На этих кораблях разразилась эпидемия, и капитаны кораблей «Бреслау» и «Фессалия» получили от французских мандатных властей Ливана разрешение войти в Бейрут. Англичане остались непреклонными и не смягчили свою позицию, даже когда началась война.

   Агент Эйхмана Шторфер нанимал старые корыта где только мог. А «Хагана», которая после «ночи разбитых стекол» послала для помощи Эйхману своих лучших агентов, Пино Гинзбурга и Моше Авербаха, брала на себя вместе с Моссадом, своей нелегальной разведывательной организацией, заключительную часть плавания и высадку. Англичане перехватывали эти старые корабли где только могли и направляли их в Хайфу. В ноябре 1940 г. они переправили всех захваченных ими за последние дни беженцев на сравнительно большой корабль «Патриа», чтобы на время войны депортировать их на юг. Корабль взорвался в гавани и затонул за 15 минут вместе с 260 бежавшими из Европы евреями.

   За день до этого старый колесный пароход «Атлантик» с 1880 беженцами, среди которых было много женщин и детей из Данцига, Австрии и Чехословакии, был направлен в Хайфу. Еще на Кипре на борту корабля начался тиф, и 15 пассажиров умерли по пути с Кипра в Палестину. 1600 еще здоровых пассажиров «Атлантика» были в начале декабря силой доставлены на борт другого корабля и увезены на Маврикий, где они оставались до августа 1945 года.

   Особенно свирепо вмешался в эти дела в Германии один человек, который благодаря своему греко-еврейскому происхождению видел на сто метров вперед против ветра. Адмирал Канарис, руководитель немецкой военной разведки и зарубежного шпионажа, вмешался во внутреннюю политику и предложил, чтобы все оставшиеся в рейхе евреи носили желтую шестиконечную звезду, как им предписывалось в разных странах в средние века. [71Dietrich Bronder, «Bevor Hitler kam», Hans Preiffer Verlag Hannover 1964, S. 347.]

 

Эту идею он развил однажды в воскресенье в саду у соседа, старого товарища по флоту, с которым они в 1923 г. вместе ходили в море и который теперь тоже занимался грязной работой в секретных службах. Соседа звали Рейнхард Гейдрих. Он с воодушевлением воспринял идею Канариса, которая к июню 1941 года воплотилась в реальные полицейские меры. Он сделал и кое-что еще: приказал прикрепить к некоторым скамейкам в парках надписи «Только для евреев».

   

Wilhelm Franz Canaris(1887 – 1945)

   Оба шефа секретных служб знали, что каждый из них хранит досье о еврейском происхождении другого в несгораемом шкафу. Но это им не мешало, и вечером того же воскресенья Канарис варил для обеих семей морское блюдо, а Гейдрих играл на скрипке ноктюрн. Отмеченные звездами жались к углам на улицах, в кино и в продуктовых магазинах. И все реже немец мог ободряюще похлопать по плечу своего бывшего товарища: «Ты носишь свою звезду как Железный крест!»


   Столь же нежелательными элементами с особыми отметками еще до введения в Германии желтой звезды были евреи и в Швейцарии, которая заявила еще в 1935 году: «Спасательная лодка полна».

 

По приказу из Берна швейцарские консульства в Германии ставили евреям, которые просили въездную визу, на первой странице паспорта красную букву «Йот». Эти обозначения позволяли быстро переправлять их дальше. А во время войны швейцарские пограничники открывали чемоданы беженцев, тайком пробиравшихся из Франции и Германии. Если они содержали 100.000 франков или их эквивалент в драгоценностях, беженцев оставляли, если нет – отправляли обратно в рейх. «Нет денег – никакой Швейцарии». Несколько лет назад швейцарские газеты разыскали одного старика, который во время войны заработал себе на всю оставшуюся жизнь. Будучи офицером полиции, он снабдил фальшивыми документами 3000 беженцев. Он досрочно ушел в отставку, тем не менее государство четверть века спустя предложило ему вознаграждение. Бравый офицер отказался.

   13 мая 1939 г. капитан Густав Шредер покинул гамбургский порт на своем теплоходе «Сен-Луи» с 900 еврейскими беженцами на борту, которые купили у одного кубинца кубинские паспорта по 1000 долларов за штуку.
   «Вы должны понять, почему так дорого, – объяснял добровольный помощник. – Приходится давать взятки целой банде».

   В Гаване капитан Шредер объяснялся с местными властями, пока не пересохло горло, но ничего не помогало – паспорта были фальшивыми. Из Нью-Йорка приехал еврейский адвокат Беренсон с 45.000 долларов для кубинского президента Ларедо Бру, но тот остался на точке зрения закона. Беренсон обратился к президенту Рузвельту с просьбой разрешить отчаявшимся людям, которые снова болтались в море, въезд в США, но президент предложил действовать законным путем, т.е. отказал. Лишь издалека люди, потерявшие надежду, увидели статую Свободы. Хорошо, что они не могли прочесть надпись на ней:

   «Пришлите ко мне ваших усталых, ваших бедных. Пришлите ко мне всех бездомных и гонимых».

   Шредер повернул свой корабль на Восток, и Европа снова увидела уставших от нее людей, которым не разрешили ступить на землю Америки.

   Перед началом войны немцы начали высылать еврейских иммигрантов из Польши через восточную границу. Поляки долго отказывались их принимать и наконец прибегли к бюрократическому трюку: паспорта всех граждан Польши, живших за рубежом, были объявлены недействительными и требующими обновления. Когда польские граждане еврейской веры с надеждой приходили в польские консульства, их ждало горькое разочарование: их паспорта не продлевали, и они через минуту оказывались людьми без гражданства. Однако полиция Гейдриха продолжала их высылать, и польское правительство, обороняясь, пригрозило выслать из Польши всех граждан Германии.

