Dante Gabriel Rossetti
A Sea-Spell

Her lute hangs shadowed in the apple-tree,
While flashing fingers weave the sweet-strung spell
Between its chords; and as the wild notes swell,
The sea-bird for those branches leaves the sea.
But to what sound her listening ear stoops she?
What netherworld gulf-whispers doth she hear,
In answering echoes from what planisphere,
Along the wind, along the estuary?

She sinks into her spell: and when full soon
Her lips move and she soars into her song,
What creatures of the midmost main shall throng
In furrowed surf-clouds to the summoning rune:
Till he, the fated mariner, hears her cry,
And up her rock, bare-breasted, comes to die?

Мы уже видели, что в глазах наших предков изба была самой настоящей Вселенной — с небом, землёй, «нижним миром» и сторонами света. При этом со сторонами света связывались вполне определённые понятия. О них, как и о многом другом, здесь едва затронутом, опять-таки можно писать новую книгу. Заметим только, что восток и юг для наших предков символизировали солнечный восход, «красную» весну, полдень, «красное» лето, жизнь, тепло. На юге располагалось Мировое Древо, близ вершины которого помещался ирий — обитель Богов, света и добра. Напротив, запад и север прочно ассоциировались с «гибелью» солнца, смертью, холодом, мраком, лютой зимой, тёмными Богами.

Понятно, всякий разумный человек стремился расположить и обустроить своё жилище таким образом, чтобы силам зла, смерти и холоду было как можно труднее проникнуть вовнутрь. И наоборот, чтобы двери были настежь распахнуты навстречу добру, жизни, свету.

http://happynouruz.narod.ru/semenova/13.htm

Надо помнить, что главное святилище находится внутри нас сами, в душах наших. А на капище , к святыням нашим мы идём и несём требы, сооружаем кутки в домах наших, чтобы поддержать в чистоте душевной внутренние святилища наши.



А так вот смотрим вспять и говорим, что вот, стыдимся мы Нави-Прави-Яви знать и всё вокруг ведать и понимать.
Вот, Даждьбог сотворил нам то и это - всё, что существует. Свет звёзд сияет нам, и в бездне той Даждьбог подвесил Землю нашу, чтобы она удерживаема так была. Вот души Пращуров, и светят они нам звездами из Ира...
Но Греки напали на Русь и скверное творят от имени богов. А нам-то и неведомо, мужам, куда бежать и делать что.
Невидимо же Правь устроена Даждьбогом. А вслед за ней - как эта вот война - Явь движется, и та творит жизнь нашу. Когда та отойдет - то смерть. Явь движима и творима Правью. Навь же - после неё. Навь - до неё, и после - Навь. А в Прави ж существует Явь.
Получили мы поучения о древнем - и душами ввергнемся в него. Вот, оно ведь наше, потому как, смотри - другое уж идет. Вот, всё, что вокруг нас, силу творит Богам. Вот, зрим в себе мы это, оно дано ведь нам как дар Богов, и на потребу Им. Ведь вот, напрасны те...
Вот души наших Пращуров из Ирия глядят на нас. И Жаля плачет там о воинах и говорит, что пренебрегаем мы Правью-Навью-Явью... Пренебрегаем ведь мы этим и истинным гнушаемся... Быть внуками Даждьбожими мы недостойны... Да молим мы Богов, чтоб чистыми у нас и души были, и тела, и чтобы получить нам жизнь со Праотцами во Богах, в Правду слившись во единую! Даждьбожи внуки будем так.
Зри, русский ум, насколько велик Ум Божеский! Един Он с нами, и ради того действуйте и с Богами обрящетесь вы воедино... Бренна ведь наша жизнь - и нам надлежит, как и коням нашим, работать, живя с телятами, овцами и нашим скотом в землях наших, от врагов спасаясь на... север...

http://blog.i.ua/search/?type=label&words=4981&community=1

Как только я спросил себя, возможна ли жизнь в этих краях, из-за бархана появился всадник на верблюде и призывно замахал рукой. Ни белых ни зеленых номеров на верблюде не было, но сочли за лучшее проехать мимо. В это время зазвонил телефон.
- Где вы? -спросил ангел-хранитель.
- Выбрались из Иерусалима.
- Молодцы. Если встретится бедуин на верблюде, обязательно остановитесь. У него можно купить потрясающие сувениры... http://world.lib.ru/b/b_a/negev.shtml

У вас, в конце концов, созревает мысль, что из города необходимо «валить» и как можно дальше и как можно быстрее. Вот тут-то вас и подстерегает первая неожиданность – понимание того что надо «валить» пришло, но что с этим делать и как с этим жить, как его реализовать???

