МОСКОВСКИЙ АЛЕКСАНДРОВСКИЙ ИНСТИТУТ

<Ссылки на фотографии из текста «Примечаний»>

Источник feb-web.ru/feb/rosarc/rab/rab-605-.htm

В отделе изобразительных материалов ГИМа хранятся фотографии, связанные с Московским Александровским институтом. Это 46 снимков, сделанных различными фотографами с конца XIX в. по 1917 г. Среди них портреты выпускниц, групповые снимки воспитанниц с преподавателями и виды помещений училища. В Главную Инвентарную книгу снимки были внесены в 1944 г. под № 81 440 с аннотацией “из прежних поступлений”. На большинстве из них сохранились пояснительные надписи, выполненные в ноябре 1944 г. сотрудницей отдела Е. И. Грейнерт. Многие портреты учениц имеют дарственные надписи, адресованные А. И. Александровской. Анна Ивановна, дочь протоиерея, окончила в 1882 г. Александровское училище. С 1887 по 1918 гг. она работала в этом институте, где прошла путь от классной дамы до инспектрисы. В 1917 г. Александровская была избрана в его Совет. Имела две награды: медаль “в память Александра III” и юбилейный знак “в память 100-летия существования Александровского института”.

Днем рождения Московского Александровского института можно считать 20 января 1805 г., когда последовал рескрипт Императрицы Марии Федоровны: “Император, любезный сын Мой, утвердить изволил учреждение в разных городах Российской Империи пяти училищ для девиц, трех для благородных и двух для мещанок”*. Торжественное открытие училища состоялось 30 августа 1805 г. В декабре 1807 г. вышло новое распоряжение, согласно которому “училищу для дочерей обер-офицеров, мещан и прочих девиц, с 12 числа сего месяца, яко дня рождения Его Императорского Величества, именоваться впредь Александровским училищем”**. При Александре III, в 1892 г., оно получило статус института.

Первоначально училище располагалось в бывшем доме А. И. Глебова (с 1803 г. дом Медицинской конторы) на Кудринской площади, рядом с Пречистенской частью. В 1812 г. его перевели в здание на улице Большая Божедомка, построенное И. Д. Жилярди в 1809—1811 гг. для “Вдовьего дома”. В связи с постоянно возрастающим числом учащихся на Высочайшее имя неоднократно поступали просьбы о выделении денег для благоустройства административной и хозяйственной жизни института. В 1899—1903 гг. к центральной части были пристроены два крыла для дортуаров, классов, рекреационных залов, лазарета и т. д. В настоящее время в этом здании располагается НИИ туберкулеза.

Глава IV

Учились мы в институте охотно и, главное дело, совершенно свободно. Я не была в младших классах, потому не знаю, как там было дело поставлено, но, начиная с четвертого класса, т. е. с переходом нашим в старший возраст, нас никто не принуждал учить уроки. Наши классные дамы были сами так хорошо образованы, что, конечно, каждая из них могла свободно репетировать нас, но это, к счастью для нас, не было принято в мое время, и мы занимались в большинстве случаев самостоятельно. Помогали они нам только в языках, и то, если была в этом необходимость. Учебников у нас почти никаких не было. Каждый учитель большей частью вел свой класс по своим запискам. И мы переписывали каждый заданный нам урок для себя сами в свои тетради, или составляя прямо записки со слов учителя, или имея уже ранее составленные записки. Даже наш учитель математики Буссе приносил с собой особые листочки с задачами и теоремами, и мы переписывали их каждая для себя отдельно. Классная дама сидела обыкновенно за особым столиком с работой или книгой в руках и наблюдала за нами, никогда не вмешиваясь в наши занятия. Были воспитанницы, которые более любили учить свои уроки в одиночку и тихо про себя, а были и такие, которые учились вдвоем или по нескольку вместе, находя такой способ учебы для них легче. В свободное от занятий время мы могли заниматься чем нам было угодно. Учителя наши были, конечно, все первоклассные, преподавали нам интересно и умело. Развлечений, не считая приемных часов, мы не имели никаких, заниматься нам никто не мешал, и мы учились и развивались совершенно свободно и своеобразно.

За последнее время мне много приходилось читать о педагогах, и всюду проводилась та мысль, что в гимназиях учителя и ученики относятся друг к другу как враги. Мысль эта утверждалась так категорически и статьи повторялись с такой настойчивостью, что я невольно проверила свои воспоминания.

