Сквозняками осень вползает в комнаты,
Крадется по лестницам календарей.
У порога молчит, притаившись, холод -
Дожидается, что ты откроешь дверь.

Но помнишь ли ты вкус океана?
Сутулый, закутанный в неба плед,
Твой дом опустел - лишь ночуют туманы
У ног его, да приходят рассветы.

Из груди вырываются птицы крика,
Гортань изорвана в кровь и в лёд.
Кривляйся же, пой, хохочи - будь диким,
Любым - все равно никто не придёт.

Но слышишь ли ты тишину океана?
Лишь сентябрь, а ты так чертовски пьян,
И сердце в твоём нагрудном кармане
Измято, истрёпано по краям.

(с)

Зелёные мягкие мятые мятные крылья. Закажем мохито?
Мне легче с тобой говорить, когда горло набито
Колотым льдом.

Ты выберешь суши?
Я - мёртвая рыба на рисовых зёрнышках суши.
Мой голос потушен, мне душу - не волосы - сушит
Московская осень.

Мне душно от светских историй, твоих Якиторий
Петровки, Неглинной... Мне хочется моря!
Я только сегодня не вижу его в меню...

Ну ладно, гоню. Я просто немного расстроена.
Весь вечер - в квартире, как в трюме. Глядела в трюмо:
Отраженье растроено. Гитара расстроена...

Закажем друг друга, и станем друг другом давиться.
Я - красный цветок, что по шею в твоей петлице.
Я - галстук-шнурок, что на шее твоей петлится.
А в сердце - теплица, в ней теплится красный цветок.

Пока я жива, ты - в живых: у нас на двоих
Один кровоток.

Искрится, течёт...
Пожалуйста, счёт!

Постскриптум:
Забавно. "Пока я жива, он - в живых".
И наоборот.

(с)

Любима_солнцем,

Среди черноморских предгорий,
На первой холмистой гряде,
Высокий стоит санаторий,
Купая ступени в воде.

Давно уже чёрным сапфиром
Склонился над ним небосклон,
Давно уж над дремлющим миром
Молчит ожерелье колонн.

Давно, утомившись от зноя,
Умолкли концерты цикад,
И люди в тиши и покое
Давно в санатории спят.

Лишь там, наверху, по оврагам,
Средь зарослей горной реки,
Полночным окутаны мраком,
Не гаснут всю ночь огоньки.

На всём полукружье залива,
То там появляясь, то тут,
И хищно они, и трусливо
Мерцают, мигают, снуют.

Сперва боязливо и тонко,
Потом всё слышней и слышней
С холмов верещанье ребенка
Доносится к миру людей.

И вот уже плачем и визгом
Наполнен небесный зенит.
Луна перламутровым диском
Испуганно в чащу глядит.

И видит: теснясь друг за другом
И мордочки к небу задрав,
Шакалы сидят полукругом
За тёмными листьями трав.

О чём они воют и плачут?
Кого проклиная, вопят?
Под ними у моря маячит
Колонн ослепительный ряд.

Там мир золотого сиянья,
Там жизнь, непонятная им...
Не эти ли светлые зданья
Клянут они воплем своим?

Но меркнет луна Черноморья,
И солнце встаёт в синеву,
И враз умолкают предгорья,
Туманом укутав траву.

И звери по краю потока
Трусливо бегут в тростники,
Где в каменных норах глубоко
Беснуются их двойники.

(с)

1954

И проще, и легче
списать на безвременье осени
холодные руки, круги под глазами
и прочее.
Всe только поблизости –
как-то ни вместе, ни врозь и ни...
А линия жизни
отчетливей и одиночее.

Ну, вот и дожили
до влажных беспамятных сумерек,
до голой неправды,
лица в каждом зеркале разного.
До ноты покоя в глухом, неотвеченном зуммере...
до нечего, не с кем и незачем
плакать и праздновать.

А линия сердца
всегда параллельна реальности –
крестясь ли,
ветвясь ли,
срываясь ли на многоточия...

Так ярко пылает
палитра с оттенками радости –
простой,
безотчётной,
слепящей,
беспечной...
И прочее.