   Через год Польша была разбита за несколько недель и разделена согласно договору, заключенному незадолго до начала войны между СССР и Германским рейхом. Адвокат Франк, «полтинник», занимавшийся генеалогией своего фюрера, въехал в краковский королевский замок и вел себя как вице-король. Он именовался теперь генерал-губернатором и рейхсминистром; другие называли его «палачом Польши». Гейдрих и Эйхман вознамерились создать во владениях Франка государство в государстве, еврейское государство в польском теле. Они выбрали для этой цели округ Радом, и Эйхман сформулировал цель так:
   «Мы сказали себе: „Вот чем мы располагаем“. А потом мы сказали себе: „Почему бы нам не переселить еще раз поляков, если их уже столько раз переселяли, и отдать здесь большую территорию евреям, так как именно восточные евреи – очень искусные ремесленники, надо лишь дать им возможность заниматься ремеслом. Для евреев из Австрии, Германии, протектората Чехии и Моравии это, плюс сельское хозяйство, могло бы стать возможным решением на некоторое время“. [72Эйхман, иерусалимский процесс 1961 года, доказательство Т/37.]
   На некоторое время – это значило тогда: пока Палестина не будет готова к приему евреев.

   Прибывшие на место евреи были сразу напуганы словами Эйхмана и других основателей этого удивительного государства:

   «Здесь фюрер даровал евреям новую родину. Здесь нет домов, но, если вы их построите, у вас будет крыша над головой. Источники во всей округе засорены, здесь свирепствуют холера, тиф и дизентерия, но, если вы просверлите скважины, у вас будет вода».

   После таких устрашающих речей, которые имели мало общего с действительностью, евреев, находившихся в положении полузаключенных, начали настоятельно оттеснять к новой советской границе. Несколько выстрелов в воздух из автоматов произвели впечатление, и через один-два дня те, кто был здоров, двинулись в путь. В занятой советскими войсками части Польши их арестовывали по подозрению в шпионаже и отправляли в сибирские лагеря. После войны немецкие военнопленные имели возможность вспомнить в этих лагерях былые времена с выжившими евреями, которые когда-то жили в Вене или Чехии.

   Весной 1940 г. генерал-губернатор Франк узнал, что происходит на этой границе, и возмутился:
   «Генерал-губернаторство должно быть очищено от евреев так же, как и рейх».

   Он безжалостно выгонял всех туда, откуда они прибыли. Выгнанные из только что построенных ими домов евреи бежали во время войны из Польши в Вену, в чем им помогал Эйхман.

   Проще было с немецкими евреями из старых поселений на Рейне, в частности в Сааре и Бадене. После победы над Францией Эйхман погрузил их в товарные поезда и отправил этот человеческий груз через еще одну новую границу, в неоккупированную часть Франции. Здесь евреев тоже не ждали и были рады, когда они при первой возможности садились на корабли и ехали дальше, в Алжир и Касабланку, в северо-западную Африку, где несколько немецких офицеров не столько занимались контролем, сколько наслаждались жизнью.

   Несмотря на опасения, что они могут раскрыть политические или военные секреты, правительство рейха продолжало выпускать евреев до зимы 1941-42 годов. В октябре 1941 г. отплыл корабль на Лиссабон, а пути из Польши через Словакию и Венгрию к итальянским и югославским портам до указанного момента тоже были открыты. Через румынские порты и оттуда через Дарданеллы в Средиземное море можно было уехать на протяжении всей войны. Защиту от советских подлодок в Черном море обеспечивал немецкий ВМФ, тральщики которого сопровождали пассажирские суда. Главный раввин Берлина д-р Исаак Гольдштейн, живший во время войны в Румынии, вспоминал:

   «Я обязан сказать правду. С разрешения немецкого верховного командования мы отправили на кораблях под защитой Международного Красного креста более 30.000 евреев в Стамбул, откуда большая часть их через Сирию нелегально проникла в Святую землю, несмотря на тогдашние распоряжения англичан». [73Georgette Goldstein-Laczko, «Die Geschichte des Rabbi Goldstein in Berlin», Heos-Verlag Tubingen-Paris 1961, S. 142.]

   Болгарский корабль «Струма», который вез евреев в Средиземное море, потерпел бедствие, машины вышли из строя и капитан Горбатенко запросил разрешение у начальника стамбульского порта. Турецкие власти отказали в высадке даже когда узнали, что на борту началась дизентерия. И 24 февраля 1942 г. этот гонимый корабль стал легкой добычей советских торпедных катеров к северу от Босфора. 763 еврея утонули в Черном море, а из четырех спасшихся лишь один дожил до конца войны. [74Jurgen Rohwer, «Die Versenkung der judischen Fluchtlings transporter Struma und Mefkure im Schwarzen Meer (Februar 1942, August 1944)», Bernand und Graefe Verlag fur Wehrwesen Frankfurt am Main 1964.]

   На протяжении всего 1942 года в румынских газетах печатались объявления агентств, предлагавших места на кораблях. В Бухаресте еврейское и правительственное эмиграционные бюро работали в одном здании, на одном этаже.
   Министр иностранных дел рейха Риббентроп докладывал:

   «Одновременно следует оставить на усмотрение посла в Анкаре фон Папена, если он сочтет это целесообразным уведомить турецкого министра иностранных дел Нумана, что пароход „Тарикс“, согласно имеющимся у нас данным, – это просто грузовое судно, он зафрахтован для перевозки в несколько рейсов 5000 евреев, и что одновременно еврейская сторона ведет переговоры о фрахтовке шведских и иных судов для вывоза 10.000 евреев».

   Но Турция и после гибели «Струмы» не была склоны идти навстречу. На запрос, может ли турецкое правительстве разрешить 20.000 болгарских евреев проезд по железной дороге через территорию Турции, был получен ответ:

   «У Турции не хватает транспортных средств».

   3 августа 1944 г. три корабля, «Морина», «Бульбулы и „Мефкуре“ с еврейскими беженцами на борту вышли из Констанцы. Немецкий сторожевой катер сопровождал их до конца минных заграждений. Ночью их атаковала всплывшая на поверхность советская подводная лодка, с которой расстреливали из пулеметов людей, прыгавших за борт загоревшегося корабля „Мефкуре“. Корабль утонул вместе с несколькими сотнями еврейских беженцев.