Александра Степановна Ешевская была в числе девушек сорок четвертого выпуска Смольного. К сожалению, о ее судьбе после окончания Института известно немного. Удалось лишь выяснить, что с середины 90-х гг. до 1900 г. Ешевская работала фельдшерицей в ординаторском отделении Екатерининской больницы при Московском университете. Тем больший интерес вызывают ее “Воспоминания о Смольном”, которые не только знакомят нас с жизнью воспитанниц Смольного института, но и дают представление об авторе — живой, любознательной, доброй и непосредственной девушке.

Рукопись Ешевской, входящая (без даты написания) в состав архива ее отца — известного историка С. В. Ешевского (ОПИ ГИМ. Ф. 312. Ед. хр. 13), публикуется в современной орфографии с сохранением языковых и стилистических особенностей оригинала. На первой странице на полях имеется помета: Хамовники, Теплый переулок, дом Свешниковой. Александра Степановна Ешевская, кв. 17.

АЛЕКСАНДРА СТЕПАНОВНА ЕШЕВСКАЯ.
ВОСПОМИНАНИЯ О СМОЛЬНОМ.

1871—1876 гг.

Источник feb-web.ru/feb/rosarc/rab/rab-352-.htm

Глава I

Я воспитывалась в Смольном институте, на Николаевской половине, в Невском отделении. В институте я пробыла почти пять лет, от первых чисел августа 1871 года по 30 мая 1876 года. Вот об этом-то пятилетнем моем пребывании в Смольном я и хочу поговорить.

Отец мой, Степан Васильевич Ешевский¹, профессор-историк императорского Московского университета, умер молодым, оставив после себя жену и пятерых детей один одного меньше. Я не была дочерью военного и поступить в Смольный не имела никакого права, но по особой просьбе, поданной матерью на высочайшее имя, была принята в Смольный институт милостью императора Александра II воспитанницей его имени.

Ехала в Смольный охотно. Одно только обстоятельство меня сильно огорчало. Любимая моя сестра Оля, с которой я никогда не разлучалась в жизни, не была принята вместе со мной, вакансий не было, а поступила только на следующий год. Главная мысль моя была о том, хорошая или дурная будет у меня начальница. Мысль о дурной, злой начальнице страшила меня, и я старалась узнать о ней возможно больше, но чем больше я о ней расспрашивала, тем страшней она казалась в моем воображении.

“Начальница такого института, как Смольный, должна быть непременно важная аристократка, — говорила мне бабушка моя Ольга Андреевна Вагнер², — знакомая лично царской фамилии и имеющая большие связи при дворе”. “Начальница твоя будет очень строгая, — говорила мне серьезно любившая очень меня моя старушка, няня Наталья, — но ты молись Богу и Он тебя не оставит. Помнишь, начальницу в Астрахани*, она тебя любила и ничего дурного тебе от нее не было. Будь как можно тише и слушайся классных дам. С девочками дружись осторожно. Выбери себе подружку по душе и полюби ее, тебе и не будет так скучно. А на будущий год и Оля с тобой поедет. К нам почаще пиши”.

Так утешала меня няня. “Ты не очень бойся, — накануне отъезда, ложась вечером спать, шепнула мне Оля, — может быть, она добрая и тебя полюбит. Я буду о тебе думать каждый день, а ты мне опиши свою жизнь в институте и своих подруг. Может быть, тебе так весело будет, что ты об нас и скучать не будешь. Только вот няни с тобой не будет”, — грустно прибавила Оля.

Много еще разных советов и уговоров пришлось мне выслушать от всех домашних и знакомых, и все это вылилось в одну форму, и личность начальницы приобрела в моих глазах особый интерес и значение.

Наконец, мы в первых числах августа выехали из Москвы. Железная дорога меня не поразила, так как я не один раз уже бывала в Троицкой Лавре и ездила в Астрахань, следовательно, видела и вокзалы, и вагоны, и всю суету и сутолоку, неизбежную при отходе каждого поезда. Зато по приезде в Петербург прежде всего меня поразил Невский проспект и Казанский собор. Нева после Волги на меня уже большого впечатления не произвела. Остановились мы с матерью у Бестужевых. За К. Н. Бестужевым-Рюминым³ была замужем родная сестра моего отца, Елизавета Васильевна Ешевская. Бестужевы жили тогда в доме Алонкиной на Васильевском острове. Дядя и тетка приняли меня очень ласково. Детей своих у них не было, и тетя Лиза охотно приняла на себя все заботы обо мне после отъезда моей матери в Москву. Мне у них очень понравилось, их совершенно простая обстановка и большой стол, заваленный книгами с прекрасными картинками. Позднее я, бывая у них на праздниках Рождества и Пасхи, от дяди Кости узнала, что это были за книжки с такими чудными картинками.