(с)

Ах, время... Жалкий шарлатан,
Смешной мой лекарь быстроногий,
Мой Фигаро, то здесь – то там,
И непонятно где в итоге...

Лечи бессмертие, учи
Менять местами, как и в детстве,
Непонимание причин
С необратимостью последствий.

Меняй свои календари
На высоту песочной башни
И путай схожестью зари
Сегодняшней с позавчерашней...

Но помни: вижу я обман
В твоём лице неуловимом.
О, время, мудрый шарлатан,
Беги себе вперёд... и мимо.

(с)

А.Вознесенский

Мы втроём и Патрикевна
говорили задушевно
о поэзии и прозе...
Всем нам было хорошо.
Но явился одурелый
Колобок, как блин, горелый;
словно бомж, заныл распевно:
"Я от дедушки ушёл!"

Заяц молвил: "Эй, печенье!
Слушать арию - мученье!
Продолжай своё каченье!"
Слышим голос из травы: "Погорелец я, увы."
Мы с медведем: "Лучше спиться,
чем вот так, как ты, катиться.
А не лучше бы трудиться?"
Но пропел в ответ пирог: "Я неместный, я без ног".

А лиса сказала: "Братцы!
Я сумею разобраться.
Это круглое, мучное -
будет завтрак мой, друзья,
пусть оно и подгорело..."
И певца немедля съела,
не оставив ни фига.

(с) Сергей Шоргин aka stran_nik

Разрешите представить всем - -L_WolF- )
Творческая натура ) и мой земляк )

Эдуард Асадов

Они животными были.
Они по лесу бродили.
Все четверо были тощи, а заяц к тому же - хром.
И в поисках пропитанья
Бывали длинны скитанья:
Случалось, что голодали неделю все вчетвером.

читать дальше

сковоро... скороварк... скороговорка

Спечён колобок не по-колобковски, надо его переколобковать, да перевыколобковать.

(с) Татьяна Разумовская aka tarnegolet

Б. Окуджава

Как вожделенно век недолог
Тех, кто на маслице пряжён...
В окно бесстрашно прыгнул Колоб,
Как наш десантный батальон.
Плетётся глупый заяц к дому,
Беглец укрылся в ковыле...
Не обещайте вы косому
На завтрак сдобу на столе!

О, как манИт ванильный запах!
Лес свежей выпечкой пропах.
И было всё как будто в лапах,
И всё как будто на зубах...
Но не судьба добиться толку
Лесной отчаянной братве:
Медведю бурому и волку
Не светит завтрак на траве.

Но вот и чёрное мгновенье,
Лисы губительный оскал;
И не добудется спасенье,
И не подействует вокал -
Напрасно песенка порою
Поётся в лесополосе...
Не обещайте же герою,
Что не по вкусу он лисе.

(с) Сергей Шоргин aka stran_nik

М.Цветаева

"Песнь Лисы"

Квиты: мною вы объедены,
Вами проклинаема.
Мне - покой послеобеденный,
Вам - пустое лаянье.

Оттого что тестом сЫта,
Зависти не ведала.
Оттого, что редко вы-то,
Плохо вы обедали.

Вам – глупости, мне – хитрости,
Вам – в брюхе щёлк, мне – пир да толк,
Вам – выть луне, а яства – мне,
Вам – голод в бок, мне – Колобок.

Вам – голодным да ободранным -
Животами маяться.
Я же – гладкая да гордая,
Скажет всяк: красавица!

(с) Татьяна Разумовская aka tarnegolet

Чудик_как_таковой, наконец-то вы здесь )
Я высоко ценю этот ваш подвиг )))

По басням все, конечно, знают,
Какие волки в наших дебрях обитают.
Гроза окрестных мест,
Сей зверь
Обычно горд и смел;
Кого догнал – того и съел.
Порою рядится в овечью шкуру волк,
В охотничьих уловках зная толк.
Всё это так, -
Но вот к нам затесался сдуру
Чужак,
Напяливший зачем-то
Волчью шкуру.
Трусливо тявкает из-за угла нахал,
Вовсю стремится сделать гадость,
Которая ему приносит радость…
Глядите все –
Да это же шакал!