   «ImKampfgebietdasAtlantik» byKlausBergen, 1941

   Когда великий муфтий Иерусалима Хадж Эмин эль-Хуссейни предложил Гитлеру в Берлине 28 ноября 1941 г. использовать арабский мир не только для актов саботажа и революций, но и сформировать арабский легион, Гитлер дал уклончивый ответ: это, дескать, может быть воспринято как посягательство на французскую колониальную империю. Гитлер оставался антисемитом, т.е. был настроен и против арабов, и он думал не только о Франции, но, в первую очередь, об интересах Италии на Средиземном море. Ему не нужны были миллионы арабов, Палестину он оставлял евреям. Об этом позже рассказал Балафредж, один из молодых борцов за арабскую независимость. Юнис Бари в вышедшей в Бейруте книге «Иси Берлин» подробно описал, как Гитлер постоянно обманывал надежды арабов.

   Власти Германии отдавали и выполняли ужасные приказы. Страх обуял все местности и города, где жили европейские евреи, и многие из них снялись с родных мест. Те восточноевропейские евреи, которые не доехали до Румынии или боялись плыть по Черному морю, стекались в Венгрию. Перед началом войны евреев в этой стране было 400.000, в 1944 году их число превысило миллион. В марте этого года в Будапешт приехал Эйхман и сразу же вступил в контакт с «Ваадом», еврейской организацией помощи беженцам, о которой было известно, что она вывозит евреев из Венгрии по фальшивым документам. Из трех руководителей этой подпольной организации, инженера Комоли, публициста Кастнера и торговца трикотажными изделиями Иоиля Бранда, Эйхман выбрал последнего. Его уже знали в СС, в 1933 году он был арестован в Берлине после поджога рейхстага.

   «Я могу продать Вам венгерских евреев», – предложил Эйхман и похвастался тем, сколько стран он уже очистил от евреев. Иоиль Бранд вспоминал на процессе Эйхмана в Иерусалиме 29 мая 1961 г.:

   «Он вызвал меня, чтобы предложить мне сделку. Он был готов продать мне миллион евреев, товар в обмен на кровь, как выразился он тогда. Потом он спросил, сделав при этом ошибку, которая до сих пор звучит у меня в ушах: „Кого вы хотите: мужчин, способных к производству (вместо „способных к зачатию“)? Детей, стариков? Скажите“. Я вел себя не очень дипломатично, я был совершенно ошеломлен этим предложением. Я сказал, что не могу определять, кому оставаться в живых, а кому нет. Я хотел бы спасти всех. Тогда Эйхман сказал: „Итак, что ты предпочитаешь, товар или кровь? Больше миллиона я дать не могу, может быть, позже“. Я должен был поехать за границу и там вступить в прямой контакт с моими людьми. Он спросил меня, куда я хотел бы поехать. Я быстро прикинул, в Швейцарию или в Турцию, и выбрал Турцию, потому что знал, что там есть делегации разных групп пионеров и Еврейского агентства. Он согласился, но сказал, что еще не знает, какой товар ему понадобится. Он должен еще раз съездить в Берлин, чтобы получить окончательные инструкции, а я за это время должен поразмыслить, какой товар я мог бы ему предложить. Потом он добавил: „У Вас здесь есть жена, дети и мать. Они, разумеется, останутся в заложниках, пока Вы не вернетесь. С ними ничего не случится, я буду за ними наблюдать, это придаст мне уверенность, что Вы вернетесь“. Несколько дней спустя переговоры о сделке продолжились. Он сказал: „Итак, Вам нужен миллион евреев?“ Я повторил, что хотел бы спасти всех. Эйхман сказал: „10.000 грузовиков, т.е. 100 евреев за один грузовик; это недорого“. Но грузовики должны быть новыми, с комплектующими, с прицепами, и рассчитанными на эксплуатацию в зимних условиях. И если я хочу сделать еще что-нибудь особенное, он докажет свою признательность, но мы должны тогда отгрузить несколько тонн кофе, шоколада, чая, мыла и тому подобных товаров. Он сказал, что может клятвенно обещать нашим союзникам, что эти новые грузовики будут использоваться на восточном, а не на западном фронте. Я был ошеломлен и испытывал одновременно и отчаяние, и счастье. Я пробормотал нечто вроде: „Но кто мне поверит, кто даст мне 10.000 грузовиков?“ Все чувства во мне перемешались, я не могу описать свое состояние».
   В знак доброй воли Эйхман выпустил из Венгрии в Швейцарию 1.700 евреев по списку Кастнера. Еще 100.000 должны были по возвращении Бранда и еще до поставки первых грузовиков прибыть на испанскую границу для последующей передачи испанским властям. В действительности их на шести поездах привезли в австрийские лагеря, прежде всего в Штрассхоф, где они дождались конца войны.

   Бранд вылетел в Вену, получил от СС загранпаспорт, превратился в немецкого инженера Ойгена Банда из Эрфурта и прибыл в Стамбул. Протокол иерусалимского процесса – «процесса века» – от 30 мая 1961 г. рассказывает, чем кончилась попытка обменять грузовики на миллион человеческих жизней:


   «Прокурор: Потом в Турции Вас арестовали?
   Бранд:Да, при попытке въехать в город я был арестован.

   Прокурор:Потом вы поехали в Алеппо для встречи с Моше Шаретом? (Моше Шарет, он же Моше Шерток, был позже премьер-министром Израиля. – Прим. автора.)
   Бранд:Нет, я поехал для встречи с ним в Иерусалим, так как у него не было визы для въезда в Турцию.

   Прокурор:Когда вы пересекали турецко-сирийскую границу, Вы были арестованы британскими властями?
   Бранд:Да, после того, как я пересек сирийскую границу и мы прибыли в Алеппо, я был арестован британской военной полицией.

   Прокурор:Куда Вас доставили?
   Бранд: В Каир.

   Прокурор:Как долго Вас держали под арестом в Каире?
   Бранд:Четыре с половиной месяца.

   Прокурор:Этим закончилась Ваша миссия?
   Бранд:Нет-нет, к сожалению, для меня она не закончилась.

   Прокурор:Но Вы передали другим дела, которые Вы должны были сделать, и не вернулись в Венгрию?
   Бранд:Да, я передал дела другим, мне не разрешили вернуться в Венгрию». [75Протокол допроса Иоиля Бранда на иерусалимском процессе (57-е заседание 30 мая 1961 г.).]


