cлавная светлая девушка Эльза братьев своих любила;
руки колола крапивой, молчала – упорно играла роль.
на каждой ладони будто стило профиль резало лебединый,
а на одежду, чужую, зелёную, щурясь, глядел король.

солью ли ей разъедало веки, пальцы, запястья жгло ли,
только плевать ей было и на себя, и на целый мир.
это не сказка, не скальдова песня, верь мне, – немного боли –
и братья – дикие белые лебеди – стали опять людьми.

нет, я не лебедь белая, но и не то чтобы вовсе ведьма;
смыть невозможно водкой и мылом всё, что случилось, но –
в радужном и недужном, хмельном бреду моём, звонком, медном
чудятся мне не эльзины братья, а самый – из смелых – снов.

хочешь, мой лебедь, стать человеком? это совсем не страшно,
это не больно... да впрочем – тебя ведь не от чего спасать.
я бы сплела тебе одному двенадцать крапивных рубашек,
да только где же растёт та крапива, которую нужно рвать?

(с)