Теперь мораль из этой басни извлечём:
Шакала мы и в волчьей шкуре узнаём.

(с) Sparehawk

Найдите отличия )))





Вот вам и честность, и открытость... )))

Rozzetta_92, эта роза - для тебя )

Что же ты, глупая, плачешь, - в который раз,
Снова сидишь, колени обняв руками?
Пять минут третьего - долго ли до утра;
Спи, дорогая, спи, моя дорогая...

Что же ты, глупая, смотришь куда-то вдаль,
Песню пытаешься петь - и опять сквозь слёзы;
Пишешь неровно - мол, крылья могла б отдать, -
Бред, дорогая; и этот огонь - замёрзнет.

Что же ты, глупая, острые ноготки
С силой в ладонь, - становишься к боли ближе?
Я б рассказала, как много вокруг таких,
...нет, дорогая, нет. Не поверишь. Вижу.

Что же ты, глупая? Сколько ещё удач
Сбудется после, - а сердце заполнить нечем;
Это страшнее... Ты плачь, дорогая, плачь,
Средство проверено - станет на время легче.

(с)

вот опять –
пробиваю молчания режущий наст
на дороге к тебе;
направлению ветра назло
я на всех парусах прилечу,
потому что у нас
снова – видишь – есть повод для слов,
снова – повод для слов.

- за окном затрепещет луна, как осиновый лист,
и в плетении пальцев родятся борьба и родство;
и желанья, что тихо мерцают меж наших ресниц
до утра –
это повод для слов,
только повод для слов.

на рассвете в гортани так трудно рождается речь;
обретая черты,
мир опять проверяет на слом
мою прочность –
но только зачем же себя мне беречь,
если боль – это повод для слов,
тоже повод для слов?...

- как всегда,
из обрывков реалий крою миражи,
как и раньше,
оставив тебя, я берусь за весло;
как ответить тебе, - для чего?
просто вся моя жизнь –
это попросту повод для слов,
новый повод
для слов.

(с)

...а я иду - вся такая смелая, лилию белую верчу в руке -
с таким лицом, словно свору демонов с ленцой выгуливаю на поводке.
и мне никто не пан, не господь, не барин и побоку транспортная кутерьма.
я здесь сама себя убиваю, да. сама вытравливаю в нутре раба.

а что рабу - каждый день работа бы, да яду полные закрома...
а сердце стук-постук... что ли, ждёт чего-то? или кого-то? дык, то ж весна!
одна весна - без конца, без края, и впору сдать бы дресс-код в утиль.
но вот - будильник. я просыпаюсь. одна подушка. и полный штиль.

и я с подушкой дружу в обнимку, меняю лилии на окне;
наутро - кофе, в обед - сардинка, под вечер - песни лицом к луне,
а в ночь - по улицам, в намордник демонов, - ну да, и лилию не забыть.
ты как там, милый мой? дела - доделаны? готовь шампанское. иду на вы.

(с)

от горючих этих вод
тяжелы слова,
сердце медленно идёт,
тикает едва,

падает на землю плод,
догорает луч,
скоро кончится завод,
и потерян ключ,

человек в окно глядит
осень напролёт,
этот мир и этот вид
он не узнаёт,

почему не слышен шум
и земля гола,
почему его костюм
чёрен как зола,

что забыл он здесь, хмельной,
с посохом басё,
кто там за его спиной
шепчет: вот и всё...

(с)

– годы и мили, осени запах мыльный,
это уносит время на всех парах
всё, чем мы были, всё, чем мы были, милый,
всё, что мы помним, помним, как помнит прах...

– знаю, что солнце скрылось, что в сердце – стылость,
рядом побудь – и выстоим дольше скал,
только бы слово, только бы слово длилось,
только бы голос, голос не умолкал...

– все наши клятвы, милый, любови даже
легче слезы, короче, чем смертный миг,
вот мы и стали, вот мы и стали дальше,
вот мы и старше, старше себя самих...