   Об ответе британского верховного комиссара в Палестине, который был дан Бранду в Каире, прокурор из дипломатической вежливости умолчал. А лорд Мойн сказал буквально следующее:

   «Как Вы себе это представляете, мистер Бранд? Что я буду делать с этим миллионом евреев? Куда мне их девать? Кто возьмет этих людей?»

   За этот ответ два молодых еврея убили лорда Мойна в Каире средь бела дня. А отважный, преданный Иоиль Бранд после своих показаний о своей неудавшейся миссии внезапно умер от сердечного приступа.

   Для демократов не может быть никаких табу и запретных тем. И после изучения фактов мы можем констатировать, что на палестинском фронте Гитлер, Гейдрих и Эйхман стояли плечом к плечу с сионистами, а Чемберлен, Черчилль и позже Бевин – плечом к плечу с арабами, поставщиками нефти.

   Глава 13
   Просчет и ответный огонь

   Подобно тому как первая мировая война стала неизбежной после того, как Франция нарушила соглашение конференции в Альхесирасе и сделала Марокко своим «протекторатом», так и вторая мировая война стала неизбежной после того, как Германия нарушила мюнхенские соглашения и превратила Чехию в Имперский протекторат Богемия и Моравия.
   Что почувствовали участники мюнхенской конференции, Англия и Франция, во время немецкого марша на Прагу в марте 1939 г., лучше всего выразила нота, которую советский наркоминдел Литвинов-Финкельштейн передал немецкому послу в Москве 18 марта 1939 г.:

   «Оккупацию Чехии немецкими войсками и последующие действия германского правительства следует рассматривать как произвольные, насильственные и агрессивные».

   Гитлер тем самым изменил идее национал-социализма, и это напугало всю Германию, Для немцев национал-социализм был верой в социализм в их стране, о чем говорил фюрер в десятках своих речей:

   «Сознательно выступая как немецкий национал-социалист, я хотел бы заявить от имени национального правительства и движения национального возрождения в целом, что именно нам, в нашей молодой Германии, глубоко понятны такие же чувства и обоснованные притязания других народов. Нынешнее поколение этой молодой Германии, которое раньше знало только бедствия, нищету и горе своего народа, слишком страдало от чужого безумия, чтобы вознамериться устроить такую же жизнь и другим. Испытывая безграничную любовь и верность нашим собственным национальным началам, мы уважаем национальные права и других народов, руководствуясь тем же сознанием, и всем сердцем хотим жить с ними в мире и дружбе. Поэтому мы не знаем такого понятия, как германизация». [76«Фёлькишер беобахтер»«Народный обозреватель», Мюнхен, 18 мая 1933 г.]
   Министр пропаганды д-р Геббельс утопил начинающийся в народе ропот в море речей и газетных статей об этой «стратегической необходимости». И кто захотел бы, чтобы вклиненная в территорию Германии Чехословакия стала «советским аэродромом»? После этого промывания мозгов зазвучало столь же громко, как и прежде: «Фюрер приказал – мы повинуемся».

   Но англичане были иного мнения: «С этим Гитлером нельзя иметь дело». Через несколько дней после оккупации Чехии они гарантировали Польше ее границы, в неприкосновенность которых больше не верилось, несмотря на действующий польско-германский пакт о ненападении. Через несколько месяцев после этого разразилась вторая мировая война, которая унесла 50 миллионов человеческих жизней.

   Гитлер считал, что к серьезному кризису нужно быть готовым лучше всех. Для этого, во-первых, быстро создавалась самая современная армия в мире, которая использовала войну в Испании для испытания своих новых танков и штурмовиков, и, во-вторых, не стеснявшемуся в средствах Гейдриху удалось в те же годы уничтожить без единого выстрела военное руководство самого могущественного из возможных противников – Советского Союза. [77Автор преувеличивает роль изготовленных Гейдрихом фальшивок. О подлинных причинах «дела Тухачевского» и чистки верхов Красной армии в конце 1930-х годов см. А. М. Иванов «Логика кошмара». М. РУССКИЙ Вестник. 1994. (Прим. переводчика.).]

   Когда Гейдрих насобачился на фальшивках, устранив с их помощью Рема, сторонника оборонительной и противника наступательной стратегии, он использовал то же оружие для уничтожения советской военной элиты. Он пригласил специалиста по изготовлению фальшивок, механика из Гамбурга Альфреда Науекса, который незадолго до этого совершил политическое убийство при ликвидации подпольного передатчика Отто Штрассера недалеко от Праги. Гейдрих и Науекс собрали письма и документы с образцами почерка и подписями советских генералов, относящиеся к 20-м годам, когда рейхсвер «Секта» тесно сотрудничал с Красной армией. Они обратили особое внимание на тех красных генералов, которые теперь занимали высшие посты в военном руководстве СССР. Документы, составленные на языке русских военных 1937 года, излагали содержание переговоров между представителями советского и немецкого генералитета о свержении Сталина. С одобрения Гитлера и с помощью обманутого президента Чехословакии Бенеша эти фальшивки были направлены Сталину.

   Чистка, которая началась с процесса маршала Тухачевского, стоила в одном лишь 1937 году жизни или свободы 90% советских маршалов и генералов, 80% высших руководителей и 35.000 офицеров. Немецкие коммунисты-эмигранты вынуждены были из осторожности верить в это. Номера в московской гостинице, где они (и в их числе Герберт Венер), останавливались, стали пустеть. Вечно недоверчивый кавказец, ставший вождем благодаря своей хитрости и жестокости, смахнул все фигуры с доски. Об этом позже рассказал Хрущев в своем знаменитом разоблачительном докладе.

 

Когда вследствие гарантий, данных Англией Польше, стало ясно, что Британская империя не расположена принять план Гитлера, по которому Восточная Европа отходит к Великой Германии, а Англия сохраняет свои заморские владения и продолжает свою многовековую политику «равновесия сил», не допускающую гегемонии ни одной континентальной державы, министр иностранных дел рейха фон Риббентроп в конце августа 1939 г. приехал в Москву. Сталин и его новый наркоминдел Молотов, не еврей, приняли немецкого посланца самым дружелюбным образом, и по возвращении в Берлин Риббентроп говорил, что чувствовал себя «словно среди старых партийных товарищей. Сталин в приподнятом настроении выпил бокал с крымским шампанским за здоровье Гитлера:

   «Я знаю, как немецкий народ любит своего вождя». [78Dr. Philipp W. Fabry, «Der Hitler-Stalin-Pakt 1939-1941», Fundus-Verlag Darmstadt 1962, S. 81.]

