Это было не здесь, а в каких-то иных краях,
под оранжевым небом заоблачной красоты.
Там однажды слова стали крепкими, как коньяк.
А минуту спустя стали хрупкими, как цветы.

А ещё через час, совершенно утратив вес,
разлетелись по воздуху блёстками и пыльцой.
И была абрикосовой мякоть чужих небес,
и звенело пространство от голоса с хрипотцой.

Если б кто-нибудь понял язык, разобрал акцент,
разделил бы на веточки вереск, на нити шёлк,
и наполнил бы смыслом имевшее звук и цвет,
это было б не так упоительно хорошо.

Смысл, возможно, когда-то и был, но теперь размыт;
мы так мало приносим с собой из пространства снов -
только небо оттенков шафрана и куркумы,
только нежность изменчивых, неуловимых слов.

(с)