– знаю, что тянет в нети вся тьма на свете,
рядом побудь – и сгинет за край земли,
только бы губы, только бы губы эти,
только бы эти, эти глаза цвели...

– значит, не верить ливням и ветру, милый,
значит, объятье шире предзимней мглы?
– там, где любили, годы поют и мили,
там, где любили, там, где любили мы.

(с)

Меж нами не было любви, была лишь яркость катастрофы,
предвосхищаемый финал, где поезд мчится под откос...
Но эта горечь на губах рождала образы и строфы,
в которых знанью вопреки всё было честно и всерьёз.

Меж нами не было любви. Любовь ушла из лексикона.
Сгорела пара тысяч солнц, нас обогрев - не опалив...
И мы надежду быть вдвоём определили вне закона,
меж наших странных берегов придумав Берингов пролив.

Всё было просто и легко, как "ехал грека через реку",
но даже в легкости сидел сомнений будущих росток.
А счастье так легко списать на притяжение молекул,
на недоверье к слову "боль" и на весенний кровоток.

Пройдя весь путь от первых встреч и до финального аккорда -
хоть притворись, что всё прошло;
хоть душу в клочья изорви -
"Меж нами не было любви" - мы догму заучили твёрдо,
так ничего и не найдя, что выше этой нелюбви.

(с)

ФионнШи,

Узнаю тебя, осень,
по недобрым глазам,
по прищуру пылающе-рыжего цвета.
Чудодейственный Рижский
оноре де Бальзам
выжигает из жил постаревшее лето.
Вот и небо обрюзгло.
И, набравшее вес,
наклонилось к земле в пароксизме одышки;
и нечёток,
как будто на фото без вспышки,
горизонта клинически-точный разрез.
Узнаю тебя, осень,
твой рассеянный взор
и шаманских дождей полушёпот и шорох...
Ни за что не сменю я
твой прохладный минор
на присущую лету тональность мажора.
Приведи меня, осень,
к несвятым образам:
к сероватой луне
и к светилу без света...

Пусть несётся по жилам
агонией лета
чудодейственный Рижский
оноре де Бальзам.

(с)

Я уже не боюсь. И не стану меняться в лице.
Что случиться должно - я заранее мирно приемлю.
Не летай надо мною, зловещая муха цеце,
не бросай свою мрачную тень на усталую землю.

Я, подобно народу, проснулся, исполненный сил,
и гондолой плыву по житейским клокочущим водам...
Что ж ты носишься, муха, источник опасных бацилл,
в ряде случаев явно чреватых летальным исходом?!

Не пошла бы ты, муха, искать самовар на базар?!
Ну, укусишь меня. Ну, в жару распластаюсь на койке...
Но - отмстит за меня ставший очень разумным хазар:
в чуткий воздух ворвётся пронзительный свист мухобойки

и с небес упадёт насекомого жалкого труп...
Засмеётся хазар, рукоятку сжимая орудья -
так смеялся Меркадер, над Троцким воздев ледоруб,
так смеются над злом победившие оное люди.

Пусть я даже умру, не увидевши света в конце,
и моими собратьями станут бесплотные духи -
но зато станет мир чуть светлее без мухи цеце,
без паршивой, несущей согражданам бедствия мухи.

(с)

Ане

Розмарин происходит от латинского "rosmarinum", что означает "морская роза". Разные народы почитали розмарин священным растением. Греки посвящали розмарин Аполлону - богу солнца, медицины, музыки, поэзии и ремёсел. Римляне считали его священным растением, символом верности, любви и дружбы.