   Через несколько дней соглашение было достигнуто, и 23 августа 1939 г. стороны подписали т.н. германо-советский пакт о ненападении, который в действительности был пактом о нападении и о новом разделе Польши. Пять недель спустя, 28 сентября 1939 г., товарищи Сталин и Риббентроп поставили свои подписи на карте разбитой Польши. СССР забрал ее восточную половину, Германия – западную.

   На Нюрнбергском процессе, который устроили по окончании войны победители, смутное понятие «агрессивной войны» было столь же щекотливым, как и прочие обвинения в «военных преступлениях». Судьи выкрутились из положения и запретили пользоваться при слушаниях аргументом: «И ты, Брут!»

   С Польшей, не в последнюю очередь из-за английских гарантий, не удалось договориться по вопросам о немецком вольном городе Данциге, о польском коридоре, от притязаний на который Гитлер многократно отрекался, и о доступе к Восточной Пруссии. Воинственный настрой Гитлера против этого государства, возродившегося после первой мировой войны, объяснялся в большей степени тем фактом, что в Польше было больше евреев, чем в любой другой стране мира. И это у границ Германского рейха!

   Когда Гитлер предложил выслать 4 миллиона польских евреев, поляки послали на Мадагаскар комиссию, которая по возвращении доложила, что климат там неподходящий, хотя уже имелось принципиальное согласие министра иностранных дел Франции Жоржа Боннэ. Тогдашний польский министр иностранных дел полковник Бек считал этот вопрос очень важным для немецко-польских отношений и обещал в свое время рассказать о деталях переговоров по еврейскому вопросу. Кое-что об этом можно найти на стр. 42 вышедшей позже в Лондоне «Польской Белой книги».

   На следующий день после заключения германо-советского пакта Гитлер, уверенный в том, что победителей не судят, опять позвал к себе Гейдриха, а тот вызвал в свой командный центр на Принцальбрехтштрассе в Берлине готового на любую подлость Науекса, к тому времени уже штурмбанфюрера СС (это ранг штабного офицера).

 

Речь шла о «консервах», как называли они трупы людей, только что убитых в концлагерях.

   Вечером 31 августа 1939 г. Гейдрих с помощью Науекса и его эсэсовцев, переодетых в польскую форму, организовал нападение на радиостанцию немецкого города Глейвиц в Верхней Силезии и тем самым развязал вторую мировую войну. Науекс докладывал:

   «Мы стреляли из пистолетов в помещении радиостанции. Мы сделали пару предупредительных выстрелов в потолок. А потом мы поспешили начать передачу».

   Передача Науекса шла на польском языке. Она состояла из пустых угроз и предрекала, что польские войска скоро возьмут Берлин. На месте остались продырявленные пулями «консервы» в польской военной форме. На следующее утро Гитлер посередине своей длинной речи перед рейхстагом сказал об этом событии так:

   «Сегодня ночью на нашу территорию напали солдаты регулярной польской армии. В 5.45 мы открыли ответный огонь». [79Текст DVBот lсентября 1939.]
   Он сам заблуждался. В действительности немецких солдат подняли в это утро раньше и уже в 4.45 они маршировали, повинуясь приказу, по пыльным дорогам Польши, которая якобы нарушила мир.

   Старый друг Геринга, честный швед Биргер Далерус, который в эти последние дни курсировал между Берлином и Лондоном, пытался спасти мир. Но его усилия были напрасны. 3 сентября 1939 г. Англия и сразу же вслед за ней Франция объявили войну Германии. Когда ошеломленный Гитлер услышал от Далеруса, что его заверениям больше не верят, прижал левую руку к груди и воскликнул: «Идиоты! Разве я хоть раз в жизни солгал?»

   Через два дня, 5 сентября, президент Еврейского агентства Хаим Вейцман сделал заявление, которое всеми было воспринято как объявление евреями войны:

   «Я хотел бы самым решительным образом заявить, что мы, евреи, стоим на стороне Великобритании и будем сражаться за демократию. Еврейские представители готовы немедленно заключить соглашения и использовать все свои человеческие силы, всю технику, все свои вспомогательные средства и способности».

   Почему англичане и французы в эти первые сентябрьские дни 1939 года не атаковали Германию – чего Гитлер боялся и что могло привести к окончанию войны через несколько недель – остается загадкой. Немецкий Западный вал не был сплошной линией, он был закончен лишь наполовину и его обороняли лишь 30 слабых, неполных дивизий, укомплектованных плохо обученными резервистами старших возрастов. Танки и авиация рейха были заняты в Польше. Против них одна лишь Франция имела 110 обученных, хорошо вооруженных дивизий, и Англия почти беспрепятственно переправляла через Ла-Манш дивизии своих профессиональных солдат. Черчилль воззвал в день объявления войны по радио: «Эта война – война Англии. Ее цель – уничтожение Германии. Вперед, воины Христа!»

   Но ни один из этих воинов не перешел в эти дни через Рейн, и английский военный историк Лиддел Гарт констатирует: «Немецкие генералы были удивлены и вздохнули с облегчением, когда ничего этого не случилось». Разгадка этой «странной войны» заключается в том, что воинственные призывы были в те дни в Западной Европе не очень-то популярны. «Умирать за Данциг?» – спрашивали французы и не хотели умирать за этот далекий город. И чувства англичан не подогревали ни гарантии, данные Польше их правительством, ни сочувствие Польше, режим которой они считали диктаторским.

   18-дневная кампания против Польши закончилась через 4 недели капитуляцией Варшавы, и, когда на семнадцатый день на территорию Польши вступили советские войска, Англия и Франция не объявили войну СССР.

   По окончании боев Гитлер предложил мир. 6 октября, выступая перед рейхстагом, он задал западным державам вопрос: «За что должна теперь вестись война на Западе? За восстановление Польши? Но Польши Версальского договора никогда больше не будет. Это гарантируют два величайших государства Земли». В двух последних фразах Гитлер был прав.


