- Сколько юношей, - видишь? статны все как один! -
в ожидании; что ж ты плачешь, о чём, о ком?
Не тоскуй, не грусти, красавица, выходи...
Выходи скорее, затворница, на балкон.


Где твой голос нежный, где твой хрустальный смех?
Делай выбор, девушка, - неба-то не гневи:
что поделаешь, если в городе - краше всех,
что поделаешь, если создана - для любви?

- Что кричите вы, люди добрые? Как не жаль?
Не тревожьте барышню, - плохи её дела;
нужен ей не весёлый пир, не лихой кинжал,
не стрела Амура, - серебряная игла.

Ошивается здесь один - и взглянуть-то грех,
сам урод уродом, - да только за ним молва;
кто услышит речи его - пропадёт навек, -
так умело, стало быть, складывает слова.

- Говорят, мол, явился к нам из далёких мест, -
может, был шутом он, а может - и королём.
У него на шляпе - серебряный бубенец,
и не знает больше никто ничего о нём.

Всё шатался к ней, - только нынче простыл и след...
Что стоите вы истуканами у окна?!
Вы за ним бегите - на тот ли, на этот свет, -
разыщите скорей проклятого колдуна!

- Опоздали! Там, где смыкаются русла рек,
дом стоит под надёжной сенью дремучих крон, -
и из окон льётся хрустальный девичий смех
да звенит зазывно проклятое серебро.

(с)