1

мэри-энн считает до десяти
с птицей в ухе с облаком в голове
птица птица смилуйся не свисти
ночь такая светлая дайте две

восемь семь неважно вчера был дар
а сегодня полный передник дыр
что там в расписаньи потоп пожар
наспех нарисованный лытыдыбр

почтальон нахохлился дождь намок
ванька-мокрый аленький бальзамин
он расцвёл сегодня вчера не мог
со всех ног лови побеги за ним

у него в карманах бренчит с утра
то орёл то решка попал свезло
что там эта птица поёт сестра
ничего не слышно алло алло

2

опять плести по берегам венок, мочить подол,
и бормотать: "прощайте, гамлет, здравствуй, муми-дол",
кувшинки, лотосы почти, раскладывать в ряды:
о нимфа, помяни, проcти, забей, налей воды.
нимфея, именем - гляди - твоим латынь горда,
морская роза на груди, да вечность изо льда,
и слева шип, и колыбель, как эшафот, скрипит,
и я не верю, хоть убей, тому, кто ночью спит.
и я не помню, кто кого в итоге уморил...
зачем вам лотос, нет его, - возьмите розмарин.

3

с вечера до утра зыбь на морском пути.
имя скажи, сестра, - нет, не скажу, прости.
в гавани всех скорбей порваны невода.
здравствуйте, воробей, - здравствуйте, господа.
что привело вас в брель осенью, мой герой?
в днище дубовом брешь, в сердце пчелиный рой.
жалко, что горизонт, в принципе, достижим.
но всё равно резон есть соблюдать режим.
вовремя лечь спать, вовремя сесть есть.
времени злая пасть вас не страшит? - йес!
парка, что там прядёт, крутит веретено,
скажете, не найдёт вас никогда? - но!
да вы храбрец, сэр. выпьем за ваш успех!
и на закуску сыр. и на прощанье смех:
нет никаких звёзд, кроме морских роз,
нет никаких роз, кроме морских звёзд.
в гавани у камней плещется чей-то плащ.
в море полно огней, радость моя, не плачь.
крысьим вослед хвостам тянется сеть зари.
здравствуйте, капитан, - здравствуйте, роз-мари.

4

ваше величество господин король
мне вчера приснился ужасный сон
и уже не первый уже второй
и уже неважно о чём был он

важно что приснился и встал в углу
весь такой взъерошенный как во сне
посадили ангела на иглу
он слетел с иглы и пришёл ко мне

здравствуйте пожалуйста как дела
протянул крыло руку мне пожал
и уже неважно что там игла
всё равно война и пожар пожар

ваше величество мне пора
совершить предательство вышел час
полон двор врагов на дворе игра
вроде непонятно но всё про вас

я вернусь когда беглецов сочту
разыщу поймаю казню спалю
я ваше величество не вас люблю
а мечту мечту

5

сначала надпись: "still awake" - не спи.
через милю, что ли, ещё одна - "still alive".
я не сплю, не сплю, я слышу собачий лай,
крики чаек в дюнах, шуршанье босой стопы.

дорога уходит вправо, к побережью, а слева написано: "BRIELLE - 1 MILE"
миля до бреля, но мы не поедем в брель.
брель, брель, стилл эвэйк, говорю, не спи, ты меня замаял,
призрачный маячок, ночная тень, акварель.
аква марина, статуя в чаше фонтана, девушка с веслом, пионер с горном,
мальчик с дельфином, с дудкой, с перевязанным горлом,
здесь добывали соль, здесь жили вампиры,
здесь разрушались побитые временем корабли,
обошедшие по морям полмира,
но никогда не увидевшие земли.
неверленд - звучит гордо.

брель, брель, полусонный бред, стилл элайв, стилл ин лав, оставайся живой,
брень-брень, бубенчик в три позвонка,
я оборачиваюсь и шепчу дороге - пока-пока,
огибая по левому ряду корабельные мачты над головой
и призрачный свет маяка.

когда-то в штате флорида в центре ненастоящего городка
была маленькая статуя - мальчик и девочка, пускавшие корабли в фонтане.
мы гладили бронзовые позвоночники, говорили им - пока-пока,
мы вернёмся, вы только не уплывайте далеко, возвращайтесь издалека,
именно для возвращений требуются скитанья.

в последний приезд мы увидели, что фонтанчик исчез,
а вместе с ним и статуя, куда-то они уплыли
на своих корабликах, мальчик и девочка, жили-были,
и больше мы их не встретим нигде, разве что в бреле,
в городе соли и слез.

