А она уходит и ему не звонит с полмесяца,
Он ночами выходит, чтоб встретить её на лестнице,
Сам себя утешает, что, мол, ещё перебесится,
Но внезапно часы, проведённые им в одного,
Превращаются в жернов огромной зловещей мельницы, -
Ну, а он, соответственно, трансформируется в зерно.
Ежедневно до мелочей представляет её возвращение,
И свой вид горделивый, и неловкость её, и смущение,
Всё от сих до сих, даже музыку и освещение,
Он девятый раз бежит к двери на звонок,
Проносясь безумным торнадо по помещению, -
А в глазке, как и первые восемь раз, никого.
Нервно дёргается веко, всё чаще болит в груди.
Каждый вечер Black Label, а утром – валокордин,
Он по старой привычке твердит про себя: "Приходи!"
И не хочет поверить, что уже привык быть один.

(с)