай,
Всего лишь разговором,
Вы развели мою печаль
Своим участьем скорым.
Укутав плечи в тишину,
Я шла за Вами.
Из глаз такую синеву
Пила глазами...
Я Вас придумала сама,
Зачем - не знаю,
В душе холодная зима,
Я замерзаю...
Ваш образ тает невесом -
Я жду рассвета,
Ко мне пришел мой сладкий сон...
Я не одета....
(Полина Виноградова)

Ночь... город манит игрой огней и тишиной. Я люблю бродить по ночному городу с тобой и просто молчать... Иногда словами сложно выразить то, что может выразить молчание... Я знаю, ты тоже любишь... Тишина... я держу тебя за руку и брожу с тобой по спящим улицам... Небо звездное... ты рядом и ночь наполняется волшебством...

Тишина... лишь только луна заливает город светом... Ты прекрасна в лунном свете и я тону в твоих глазах, я просто счастлив, как никогда... Так и хочется сказать: Давай убежим от всех и ворвемся в сказочный рассвет.... Тишина... Даже тот, кто далеко, стоит рядом, если он в твоем сердце... Даже тот, кто стоит рядом далек, если твои мысли далеки от него....

Как часто нам доводится пребывать в абсолютной тишине? Думаю очень редко.. Иногда мне хочется что бы весь мир поглотила тишина, подобная беззвучию... Это было бы очень красиво... Скучно? нет... Мне не скучно, мне вообще не бывает скучно.. Почему? потому что именно в тишине я могу почувствовать себя полностью, услышать свой голос и свои желания... тут только ты, никто не нарушает этого баланса, хотя иногда тишина давит, звенит, и хочется убежать в мир звуков, туда, где нет этого...
Но у каждого есть право на внутреннюю тишину и возможность ей внимать...

Каждый раз я хочу быть сбитым с толку тишиной и вдруг услышать эхо твоего дыхания... Слишком наверное неоднозначно, но мне всё равно, что то будет тикать или стучать... мысли уходят... и перестаешь слышать вообще что бы то ни было... Ты один, вокруг спокойно... Глубокая ночь, тёмная комната, стакан виски, я, мой любимый компьютер, включенный во всемирную Сеть, и тишина.... Тишина по истине самая лучшая музыка на свете.... Я люблю тишину...

****
Мне тебя не хватает!..Нас разделили километры и надо сказать, что это прескверное чувство - разлука... Мне тяжело без тебя жить... Моя жизнь останавливается без звука твоего голоса, без твоей лучезарной улыбки, без тепла твоей души... Я становлюсь, как птица без крыльев, хочу взлететь, но не могу.... Ты вспоминала о реальности… Бесконечно долго тянуться дни, минуты, секунды без тебя... Мне тебя не хватает... вот она, моя реальность....

Аффирмации Старого Полкана...

С тобой вдвоём… Пусть просто рядом…
Боясь желания согреться…
Под тенью прошлого прохлада.
Устало ею биться сердце.
Как новорожденный…Учась
Дарить тепло, любовь и страсть.

Под частый стук сердцебиенья
Тобой дышать и чуть стесняться
Порыва сердца, чувства рвенья…
Здесь быть и тут же растворяться
В твоих чарующих глазах,
Нектаром сладким на губах.

И в этом чувствовать блаженство,
Себе ни в чём не притворяясь,
О чуде бредить совершенства
И отдавать всего, не каясь,
Как ни сейчас, так ни потом,
Пить счастье медленным глотком.

С тобой вдвоём… Пусть просто рядом…
Слегка рукой лица касаться,
Пускай без слов, пускай, не надо.
Лишь к сердцу ласково прижаться
И передать теплом любовь.
И знать - ты здесь, моя, я - твой.
Вдвоём с тобой…
(Игорь Светлый)