я знаю, что там, в запущенном светлом сквере,
почти зимой, в ноябре ли, кажется, в декабре ль,
посреди замусоренного фонтана, как беспризорное детство в пустом партере,
мёрзнет под снегом бронзовый мальчик, амулетик мой, талисманчик,
пионерчик. но мы не поедем в брель.

(с)

Дева_леса,

Омар Хайям

Тот по жизни обязан быть глух, а не слеп,
Кто желает поймать укатившийся хлеб.
Если песней себя заморочить позволишь,
Вечно голоден будешь, смешон и нелеп.

Из последнего бедный дехканин испёк
Свой бесхитростный ужин – простой колобок.
Но мулла, хитрый лис, оказавшийся рядом,
Снедь во имя Аллаха с собой уволок.

Стариков и домашний очаг почитай,
Инородцев с роднёй никогда не мешай.
Чужеземца лукавую дружбу отвергни,
Близкий жизнь у тебя станет клянчить – отдай.

(с) Прохожий

С.Есенин "Письмо к матери"

Ты жива ещё, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет.
Да, сбежал я из твоей избушки
Посмотреть, чем дышит белый свет.

Пишут мне, что ты в преклонном веке
Загрустила шибко обо мне:
Вспоминаешь, как скребла в сусеке,
Как меня студила на окне.

Что тебе в вечернем синем мраке
Видится, как ест меня лиса...

Знаешь, я не дамся ей без драки,
Ты же меня знала два часа!

Потому не так уж всё и грустно,
Это просто тягостная бредь.
Я ведь не совсем ещё закуска,
Чтоб в желудке лисьем умереть.

Я по-прежнему такой же нежный -
Корочка всё та же, тот же бок,
И мечтаю от тоски мятежной
Прикатиться снова на порог.

Мне о многом на окне мечталось,
Но, увы, немногое сбылось.
Знаешь, слишком раннюю усталость
Испытать в лесу мне привелось.

Ведь тобой мешон я на сметане,
Потому охотились за мной
Без малейших совестных терзаний
Все, кто проходил моей тропой:

Я ушёл от зайца и от волка,
И медведь рычал бессильно вслед...

Я вернусь, когда зимы осколки
Отразят в себе весенний свет.

Так забудь же про свою тревогу,
Не сиди подолгу на окне,
Не ходи так часто на дорогу
В старомодном ветхом шушуне.

(с) Лада

Данте Алигьери
Перевод Михаила Лозинского

Как отрок, печь пройдя, вдруг невредимым
Я очутился в сумрачной избе,
И был мой первый путь по лавке длинной.

Но, следуя наперекор судьбе,
Я за порог перевалил поспешно
Стремясь познать всё лучшее в себе.

А старики, кого покинул, грешный, -
Они себе другого испекут,
И долго вряд ли будут безутешны.

Так начал я трагический маршрут
И, сам себе Вергилий, покатился
Прочь из деревни, в поле, где растут

Цветы, к которым я всегда стремился.
Я жёлт, как солнце, и своим теплом
И светом бы охотно поделился,

Для Колобка изрядно чести в том.
Но к полю мне дорогу преградили
Создания, ужасны естеством.

Волк, заяц и медведь меня теснили,
Найдя во мне и пищу, и забаву.
Алкали съесть, кусали и давили.

Едва-едва сумев упасть в канаву,
С трудом перевалился через бруствер.
И побежал, петляя - влево, вправо.

Призвав на помощь всё свое искусство,
Хотел я переждать беду в лесу.
Напряг и зренье, и иные чувства.

Но не сумел учуять я лису.

(с) vadim-i-z

А.Галич

Ох, любили ж его дедка да бабка,
Называли его Бобом и Колей,
Посыпали его пудрою сладкой,
Внутрь пихали марципан в алкоголе.

Украшали его сладкою вишней
И в углу держали красном под ликом.
А в печи – ну, ни минуточки лишней,
И мальчишек отгоняли прикриком.

Так бы жизнь они свою коротали
Идиллично - я скажу вам - и дале.