   Западная Польша стала немецким генерал-губернаторством, а ее генерал-губернатором – бывший юрисконсульт Гитлера, «полтинник» Ганс Франк. Еще до конца года 300.000 евреев были выселены из присоединенной к Германии Западной Пруссии, бывшего Данцигского коридора. Смешанная советско-эсэсовская комиссия разыскивала на советской территории «фольксдойче» и переселяла их в новую немецкую провинцию.

   Для ведения войны нужны железная руда и нефть. Соревнование за персидскую нефть выиграли в августе 1941 г. англичане, которые за три дня разбили маленькую иранскую армию и сослали дружественно относившегося к немцам шаха Реза Пехлеви в Южную Африку, где он вскоре умер. Соревнование за скандинавскую железную руду, которая в основном поступала из Швеции, выиграли немцы.

   8 апреля 1940 г. большая часть британского флота выступила в поход, чтобы посредством высадки в Норвегии прервать эти жизненно необходимые для Германии поставки. На следующий день немецкие войска перешли границу Дании, которая в тот же день капитулировала. Король и правительство остались на своих местах. Северный Шлезвиг, который был передан Дании по Версальскому договору, Германия отбирать у нее назад не стала. После ожесточенного сопротивления норвежской армии и высадившихся союзных войск Норвегия через несколько недель оказалась в руках немцев и оставалась у них до конца войны. Особое облегчение после этой кампании почувствовал Советский Союз. Причины этого можно узнать из доклада, который послал из Москвы 11 апреля 1940 г. германский посол граф фон дер Шуленбург:

   «Наша скандинавская акция должна принести советскому правительству огромное облегчение. У него буквально камень с души свалился. Советское правительство уже видело англичан и французов на берегах Балтийского моря и ожидало, что снова будет поднят финский вопрос, как обещал лорд Галифакс. Сегодняшняя длинная и поразительная статья в „Известиях“ о нашей скандинавской акции звучит как сплошной вздох облегчения». [80 WaltherHubatsch, «Weserubung», Gottingen1960, S. 531.]

   Когда в Северной Норвегии горные егеря генерала Дитля еще сражались с англичанами, Гитлер отдал приказ начать наступление на Западе. На заре 10 мая в атаку пошли штурмовики, парашютисты и танки, и за один день большая часть 135 немецких дивизий перешла границы Голландии, Бельгии и Люксембурга, чтобы вторгнуться во Францию.

  

«LeutnantMatl» byAdolfLamprecht, 1944

   Самый компетентный английский военный историк Лиддел Гарт так смотрит на эти события:

   «Армии Гитлера не обладали тем большим превосходством, которое им приписывали, наоборот, они по численности уступали тем, которые им противостояли. Решающее значение имели танковые прорывы, хотя у немцев было меньше танков, чем у противника, и они были хуже. Только в воздухе немцы имели превосходство, и это оказалось важнейшим фактором».

   О первом использовании парашютистов и грузовых планеров под командой капитана Коха генерал люфтваффе Штудент рассказал Лидделу Гарту следующее:

   «И операция на канале Альберта была личной идеей Гитлера. Это была, может быть, самая оригинальная идея этого человека, которому часто приходили на ум внезапные мысли. Внезапную атаку на форт Эмель осуществил небольшой отряд из 78 парашютистов под командой лейтенанта Витцига. Этот отряд совершенно внезапно высадился на форт и взорвал бронированные двери и казематы со всеми орудиями с помощью нового взрывчатого вещества большой силы, которое до того держалось в секрете».

   Удачный план танкового прорыва через Арденны во Францию в 1940 году Гитлер приписывал себе: «Из всех генералов, с которыми я говорил о новом плане войны на Западе, Манштейн был единственным, кто меня понял». Лиддел Гарт замечает:

   «Это был смелый план – послать танки и мотоциклистов через такую местность, которую традиционно мыслящие стратеги долго считали непроходимой. Но это увеличило эффект внезапности, а густые леса помогли скрыть силу удара».

   Поведение Гитлера, когда он дал приказ позволить британскому экспедиционному корпусу уйти из Дюнкерка, становится понятным лишь в свете его речей о тогдашнем противнике в 30-х годах: «родственная нация», «германская нация», «германские расы должны держаться вместе». Своим удивленным генералам Гитлер объяснил, что Британскую империю можно сравнить с римско-католической церковью: обе они необходимы для всеобщей стабильности.

   Пока Гитлер философствовал таким образом, более 300.000 английских солдат на парусных яхтах, рыбачьих лодках и прогулочных пароходах возвращались в «добрую, старую Англию» и авиация Геринга не беспокоила их во время этой разрешенной фюрером морской прогулки.

   Некоторые военные историки рангом ниже полагают, что Гитлер хотел дать своим солдатам и танкам трехдневную передышку, но это было не в его стиле, когда речь шла о принятии военных решений. Лиддел Гарт гораздо ближе к истине:

   «Многие из тех, кто ускользнул, спрашивали себя потом, как это могло стать возможным. Ответ таков: их спасло вмешательство Гитлера, когда ничто другое уже не могло их спасти. Его внезапный приказ остановил танки, когда с них уже был виден Дюнкерк, и удерживал их, пока британцы не отступили в свои порты и не оказались вне пределов их досягаемости». [81B. N. Liddell Hart, «Jetzt durfen sie reden». Stuttgarter Verlag 1948, S. 172.]

   Еще в 1937 г. Гитлер ясно дал понять командованию вермахта, что Великая Германия – это лишь предварительный этап на пути к созданию Великогерманской Империи.

  

BenitoMussolini& AdolfHitler

   10 июня Муссолини объявил войну уже поверженной Франции. 32 итальянские дивизии, разумеется, не смогли преодолеть сопротивление трех французских дивизий, которые обороняли французскую границу. Но это не помешало дуче требовать в качестве военной добычи весь французский флот, часть Алжира, весь Тунис, Корсику и территорию до Роны в качестве оккупационной зоны.

