(на углу Климентовского и Большой Ордынки)
- Скажите, как пройти к Мариинке?
- Простите, кажется, вам в Питер...
у входа на эскалатор на Театральной лежит металлический лист, на котором некаллиграфически сваркой написано "Дима" (крайний левый эскалатор на выход и переход на красную ветку)
на Маяковской в вагон вошел очень приятной наружности темнокожий человек в футболке, тонком трикотажном худи, в руках у него схема метро, пачка Marlboro, зажигалка и непафосный мобильник. Неуверенно спросил у меня: Novogireevo?
- No, - говорю. - Let me explain...
Потыкала пальцем в схему, кое-как объяснила про переход на Новокузнецкой. Second, говорю, а там transfer.
- Second? - уточняет недоверчиво.
На следующей на всякий случай переспрашивает:
- Now?
- Next, next, - успокаиваю.
Вышла я из поезда, поехала дальше, а сама себя уговариваю, что провожать здоровенного форина до нужной пересадки - это все-таки чересчур. Тем более весь день на каблуках пробегала, ноги устали, да и в клубе меня ждут. Но сердчишко волновалось... А пальто у него не было, как он объяснил, потому что любит этот смуглый парень нашу московскую прохладу. Когда снег с дождем. Ну, нравится человеку.
Говорят, сегодня на избирательных участках Москвы умерли четыре человека. Что, с одной стороны, ужасно неприятно, а с другой - примечательно. Все-таки какая строчка в семейной хронике, согласитесь. А в моей деревне у гимназии, в которой проходят выборы, жуткий ледяной накат на плиточке. Сколько там будет в гражданском порыве переломано ног...
Покупаю на рынке баранину и веду светскую беседу. Откуда, интересуюсь, данное мясо приехало?
- Их из Ставрополья везут, а потом тут, в Подмосковье, режут (выразительный жест у шеи).
- Ох... И они все путешествие думают о том, что их везут на казнь?
- Да нет, их обманывают. Говорят, что покажут Москву.