Находите не самое богатое село заходите в сельскую раду делаете пожалостливее глаза (из серии «ЛюдИ добрИ допоможить, сами мы ня местныя) и рассказываете главе сельрады правду-матку о том что вы работящий здоровый мужик, хочешь жить на земле, в городе всё надоело

И если вам удаётся договорится с главой то заканчивается это просто – вы пишите заявление на тему: прошу предоставить мне заброшенный дом для постоянного проживания и участок для ведения сельского хозяйства… Он принимает заявление а через некоторое время на заседании сельских депутатов (оно проводится 2-4 раза в год в зависимости от села) принимается решение давать или не давать.

http://rodobozhie.ucoz.ru/publ/knigi/zhizn_na_svoe...zemle_pervye_shagi/86-1-0-2107

And that was my fault,
Because I was too [insert insult here] to scream
As I felt the world slip

Ничего не сказала рыбка, Лишь хвостом по воде плеснула. И ушла в глубокое море. Долго у моря ждал он ответа.

Устал отец Кия ходить по Земле, прилег умирать. Еще попросил сыновей вывести его в чистое поле, с трудом поклонился на все четыре стороны:
- Мать сырая Земля, прости и прими! И ты, батюшка белый свет, широкое Небо, прости, коли обидел...
И лежал на лавке у очага спокойный, легкий и светлый, как многие старики, прожившие по Правде. Не обижал ведь ни человека, ни зверя, не оскорблял великих и малых Богов. Сыновья - двое старших, женатых, и молодой Кий - позаботились о родителе: умыли родниковой водой, разобрали над смертным ложем дерновую крышу избы, чтобы свободно вылетела душа, не мучила тело. А потом сквозь дыру протащили наружу мохнатого черного пса. Ибо черный друг-пес незримо встречает праведные души, сопровождает и охраняет по дороге в ирий. Людям, привычным к охоте и лесу, мыслимо ли в подобный путь без собаки!
И вот изронил душу отец, и задумался старший из братьев, как лучше уважить его, как погрести. Думал, думал, наконец решил доверить его тело Земле, всеобщей Праматери:
- Она родила, ей и честь.
Но пришла туманная ночь, и отец явился сыну во сне:
- Не клади меня, дитятко, в сырую могилу, не присыпай желтым песком: защекочут меня там черви, изъедят ползучие гады...
Закручинился старший, пошел к среднему:
- Не хочет отец наш лежать под спудом земным. Думай ты, брат, как нам поступить.
Крепко взялся за ум второй сын и к вечеру молвил:
- Схороним батюшку в лесу, в дупле великого дерева! Мы все от деревьев - пусть к пращурам припадет.
Но слетела темная ночь, и все повторилось. Явился сыну отец печальнее прежнего:
- Не клади меня, дитятко, в лесное дупло. Не смогу я там спать, закусают пчелы и комары, зверь косточки потревожит...
Пришлось думать младшему брату, кузнецу Кию. А у кузнеца известно, что на уме: молот, да наковальня, да жарко пышащий горн.
- Сложим батюшке, - приговорил Кий, - честный погребальный костер. Пусть возносится с дымом прямо в ирий, на остров Буян!
Пала ночь, и отец пришел к Кию светлым и радостным:
- Спасибо, сынок, вот уважил, так уж уважил! Стану спать крепко и безмятежно, точно дитя в колыбели!
Рассказал Кий братьям свой сон, и братья вздохнули легко, наконец-то проведав волю отца. Взялись втроем за работу и скоро сладили умершему последний земной дом-домовину: дощатую легонькую избушку, приподнятую на столбиках, чтобы лучше горела. Уложили тело отца, оставили милодары - горшочки со сладкой кашей на ягодах и меду, вышитые одежды, крепкие башмаки. Положили лук, колчан и копье: пусть вволю бродит-гуляет батюшка в небесных лесах, пусть увидят Дочь с Матерью, славные Рожаницы - охотник пожаловал. Пусть приветят его, позволят выстроить избу рядом с прадедовскими, под кроной вечного Древа...
А чтобы не задержалась Смерть в доме, ударили топором по лавке, на которой умер отец. Топор свят, он подобен секире Перуна, возжигающей новую жизнь. Не зря лезвия топоров украшают символами Грома и Солнца, не зря носят крохотные топорики-обереги. Смерть и всякая скверна пугается топора, если достойная рука поднимает его и чертит Солнечный Крест. Осенить этим знаком больного, и выздоровеет...
...Вот обложили домовину горючим сухим хворостом и еще устроили краду
- увитую соломой изгородь кругом костра. Жарко вспыхнет солома и не позволит увидеть смертным глазам, как раскроются двери в иной мир, как шагнет в него покинувшая тело душа...
Старая мать и жены-красавицы между тем приготовили поминальную кашу, напекли румяных блинов, созвали родню. И вот Огонь, рыжекудрый Сварожич, легко охватил сухие поленья. Когда же все прогорело, Люди залили угли брагой и квасом, стали носить землю и камни, пока не получился курган. Потом затеяли тризну - игры и состязания. И наконец начали пир, веселый и шумный, с задорными прибаутками и смешными рассказами о молодости умершего.