Последней фрейлине  императора 100 лет

www.kp.ru/daily/22992.5/2350/

Людмила Былеева-Успенская из дворянского рода. Несмотря на преклонный возраст, ей пошел 101-й год, величественно держит осанку. Ведь она - настоящая дворянка, выпускница Института благородных девиц. А еще - известная в прошлом в СССР спортсменка.

- Моя мама в 1905 году даже днем плотно прикрывала тяжелые шерстяные шторы, - рассказывает Людмила Васильевна. - Думала, что это защитит от шальной пули. Накануне выборов в Государственную Думу наш дворник агитировал голосовать за пятый список (коммунисты), а отец проголосовал за третий (социал-демократов). Дворник страшно мучился перед смертью. Его нагайками до смерти забили казаки. Под его метлами нашли винтовки революционеров.

- Вы получили образование в Институте благородных девиц?

Подобные альбомы были распространены также у институток.

Оригинал  www.playcast.ru/communities/zapiski/

Конечно, вы не раз видали
Уездной барышни альбом,
Что все подружки намарали
С конца, с начала и кругом.
Сюда, назло правописанью,
Стихи без меры, по преданью
В знак дружбы верной внесены,
Уменьшены, продолжены,
На первом листике встречаешь
Qu'esrirez-vous sur ces tablettes;
И подпись: t. a v. Annette,
А на последнем прочитаешь…

(А.С. Пушкин, «Евгений Онегин»)

В 19 веке у каждой уважающей себя дамы был альбом.
Альбомы в жизни русского общества начала XIX века занимали довольно большое место: к ним относились неравнодушно, даже когда на них сердились:

Я не люблю альбомов модных:
Их ослепительная смесь
Аспазий наших благородных
Провозглашает только спесь…

Это Пушкин.

А между тем даже сердитый поэт писал в альбомы – и далеко не всегда эпиграммы. В альбомы писали Батюшков, Баратынский, Вяземский, Языков…

В XIX веке сложилась форма девичьих альбомов с загнутыми уголками-секретами, где скрывалась надпись: «Кто прочтет секрет без спроса, тот останется без носа»; с надписями на последней странице: «Кто любит более тебя, пусть пишет далее меня». Удивительно – форма альбома практически без изменений прошла через полтора столетия и дошла почти до нашего времени.

http://duchesselisa.livejournal.com/93709.html

Хозяйка альбома - Ася, Аська, Ариадна Константиновна Шенк. Альбом был заведен, как следует из текста, в 1915 году. Мы застаем его хозяйку девочкой, ученицей VII класса некоего петербургского института.К какому именно институту принадлежала наша Ася, неизвестно: в начале ХХ века в Петербурге было девять институтов благородных девиц. Лучшими считались Смольный, Екатерининский, Патриотический (сюда отбирались главным образом дочери знатных и высокопоставленных родителей).Принятый вначале 12-летний курс обучения (с шести лет) в XIX веке был заменен 6-8-летним (в разных учреждениях по-разному), это значит, что девочки обучались с 10-12 до 16-18 лет. При этом нумерация классов шла в обратном порядке: VII класс был младшим, а I - выпускным. То есть когда в альбоме семиклассницы Ариадны Шенк появилась первая запись, его владелице было лет 10-12.

Из надписи на первом листе (Дорогому Жучку-Ариадночке от любящего Папы. 20 ноября 1915 года) мы узнаем, что девочка не была круглой сиротой, а их в институтах училось предостаточно. В женских институтах Российской империи на казенный счет воспитывались девушки из привилегированных сословий (дочери потомственных дворян, генералов, штаб- и обер-офицеров и гражданских чинов). При приеме воспитанниц на казенный счет учитывались особые семейные обстоятельства: сиротство девочки, обстоятельства смерти отца (например, убит в сражении); при живых родителях в расчет принимались материальное положение семьи, звание и чин отца и пр. (происходила баллотировка; при равных обстоятельствах бросали жребий).

Евгения Викторовна Соломко - первая русская женщина, получившая учёную степень доктора геологии. Она родилась 26 сентября 1862 года в Ярославле, в семье инженера железнодорожного транспорта. Первоначальное образование получила дома, а затем поступила в Московский Екатерининский институт благородных девиц, который окончила с наградой в 1878 году. В следующем году была записана в число слушательниц Высших Бестужевских женских курсов. На этих курсах Евгения Викторовна получила подготовку на физико-математическом факультете.

На курсах читали лекции известные учёные А. Н. Бекетов, А. М. Бутлеров, А. П. Бородин, Д. И. Менделеев, А. А. Иностранцев, И. М. Сеченов.