Ну, всё, на дорожку сели, не плачь, всё ж не на войну.
Давай, не психуй напрасно, чугун – не латунь, не медь.
В Канзас - и не мешкай, Элли, а я тебе черкану,
как весело и прекрасно веками в тайге ржаветь.

Всеволод Колюбакин
http://sevich.livejournal.com/124895.html

Здравствуй, далёкий близкий, железный мой дровосек.
Твоё письмо добиралось месяц и десять дней.
Лучше б купил компьютер – великое дело Сеть.
Но всё равно, спасибо, что всё ещё пишешь мне.

Надеюсь, тебе получше – мерзкая вещь артрит.
Куда же девал маслёнку – посеял, небось, в лесу?
Прошу тебя, будь внимательней и за собой смотри,
хоть пару раз в неделю ешь-ка горячий суп.

Вчера позвонил Страшила – от жевунов привет.
А Лев уехал в Израиль, похоже, на ПМЖ.
Думаю, будет счастлив – пусть и не ближней свет,
но всё-таки он Абрамович, хоть и не трус уже.

...

Недавно вот вспоминала, как мы Бастинду – водой.
И как ты смеялся после, хватался аж за живот.
Дескать, "смелая девочка прицельно метала дом,
а после помыла пол – и кончилось колдовство".

Твой смех – лучший звук, наверно, во всех мирах,
и я его не забуду (без пафоса!) никогда.
В этом чёртовом слове – безнадёга и липкий страх,
но я его отгоняю. Как взрослая. Да-да-да.

Сейчас четыре утра, слушаю Summer Time.
Хочется разреветься, да не можется, вот беда.
Твоя сумасшедшая Элли, любимый, уже не та
и башмачки Гингемы спрятала на чердак.

Больше не верю в дороги из жёлтого кирпича.
Если приводят к храму – всё равно не ведут к тебе.
Что-то не то карябаю. Лучше бы замолчать.
Зачеркну последние строчки – ты не читай, забей.

Из головы нейдёт, милый мой iron man,
как ты вернул мне сердце – тёплый живой комок.
Мы верно тогда решили – не надо прощальных сцен.
Ты бы со мной поехал. Наверное. Если б мог.

Тот красный тугой мешочек храню, как последний жмот,
в шкатулке, средь лоскутков, в самом нижнем ряду.
Что сделано – не воротишь. Не поможет и приворот.
Ты, наверное, чувствуешь, как я тебя не жду?

Ну вот, переходим к главному. Отвечаю в последний раз –
ещё немного - и сердце сломается, как часы.
Прошу, позабудь мой адрес и не пиши в Канзас.
Я рожаю в июле. Сказали, что будет сын.

Я решила использовать последний, возможно, шанс.
Ведь ты – это только письма, вот уже пятый год.
Надеюсь, что не осудишь. Впрочем, тебе решать.
Ко мне переехал Гудвин. Он славный, когда не пьёт.

(с)