Ибо мертвых тяготят горе и слезы живых, мертвые любят, чтобы над могилами веселились, пили и ели. На поминальных пирах всегда кладут ложки вверх чашечками, чтобы души прапрадедов, незримо собравшиеся за стол, отведали вкусную снедь. Вот откуда поныне обычай ставить возле могил еду, хмельное питье. А прибаутки и смех - это ли не победа над болью и страхом, это ли не жизнь, не продолжение жизни? А не затем ли жили пращуры и что-то доброе делали на зеленой Земле, чтобы продолжиться, как зернышко в пашне, стеблями и колосьями, ветвями и могучими стволами нового поколения? Умершим скучно без живых, живым пусто и сиротливо без мертвых. Не помнящему дедов-прадедов некого кликнуть в тяжкий миг на подмогу, он одинок. Зато к памятливому тотчас слетят, ободрят, утешат, посоветуют, предрекут судьбу. Ушедших прародителей рекут еще Чурами или Щурами, и вот почему дети до сего дня восклицают в игре:
- Чур меня!
И сами не ведают часто, что это значит:
- Оборони меня, предок!

Get some reference photos of house finches to study and try some of these art exercises. Keep your eyes and ears open to your world. See what you can discover and, have fun.




http://catinkacards.tripod.com/lessons/finch.html

Мария Семенова – Поединок со змеем
(славянские мифы)

Однажды, идя по лесу вместе с Богиней Весны, Бог Грозы нечаянно встретил двоих Людей: парнишку-подросточка и с ним кудрявую девочку в детской рубашонке.
Парень поклонился Перуну низко, почтительно, но безо всякого страха. А девчушка, спрятавшаяся было за его спиной, бочком подошла к Леле и робко протянула ей перепечу, сотворенную в образ птахи из сладкого, на меду, пряного теста. Богиня Весны с улыбкой взяла приношение, и в ее руках птаха немедленно ожила, звонким жаворонком взвилась в небеса.
- Как звать тебя? - спросил Перун паренька. Тот отмолвил:
- Отец зовет Кием - Молоточком.


