милый ангел мой, ностальгия -
совершенно не та муза,
от которой бы мне хотелось
заводить словесных детей.
и мы, конечно, с тобой другие,
мы причастны к иным союзам,
мы давно ни душой, ни телом
не стыкуемся для страстей...
но
тут луна встаёт над Коньково -
угрожающе-бестолково,
и темнота разлеглась альковом,
и я дороги не нахожу,
и я машу на луну рукою,
и я прошу у луны покоя,
а лицо у луны - такое -
"ой, что-то знаю, но не скажу!"
что?
девять жил моего сердца
порасстроганы в заусенцы -
чтобы этому дала, и этому дала,
и этому, получается, тоже...
а ты скажи, мой друг, расскажи мне,
когда ты вынул меня из жизни -
легко ли вытравил из-под кожи?
когда-то сам говорил: не сможешь...
мон шер,
я ведь не сувенир, не камень,
оживающий под руками -
я живу своей параллелью,
о случившемся не жалея,
и мне за всё про всё в наказанье
то рязань с большими глазами,
то французишка из сорбонны -
и непонятно, кому больно,
а ты меня, наконец, не помнишь,
ты меня насовсем не слышишь,
и неслучившееся всё тише,
и кто-то мне говорит: терпи,
а я не жду ничего такого,
я не прошу ничего такого,
но тут луна висит над Коньково,
нарывается на кирпич.
(с)