   Говорят, Гитлер во время войны был только полководцем, а не государственным деятелем. Однако ему удалось развеять у Муссолини эти сны наяву. В Западной Европе, где почти не было восточных евреев, Гитлера не интересовали территориальные приобретения. Итальянский министр иностранных дел Чиано писал:

   «Меня нельзя заподозрить в особо нежных чувствах к Гитлеру. Но он говорит сегодня в столь умеренных тонах, что после такой победы, какую одержал он, это воистину удивительно».

   В Компьеньском лесу Гитлер продиктовал своему начальнику штаба, генерал-полковнику Кейтелю, условия перемирия:

   «Франция после героического сопротивления побеждена в кровопролитных битвах и развалилась. Но Германия не намеревается в ходе переговоров о перемирии навязывать столь отважному противнику унизительные условия. Целью немецких требований является, во-первых, предотвратить возобновление боевых действий; во-вторых, обеспечить безопасность Германии, пока продолжается навязанная ей война против Англии, и в-третьих, создать предпосылки для нового мира, главным содержанием которого будет исправление той несправедливости, которая с применением насилия была совершена по отношению к Германскому рейху».

   Продолжением войны против Англии были первоначально новые предложения о мире. На эти попытки влияло и то, что Советский Союз вопреки соглашениям воспользовался походом немецкой армии на Запад и присоединил к себе Эстонию, Латвию и Литву, а на юге – Бессарабию, поставив тем самым под угрозу снабжение Германии нефтью из Румынии.

   Черчилль требовал от пилотов своей бомбардировочной авиации, чтобы они наконец «сняли перчатки». Война против женщин и детей началась немного позже. А в ответ на призывы к миру Черчилль приказал разбомбить французский флот в Оране (Алжир) и топить вчерашних союзников в волнах Средиземного моря.

   Немецкие армии, которые в ходе французской кампании понесли меньшие потери, чем советские войска в зимней войне 1939-40 гг. против финнов, вели военную подготовку к оккупации практически беззащитной Англии. Но в эти месяцы, когда немецкий генералитет требовал вторжения в Англию, казавшуюся легкой добычей, Гитлер почивал на лаврах победителя в Берхтесгадене. Ева Браун, малышка из мюнхенского фотоателье его друга Гофмана, которого он произвел в профессора, была этим довольна. А неутомимый Эйхман сгонял оставшихся в оккупированной части Франции и на юго-западе рейха евреев в государство Петэна, откуда они через Марсель ехали дальше, в Северную Африку, где они чувствовали себя в безопасности, как в лоне Авраамовом.

   План вторжения в Англию «Морской лев» Гитлеру не нравился. Даже в своей победной речи после французской кампании он говорил о мировой империи, «уничтожать или хотя бы нанести вред которой никогда не входило в его намерения». Британцыпродолжали удивляться, что с ними ничего не происходит, и Лиддел Гарт резюмирует это в словах: «Хотя британская армия ускользнула из ловушки во Франции, она была не в состоянии оборонять Англию. Свое оружие она большей частью бросила при отступлении, а склады на родине были почти пусты. На протяжении следующих месяцев небольшая, плохо вооруженная английская армия и мощная немецкая армия, захватившая Францию, стояли друг против друга, разделенные лишь полоской воды. Но до вторжения дело не дошло». Гитлер обратил свой взгляд на Восток. И его неприязнь к плану «Морской лев» объяснялась не только его влюбленностью в «германскую» Англию, но и его страхом перед нападением усиливающейся России. Он стал разъезжать в поисках союзников, от которых ожидал помощи в предстоящей идеологической войне.

   Встреча Гитлера с Франко в Пиренеях, на вокзале пограничного города Эндай в октябре 1940 г., кончилась тем, что Гитлер после этого сказал, что он скорее «позволит вырвать себе три или четыре зуба, чем снова примет участие в таких переговорах». [82«CianoDiplomatiePapers», London1948, S. 402.]И престарелого маршала Петэна, главу неоккупированной части Франции, Гитлер тоже не смог уговорить.

   В следующем месяце в Берлин приехал Молотов, который знал о слабости Гитлера к Англии, и открыто предъявил новые советские требования, касавшиеся интересов СССР в Финляндии и Румынии, посылки советских войск в Болгарию и создания опорных пунктов на Дарданеллах. Гитлер увидел, что угроза необходимым для продолжения войны поставкам нефти из Румынии усиливается, и испугался. Он не поверил своим ушам. Продолжавшееся ровно год советско-германское взаимопонимание закончилось. Можно быть уверенным в том, что после отъезда Молотова из Берлина план «Морской лев» исчез из мыслей Гитлера и ими завладел план нападения на Советский Союз «Барбаросса».

   Снова начались попытки достичь соглашения с Франко, о происхождении которого от западных евреев и о финансировании которого одним балеарским евреем Гитлер знал еще с начала гражданской войны в Испании. Посланником Гитлера был глава военной разведки адмирал Канарис, человек греко-еврейского происхождения, который благодаря кровному родству поддерживал особенно сердечные отношения с испанским каудильо. Оба они не вполне соглашались с идеей Гитлера – с помощью элитарного меньшинства западных евреев выгнать из Европы массу восточных евреев – хотя Испания позже, после начала истребление евреев, принимала у себя лишь тех из них, кто мог доказать свое происхождение от западных евреев.

   С этого момента Канарис и Франко начали ставить на английскую карту. Канарис убедил колеблющегося Франко при встрече 7 декабря 1940 г. в Мадриде не уступать желаниям Гитлера и не нападать на Гибралтар. Тем самым Англия получила свободу рук на Средиземном море, и последующие кампании в Северной Африке и Италии были немцами проиграны. Изложенное здесь основывается на изданных в 1950 г. в Мюнхене «Воспоминаниях» дипломата Эрнста фон Вейцзеккера и на словах того же Лиддела Гарта:

   «Мы знаем, что адмирал Канарис, глава немецкой секретной службы, который позже был казнен, принял ряд тайных мер, чтобы помешать целям Гитлера. Мы знаем также, что Канарис шел таинственными путями и умел искусно заметать следы».