Но случилось как-то: вышла ошибка -
То ли сглазили её, то ли сдуру,
Но на двор помчалась бабка так шибко,
Словно ей сдавать зачёт, физкультуру.

Ну а дед как раз смотрел в телевизор -
Как там битва с урожаем в Рязани,
Как девчата вяжут нитками бисер
И цунами где-то там в Пакистане.

Тут судьба их, так сказать, и прижала...
Прям, как в сердце остриём от кинжала.

Сделав вид, что это он понарошку,
Подышать, мол, только хочет немножко,
Подкатился Колобок наш к окошку -
И потом как сиганёт из окошка!

Громкий вопль раздался бабкин из будки,
Дед забился, как в припадке падучей...
Вот идут уже которые сутки,
Как исчез наш Колобок, потрох сучий.

Так что в жизни может всяко случиться...
Ходит слух, что он влюбился в Лисицу.

(с) Павел Файнштейн aka ne_goya

Надеюсь, вы попали по назначению )
До_востребованиЯ,
lesh,

Я не помню, когда хранить разучилась письма,
Научилась смеяться заливисто: всё - игра!
А была бы другой - низала стихи, как бисер,
И слова бы звенели на нити из серебра.

Но мои слова - цвета ветра, огня и ночи -
Рвутся вихрем наружу, вон из моей груди;
А была бы другой - была бы нежней и тоньше,
Говорила нечасто проклятое "уходи".

И, признав одного меж тех, кто проходит мимо,
Я могла бы за ним по следу рекою течь...
Только я понимаю, что люди все - за-ме-ни-мы;
А была бы другой - умела бы их беречь.

Я б умела любить - ведь это одно и важно!
Как песок податлива, ласкова - как прибой...
...На ветру ледяном деревья ветвями машут;
А была бы другой -
Осталась бы я с тобой.

(с)

практически в тему... )

Она не страшилась возмездья,
Она не боялась утрат.
- Как сказочно светят созвездья,
Как звёзды бессмертно горят!

Константин Бальмонт

смех сквозь слёзы

Налей в бокал до края темноты,
Дыханием неровным разогретой;
Чтоб растворился в ней последний стыд -
Перемешай. Плесни немного света
Прозрачного – от лампы ли, свечи...
Затем тебе, конечно, пригодятся
Слова – смотри, чтоб были горячи;
Бросай смелей – не надо их бояться!
Смотри – шипит и пенится! Теперь
Тягучий, вязкий мёд прикосновений
Клади не торопясь; ты мне поверь,
Его не будет много, - без сомнений...
В коктейль (конечно, если ты гурман),
Добавь по вкусу ревности как специй
И терпкий, обольстительный обман –
Чтоб пробрало испившего до сердца.

Бокал украсив долькою луны,
Неси тому, кто пить его посмеет,
И помни: тем, что меры лишены -
Напиток дарит тяжкое похмелье.

(с)

YourGodness,
Skey-girl,

Туська_Ко,
Kathrine_K,

колокольчик звенит. герда бьёт по будильнику и продолжает спать
кай придёт разбудить, кай подарит цветы, насмешит, позовёт гулять
он прекрасен, как бог, как адонис, придуманный тысячу лет назад
герда тает, к нему прикасаясь. не тают лишь льдинки в его глазах

королева наденет прозрачное платье, коснётся запястья иглой
ей так нравятся мальчики. некоторых она забирает с собой
королева играет в опасные игры, но кровь её холодна
королеве не нужен никто, и она никогда не бывает одна

под сияньем софитов - северных звезд - королева иcполнит роль
и она совершенна, как может быть смерть, из которой изъяли боль
принимает любовь внутривенно, смеётся, пришпоривая коней
нет того, с чем не сможешь расстаться, чтобы навечно остаться с ней

кай под кайфом. в крови у него героин, а в глазах покой
кай поёт под гитару про детские сны, про расставшихся брата с сестрой
чувства те же, вот только всё реже встречается солнце в его стишках
ради смеха сегодня он выложил ВЕЧНОСТЬ из белого порошка