- Что подарить тебе на счастье, жених? Чего желаешь, проси.
Кий оказался впрямь не из робких. Он шагнул вперед и бережно прикоснулся к узорчатому, звонкому золоту чудесной секиры:
- Мне бы, господине, выучиться делать такие.
- Ну, молодец! - расхохотался Перун. - Да ты знаешь ли, какой это труд?
- Знаю, господине Сварожич, - ничуть не смутился Кий. Вытянул нож из хороших кожаных ножен и протянул честно, рукоятью вперед: - Погляди, я сам его сделал.
Костяная рукоять завершалась искусно сработанной головкой красавицы лосихи. Перун вернул нож и поднял голову к Небу:
- Поможем ему, отец?
И Небо ответило. Прямо из синевы пала слепящая молния, клубок пламени ринулся в подставленную ладонь Бога Грозы. Кудрявая девочка, пискнув, вновь спряталась за безусого жениха. А тот, проморгавшись, увидел в руках Перуна кузнечные клещи. Вишневый накал медленно покидал их, сменяясь серым блеском железа. Кий не сразу понял, что это такое, ведь кузнечного дела никогда прежде не было у Людей. Он знал только - сбылось чудо и осияло всю его жизнь, никогда уже она не потечет, как допрежь.
Клещи остыли, и Перун протянул их парнишке:
- Поднимешь?
Тот закусил губы, натужился и с трудом, но удержал.
Богиня Весны поднесла Кию в ладонях воды, зачерпнутой из гремячего родника:
- Испей.
В воде мелькали, переливались радужные искры. Кий послушно выпил, снова взял клещи и легко взмахнул ими над головой, радуясь и дивясь нахлынувшей силе.
Вот почему и до сего дня по весне, во время первой грозы, многие спешат испить и умыться из родника, а всего лучше с золота или с серебра: тотчас прибывает от этого силы, здоровья и красоты...
Перун выучил Кия искать в земле рудные залежи, плавить красную медь, делать косы, ножи и колокольцы-ботала, чтобы не терялась скотина. А о железных клещах сказал так:
- Это тебе на потом.
Отец Кия сначала был очень недоволен делами сына, построившего на краю селения кузницу и днями напролет пропадавшего в ней:
- И на что нужна твоя медь, одна зелень с нее! Деды наши палицами и каменьем довольствовались, и нам хватит того. Бросай баловство, пора уже тебе брать мотыгу да в поле идти, хлеб сеять! Ишь вымахал дармоед! Я уж седой - до каких пор кормить-то тебя?
А тут еще маленькая невеста повадилась лепить из податливой глины разные формочки и лить в них блестящую медь, начала дарить подружкам узорчатые запястья, витые колечки к налобным повязкам, маленькие перстеньки-жуковинья... Сором! Не девичье дело!
Но охотники вскорости поняли, что стрелы с медными и бронзовыми головками настигали зверя куда верней прежних, увенчанных кремнем и костью. Стали они приносить Кию пушистые шкурки, вкусное мясо. А взамен просили не только ножи да наконечники для копий и стрел, но и украшения женам и любимым невестам. А женщинам сразу приглянулись тонкие, острые иглы, легко пронзавшие холст и прочную кожу.
Не сеял Кий хлеба, не возделывал репища-огорода, а голоден не ходил. Нес в дом хлеб, а часто и мясо для щей. Делался понемногу кормильцем семьи не плоше братьев, не плоше самого отца...
А потом было вот что. Как-то по весне шел молодой кузнец мимо поля, которое Люди мотыжили, рыхлили под хлеб. Глянул Кий, какой пот струился с их лиц, с привычно согнутых спин... А за полем, на вольном лугу, паслись налитые праздной силою кони. Играли, носились, метали из-под копыт комья земли.
Люди приветствовали Кия, хвалили удобные мотыги, но он будто не слышал. Ему вдруг подумалось: а если того пустопляса-коня да заставить тянуть полем мотыгу? Большую мотыгу, по силушке? Сбоку привесить?.. А ежели приспособить, чтобы не одним плечом, обоими налегал?
Дома Кий вылепил из глины конька и весь вечер так и этак ладил к нему длинные палочки. Братья стали смеяться: потянул, мол, за девчонкой, игрушками занялся. Но утром над его кузницей заклубился густой дым. Любопытные парни, зашедшие глянуть, в чем дело, приставлены были раскачивать тугие меха. И когда наконец Кий вывел коня и запряг, сзади оказалась не повозка, не волокуша - острый рог, нацеленный в землю, и удобные рукояти для пахаря.
- Какая сохатая! - сказал кто-то, поглядев на окованный блестящей медью рог. Так и повелось с тех пор звать рогатую соху - сохой.
Послушный конь взмахивал хвостом и оглядывался, ожидая хозяйского слова. Старики сперва хмурились: не обидится ли Земля? Но вот отец Кия, помолясь, взялся за рукоятки и повел самую первую борозду. И вдруг, сам того не заметив, уже сделал столько, над чем еще вчера трудился бы до заката.
- Диво! - изумленно ахнули Люди. А кто-то складно примолвил:
- У матушки сошки - золотые рожки!
С тех пор потянулась за Кием слава вещего мастера, любимого Богами умельца и чуть ли не вещуна. Стали поговаривать, будто мог молодой кузнец выковать не только вилы или топор, но даже и слово, даже судьбу, даже старость и хворь на здоровье перековать...