«Никто не ждет. Тебя никто там по-настоящему не ждет». Мысль капает в самый центр сознания, медленно пробивая дыру. Нет, дома, конечно, мама ждет, любимая мама. И брат. Он, конечно, засранец, но в душе добряк. Они, конечно, волнуются за тебя, хоть тебе и давно не двадцать. Они, конечно, отвоюют тебя у зимних непогод, но они никогда не восполнят твоих утраченных надежд и упущенных возможностей. Они ждут тебя, но ждут постольку, поскольку надо ждать. Ну, так полагается, понимаешь?! Семья есть семья.
А тебе хочется другого ожидания, человеческого. Не материнского и не братского. Чтобы войти в дом облитой дождем — и тебе тут же налили горячего чая в большую-пребольшую кружку. С лимоном. И сахара, да, три с половиной ложки. Чтобы сели напротив тебя и, не спрашивая «что стряслось-то?» или «почему такое кислое лицо?», сказали что-нибудь самое простое, но теплое: «Будем спагетти. Возражения не принимаются. Тебе со сливками или болоньезе?» Ты безвольно киваешь головой, потому что на большее сил нет, а внутри разливается счастье. Такое свое счастье, не похоже на счастье Эдуарда из бухгалтерии или Марии, подруги институтской поры.
Ты сама его создала, ты сама вложила в него необходимый смысл и извлекаешь из него то, что нужно только тебе. И каждый раз, прикасаясь к этому счастью, ты в сотый раз понимаешь, вот оно самое-пресамое главное в жизни. Тот самый смысл, который все ищут с азартом Шерлока Холмса. И то, что было «до» — эти игры в успешность, туфли в ползарплаты, сравнения в обертке чужих историй — все это фигня на фоне обычных спагетти, приготовленных любимыми руками».
(Эльчин Сафарли "Мне тебя обещали")

***

Прости мне, если можешь, эту прихоть –
Привычку фантазировать стихами,
И пальцев рук твои касаться тихо,
И пить твоё дыханье, словно пламень…

Играть словами, строчки теребя,
Дразнясь мечтой - пьянящей и капризной,
И в мыслях сочиняя лишь тебя
В тебе одной увидеть смыслы жизни…
(из дневника Alemith-a)

Кто придумал, что, расставаясь мы расходимся в разные стороны. Мы когда-то из разных сторон пришли… Мы идём по пустыне жизни параллельно, и отражаемся в разных зеркалах витрин. Моя любовь надела хиджаб* как мусульманка, чтобы быть рядом с тобой. Она теперь там, где ты. Моя любовь идёт по твоим следам… Если верить словам пророка, мне обещан пропуск в рай. За то, что я не соблазняю других женщин. Моя любовь идет, опуская свой взор. Не выставляя напоказ своих прикрас, прикрывая покрывалами вырез на груди. Страсть другой женщины меня не коснувшись проплывает мимо…Эта страсть утопает в глубинах моря желаний. Желаний тебя одной. Моя любовь наследница нашей мечты. Она - оборванка, всё ещё верит твоим глазам. Она не верит в чужие глаза. В моём взгляде много слепящего света, который вовсе не мой… Моя любовь идёт за тобой как враг… Любви не понять, что ты не просто сказала мне – Прощай! Ты вычеркнула всё, что было на картине моей… Остались штрихи цвета воды на разорванном холсте… Почему? Это первый мой и последний вопрос. Больше не будет вопросов. Не имею права даже на это. Похоже, что у меня осталось только одно маленькое право любить тебя. Но этим правом я наделил себя сам. Поскольку ни одним законом это не запрещено. И ни одной религией не позволительно. Тихо любить тебя, не проронив ни слова. Ждать, того, чего никогда не случиться. И всё же продолжать ждать. Я боюсь даже случайности. Я не имею права даже случайно встретить тебя. Любовь жестока. Любовь великодушна. Любовь великий властитель. Зачем мы должны понимать Любовь? Чтобы спокойней жить. Разве это возможно? Любовь- это тайна, которая становится еще большей тайной, если пытаться разгадать её… Каждый шаг моей любви пропадает как следы на песке. Наше «Вчера» всё дальше и дальше…И любовь моя как мусульманка не имеет права … Всё бежит мимо меня. Дни, и ночи, и незнакомые люди. Мимо меня бегут машины и деревья. Я закрываю глаза, чтобы превратить свой город в сон. Где найти мне двери в другой мир? В тот мир, где любви моей будет дозволено снять хиджаб и поклоняться тебе вместо Бога? Аффирмации Старого Полкана

... Он сидит и думает: «чёрт подери, поспать бы… сердце болит — ну и пусть, заживёт до свадьбы, а если не заживёт, что ж — залатаем, склеим.» он ложится под одеяло, прикипая всем телом к ней, и думает: «вот бы заснуть, а во сне увидать рекьявик. или нет! сразу — гейзеры, чтобы и сон, и явь, и всё, что есть между ними, слились в единое чудо.» он старается не дышать слишком громко — она спит слишком чутко, просыпается из-за малейшего шороха в этом огромном доме, но уже через миг замирает в его ладонях, прикипая к нему всем телом. он видит резче в темноте, чем во сне — она, на стене 19 трещин, свет луны разбивающих. сжимает её нежнее и вдруг понимает, что даже вот так вот с нею не спать — это счастье. © Яшка Казанова