герда скачет на север, но север не найден, его замела метель
колокольчик звенит. где ж ты, мальчик, зачем ты ложишься в её постель?
я теряю себя каждый раз, как она твоих нежных касается век..
подломились колени оленя, и, вскрикнув, герда упала на снег

кай играет свой блюз, королева пьёт виски со льдом и глядит в окно
ей немного наскучил сюжет, но в целом - ей нравится это кино
герда спит. её боль отступает. её обступает заснеженный рай
что ж - почти хэппи энд. только герде не нужен бог. герде нужен кай

(с)

Орёл и решка, говоришь? Иного не дано?
Во что ты воду превратишь, коль уксусом вино?
Встаёт монета на ребро, Адам его отдал.
Где ты хранил своё добро? У сердца? - Ты вандал.
Болело, изредка пекло, стучало по ночам. -
Что птица бьётся о стекло, к твоим влекло речам.
Рука, прохладная ладонь, холодные персты,
Да будь хоть трижды я – огонь, – мечты, мечты, мечты...
Что за порогом? Тишина. Луна висит, кругла.
Чем обращается вина, когда она была?
Настолько узкие врата, что случай – на разрыв...
Монета, кажется, не та, на той – Барьерный Риф.

(с)

Один купил себе козу и угодил в ашрам,
Другой был солнце, стал внизу, сломался пополам,
А третий выдумал костёл - и музыку забыл,
И только я, что тот осёл, остался там, где был...
Я верю первого словам, что человек – растёт,
Второй не шёл по головам, вмерзая сердцем в лёд,
Карета третьего летит по небу без перил,
И мне мой бог мой сон простит, как я его простил.
Цвети, зелёная трава, свисти меж скал, Эол,
Зачем дурная голова спускающимся в дол?
И я не стану догонять и медленно темнеть...
Мне тоже поздно всё менять, на четверть или треть.

(с)

Помянём те дни – было лето знойным,
Да умчалась прочь Феба колесница...
Если воля есть, для чего покой нам,
Что нам – синица?
В кулаке, когда соловьями полон
Только что был сад, пьян вишнёвым цветом,
А теперь смотри - будет скоро гол он,
Брошенный летом.
Стынет на реке лодочка Харона.
Хватит мне одной двух полушек медных,
А растрачу - что ж, попрошу у клёна
Золото бедных.

(с)

Над городом в уличных трещинах,
Блестя золотой сединой,
Летают осенние женщины –
Прекрасные все до одной...
В какие такие гербарии
Сложить их, поймав на лету?
Всё это сияние карее,
Которое скоро сметут
Ветра и усталые дворники –
Фанатики голой земли
И неба пустого поборники –
Чтоб тихо костры запалив,
Как временем было завещано,
Вдыхать золотые дымки...
В которых осенние женщины
Взлетают,
Как прежде,
Легки...

(с)

Знаешь, я уже минут десять разглядываю тех двоих и всё никак не могу остановиться.
Он любит потёртые джинсы, зелёный цвет и её. Она любит шампанское, ямочки на его щеках и немножко помолчать. Когда он недоволен и хмурится, она считает морщинки у него на лбу и улыбается. Вокруг её глаз появляются солнечные сети, в которые он, вовсе не собираясь спасаться, тут же попадается. Похоже, она не любит громких слов, поэтому он научился говорить шёпотом, но всё равно красиво. Потому что о ней. Она слушает его и немножко молчит, а иногда – не верит. Тогда он вспоминает, что никогда не врёт ей, и совсем не обижается, понимая, что всем бывает страшно. Даже ему. Она крепко держит его за руку, а он хочет сказать, что никогда её не оставит, но не говорит, потому что она это и так прекрасно знает. Они очень похожи, только он любит гулять по крышам, а она – по городским улицам, или наоборот?.. И если спросить, кто из них серьёзней, то оба они почти печально задумаются на секунду, а потом засмеются, не дав вразумительного ответа на столь легкомысленный вопрос. Наверное, от всего этого у них могли бы вырасти крылья, но они ни к чему, пока... Пока он есть у неё, а она – у него...

(с)