Он перелистывает меня, пролистывает, откладывает на потом.
У него дела, календарь вперёд на тысячу лет забит.
Я говорю себе: забудь, - дурью маясь, как животом,
Я многое говорю себе, - напоминаю, чтоб не забыть.
Я напоминаю себе животное, живущее в темноте,
Болеющее от холода, блюющее от жары,
Я напоминаю себе, что не бывает такой игры,
В которой правила справедливы в своей простоте.
Вот возьмём, например, те же прятки,
Все разбегаются, только сверкают пятки,
А я одна стою посреди двора -
Ду-ра.
Или возьмём, например, кино - хлопушка, мотор, итак...
Я оборачиваюсь по команде, но молчу, молчу.
Не потому, что я разговаривать не хочу,
А потому, что всё понятно и так.
А мне кричат: давай, говори, ведь это игра, игра.
Но я молчу, потому что ду-ра.
Или, наоборот, - давайте представим наоборот:
Мне кричат: замолчи, закрой, наконец, свой рот!..
Но я говорю, говорю, потому что в груди дыра.
Ду-ра.
И вот я сижу и пишу в потрёпанную тетрадь
Правила, по которым согласна буду играть:
Чтобы всегда весна от Курил до Анд,
Или, по крайней мере, осень - золото, серебро.
И в конце обязательно хэппи-энд
И всепобеждающее добро.
Он перелистывает, пролистывает, как просроченные счета.
Господи, - говорит, - ты ещё глупей, чем я думал.
Ну и ладно, мне всё равно, пусть я дура.
Главное - ты прочитал.

(с)