Откровения советской школьницы 30-х годов пользуются огромным успехом на Западе, их автора называют "русской Анной Франк". В России о девочке, которая из-за своего личного дневника оказалась в ГУЛАГе, не знают практически ничего. И знать не хотят
Наталья Радулова
"На русском я почти ничего не слушала, какая-то магическая сила тянула мои глаза к первой парте у окна, к светлому профилю Левки, и я, быстро перебегая с предмета на предмет, вдруг неожиданно вскидывала на него глаза, совсем не останавливаясь, и так без конца. Он все чаще смотрел в окно, иногда на учителя и редко в нашу сторону". Это писала в своем дневнике в 30-е годы школьница Нина Луговская. Подобные банальности во все времена пишут — хоть в общей тетради в клеточку, хоть в подзамочном посте в ЖЖ — все девочки, влюбленные в одноклассников. Но не у всех проходят дома обыски. Не всех девочек отправляют в ГУЛАГ из-за их тайных дневников.
"Мерзавцы большевики"
Нина вела записи с 1932 по 1937 год. Дочь политического ссыльного, она ненавидела тоталитарный режим. Но в 13 лет, как и положено человеку столь солидного возраста, бралась анализировать подряд все, с чем сталкивалась: школьные дела, аресты знакомых, собственное взросление, фокстрот, девичьи восторги по поводу самого симпатичного героя-челюскинца.
|
Письмо Нины отцу, в котором следователи НКВД тоже нашли крамолу
|
Луговскую арестовали, когда ей исполнилось 17. Инкриминировали заговор с целью убийства вождя партии, обвинение основывалось на строках, написанных Ниной после того, как ее отцу отказали в паспорте: "Несколько дней я часами мечтала, лежа в постели, о том, как убью его. Его обещания, его диктатуру, порочного грузина, который искалечил Россию. Как такое возможно? Великая Россия, великий народ попали в руки негодяя". А через несколько страниц автор с не меньшей подростковой яростью восклицала: "Уроков, боже мой, как много уроков. Мерзавцы большевики! Они вовсе не думают о ребятах, не думают о том, что мы тоже люди".