Характер кокера - его главное достоинство. Уникальное сочетание дружелюбия и чувства собственного достоинства позволяет ему завоёвывать сердца окружающих. Кокеры — олицетворение американского образа жизни. Они как бы говорят: «Я прекрасно ко всем отношусь, но и себя не забываю». Эти собаки предпочитают ненавязчивое общение, очень любят детей. В свою очередь дети всей душой влюбляются в их длинные уши и выразительные глаза.
Кокер абсолютно уверен в собственной неотразимости и обязательно будет использовать этот аргумент («Посмотрите, как я хорош!»), особенно в тот момент, когда вы будете его ругать. А поругать его есть за что. Например, может схватить и разорвать, причем не только специально выданную игрушку, но и мебель, обои... «А если мы со стола воруем, то это вы, хозяева, виноваты!» - ну как тут устоишь против железной собачьей логики? Впрочем, если они даже что-то и стащат, так всё равно сделают вид, что очень приличные и хорошо воспитанные собаки. А какая страсть к припрятыванию! Но, может, именно эта их черта приучит хозяев к порядку? Заведут кокера и научатся класть вещи на место. Повыше и подальше. Впрочем, если так и не досчитались одного носка, поищите у собаки!

Ещё одна отличительная черта спаниелей — они способны всех вокруг заражать своей жизнерадостностью. Если у вас в доме есть другие животные, приготовьтесь к тому, что они вместе будут носиться по квартире, играть и кувыркаться, создавать кавардак, сопровождаемый боевыми взмякиваниями, взвизгиваниями и озорным лаем.

Кокер – собака, которая прекрасно может работать в команде как с человеком, так и с другими собаками. Она не будет меланхолично и отстраненно взирать на происходящее вокруг, лежа на диване. Но если кокер признает лидерство хозяина, то с собаками кокер сам становится вожаком. Если в большой собачьей компании появился кокер, то, скорее всего, именно он и главный блюститель порядка и подстрекатель.
http://www.zveriki.com/zveripedia/index.php/%D0%90...%D0%BD%D0%B8%D0%B5%D0%BB%D1%8C

ну если перемыть все окна, ну и всё остальное, на что есть силы перемыть, к празднику Рош-а-Шана, то это прекрасный подарок.

У Неба с Землею было три сына, три молодца: Даждьбог, Перун и Огонь. Сказывают, у Даждьбога была величавая поступь и прямой взгляд, не
знающий лжи. И еще дивные волосы, солнечно-золотые, легко летящие по ветру. А у Перуна - иссиня-черные кудри, вечно взъерошенные, непокорные, клубящиеся, как туча. Спокойного величия брата не было даже в подобии, - лихая, непогасимая удаль. А Огонь родился огненно-рыжим, вьющиеся пряди торчали, как ни приглаживай. И только глаза у всех троих были одинаковые, синие-синие, как чистое небо в солнечный полдень, как промоина в черных грозовых тучах, как синяя, нестерпимая сердцевина костра.
http://juragrek.narod.ru/rus/142.htm

Shh listen!
The water running between the stones
Shh.. .listen!
How the wind blows

Come!
Sit next to me
Here, down this old tree
Let him tell us stories
About heroes and their glories
About elves and pixies
About a fairy and her thousend kisses

In another world, not too far away
So beautiful, in a very pretty place
There lived a fairy, one of a kind
Her sadness and emptyness
Could stop the time

The king of the pixies saw her cry
Sitting on his throne, started to make up his mind
How could he help her, to make her shine?
What could he do to see her smile?

Let s ask the gnomes – he said
go to the leprechauns- they replied
shoes!…a pretty pair of shoes- they said
let s go to the elves he thought,
not being pleased by what he heard
A dress!!- they minded. Better if it s blue

not being happy by their words
he traveled to other worlds
asking the nymphs, the trolls
and even the tritons

One night of insomnia
A voice spoke to him
- ask your pixies, they ll know what to do.
They ve got thousend kisses and millions of dreams to give -
When the fairy woke up
Pixies were flying around
Without losing time
She was kissed by everyone

Being kissed a thousend times
Brought her back her smile
She was happy again
And soon started to shine..

Come!
Sit next to me
Let us listen to the stories
Of this wise old tree

Mar Pilz2009©Guatemala