   Очень поздно, лишь к концу войны, Гитлер понял, что вступление в войну Италии было главной причиной поражения Германии. В своем идеологическом упрямстве и потому, что он путал современных итальянцев с древними римлянами, главнокомандующий вермахта не учел уроков истории, иначе он бы помнил о том, что Италия почти в каждой войне меняла фронт, а если война длилась долго – даже не один раз, возвращаясь в итоге к первоначальному союзнику. В результате немецкие танки и пехота двигались через пески Северной Африки, где они ничего не потеряли, когда Муссолини открыл там фронт, который уже через несколько месяцев, в декабре 1940 г., опасно зашатался. Но гораздо серьезней было то, что было потеряно время для нападения на Советский Союз, что предположительно привело к проигрышу войны, вследствие того что Италия открыла еще один фронт, на этот раз против Греции.

   Когда итальянцы, как обычно, начали отступать на греческом фронте, начало операции «Барбаросса» пришлось перенести на четыре решающих недели. А когда в том же 1941 году зима началась на четыре недели раньше, стало ясно, что бог войны, как выразился генерал Йодль, отвернулся от Германии и перешел в другой лагерь. [83 Эти сведения сообщил лично автору Шульце-Лезум, которому в 1936 году в ходе переговоров с Гитлером в Байрейте удалось получить «юнкерсы», на которых марокканцы Франко был доставлены на фронт.]

   Подготовленным к наступлению на Советский Союз немецким войскам пришлось весной 1941 года исправлять на Балканах ситуацию, испорченную Италией. Итальянская агрессия против Греции вызвала высадку там английских войск. Болгарию мирно оккупировали немецкие войска. В Югославии произошел военный переворот и ее прежде хорошие отношения с Германией превратились во враждебные; эта проблема была решена военным путем. Капитуляция Греции и изгнание британского экспедиционного корпуса были вопросом времени, однако были потеряны драгоценные недели. Было известно, что русские дороги уже ранней осенью превращаются в месиво, и, когда утром 22 июня начался великий поход на Восток, многие скептики уже сомневались в возможности нанести смертельный удар.

   Знал об этой опасности и Гитлер. Летом 1941 года он, как политик и полководец, оказался в положении шахматного игрока, который своим следующим ходом неизбежно вызовет «шах» противника. И в шахматах, и на войне нельзя делать два хода одновременно. Немецких сил хватало для победы над противником на Востоке, на Севере, на Западе и, наконец, на Юге Европы – но лишь попеременно, а не одновременно.

   Время работало, как Гитлер хорошо понимал, против него и подпирало. Восток начал мобилизовывать свои огромные людские, а Запад – свои огромные материальные ресурсы.

 

В народном анекдоте старая матушка спрашивает местного руководителя НСДАП, глядя на карту мира, что означает это огромное темно-зеленое пятно? «Россия», – отвечают ей. А большие части карты, покрытые розовым и светло-зеленым цветом? «Это Британская империя и США». И когда старая женщина хочет узнать, а где же Германия, и палец партийного руководителя указывает на маленькое синее пятно в центре Европы, следует удивленный вопрос: «Скажите, а фюрер об этом знает?»

   Он знал об этом и знал также, что упустил момент для осуществления плана «Морской лев». Англия оправилась и стала получать по ленд-лизу оружие из США, которые передали ей 50 эсминцев и несколько подводных лодок. Для обеспечения поставок вооружения в Англию армия якобы нейтральных США захватила Исландию. Американские эсминцы вели огонь по немецким подводным лодкам, которые нападали на германские караваны.

   Воздушная битва за Англию – «немецкая авиация должна всеми имеющимися в ее распоряжении силами как можно быстрей разбить английские ВВС» – была прервана после больших потерь. Британская бомбардировочная авиация начала теперь войну против немецких женщин и детей «без перчаток», как того требовал Черчилль.

   Колеблясь в выборе между планами «Морской лев» и «Барбаросса», Гитлер находился, с одной стороны, под влиянием своего великогерманского мышления и своей незаинтересованности в завоеваниях на Западе, а с другой – жажды земель на Востоке и стремления к борьбе против «недочеловеков», о чем он мечтал со времен своей жизни в Вене. «Пока Сталин жив, – думал тогда Гитлер, – опасности нет: он умен и осторожен. Но когда его не станет, евреи, которые сейчас находятся во втором и третьем эшелоне, могут снова выдвинуться в первый ряд». Это имело решающее значение, и Гитлер смотрел далеко вперед.

   Если напасть на Англию, Россия может ударить в спину, – все время повторял он себе, – а если напасть на Россию, Англия вернется на континент. Решение Гитлера напасть на Россию было «самым трудным решением во всей его жизни».


   RudolfHess(1894 – 1987)
   «ReichsministerRudolfHess» byWalterEinbeck, 1939

   В этот трудный момент помочь мог заместитель фюрера, его старый спутник Рудольф Гесс, сын английской еврейки, получивший английское воспитание в Египте, военный летчик, имевший хорошие связи с высшей английской знатью. Только он мог бы договориться с Черчиллем, сыном американской еврейки, до мозга костей ненавидевшим коммунизм. Полету Гесса в Шотландию с всемирно-исторической миссией мира предшествовало письмо, которое основатель геополитики профессор Хаусхофер написал герцогу Гамильтону. Гесс объяснял своему адъютанту Карлгейнцу Пинчу:

Серия сообщений "Хеннеке Кардель "Адольф Гитлер – основатель И":
Часть 1 - Автор Хеннеке Кардель "Адольф Гитлер – основатель Израиля"
Часть 2 - Автор Хеннеке Кардель "Адольф Гитлер – основатель Израиля" 2
...
Часть 6 - Автор Хеннеке Кардель "Адольф Гитлер – основатель Израиля" 6
Часть 7 - Автор Хеннеке Кардель "Адольф Гитлер – основатель Израиля" 7
Часть 8 - Автор Хеннеке Кардель "Адольф Гитлер – основатель Израиля" 8
Часть 9 - Автор Хеннеке Кардель "Адольф Гитлер – основатель Израиля" 9
Часть 10 - Автор Хеннеке Кардель "Адольф Гитлер – основатель Израиля" 10
Часть 11 - ГЕРМАНСКИЙ ФЮРЕР И «ЦАРЬ ИУДЕЙСКИЙ»