ЭЛЬФРИН
Сказка для детей и взрослых

Давным-давно в одном далёком королевстве стряслась беда. В те времена подобные несчастья случались в далёких королевствах довольно часто. В пустынных горах неподалёку от столицы завёлся дракон. Ни один из рыцарей короля, ни все они вместе взятые ничего не могли с ним поделать.

Дракон был столь ужасен, что при виде него даже самый храбрый воин терял рассудок от страха и омерзения.
Очень скоро все рыцари королевства сошли с ума, и их пришлось запереть в сумасшедший дом. Дракон же продолжал бесчинствовать в своё удовольствие: жёг леса и пашни, отравляя воздух своим смрадным дыханием, и время от времени требовал на съедение девушку. С великой скорбью жители города исполняли его желание. В конце концов дракон обнаглел настолько, что приказал привести к нему королевскую дочь.
– Но у меня всего одна дочь! – вскричал несчастный король.
К счастью, принцесса была хорошей девушкой, и её любил не только отец. Многие придворные плакали вполне искренне, жалея бедняжку. Не говоря уже о служанках, которым принцесса за всю свою жизнь не отвесила ни одной оплеухи и не сказала ни одного грубого слова. Сердца женщин просто разрывались при мысли о том, что ждёт их прекрасную добрую госпожу. Дни напролёт служанки, проливая горькие слёзы, вспоминали и старые сказки, и жития святых, мечтая, чтобы кто-нибудь из легендарных воителей пришёл к ним в город и спас принцессу. Наконец, когда от горя и усталости их языки начали заплетаться, женщины вспомнили об эльфринах. Поскольку об этих существах знали далеко не все, служанки с большим интересом выслушали рассказ принцессиной кормилицы, которая, рассказав всё, что знала о них, вздохнула и промолвила:
– Сказочные они или нет, а больше нам надеяться не на кого!
Утерев глаза, смелая женщина встала и пошла прямо к королю.
В тот же день в королевском дворце состоялся совет. После того, как все сановники заняли свои места, король велел говорить самому старому придворному учёному.
– Так называемые эльфрины вовсе не сказочные существа, – произнес учёный. – Они такие же люди, как и мы с вами – я имею в виду их происхождение...
– Почему же их называют эльфринами? – спросил король.
– Тёмные, необразованные люди, Ваше Величество, дали им такое название. Образ жизни и род занятий налагает на эльфринов особый отпечаток, сообщая им таинственные свойства. Из-за этого их и путают с эльфами или феями, что является сущей нелепицей. Эльфы и феи существа хитрые, лукавые и далеко не всегда добрые, в то время как эльфрины...
– Даже если ваши эльфрины такие чудесные существа, – перебил кто-то, – разве они смогут нам помочь? Ведь наш дракон – само воплощенное зло!
– Именно с такими тварями эльфрины и сражаются, – ответил учёный. – Если вы позволите мне совершить экскурс в историю, я смогу всё объяснить...
Совершить экскурс король позволил, однако посоветовал учёному быть предельно кратким.
– Повинуюсь, Ваше Величество, – поклонился учёный. – Как вы, должно быть, знаете, в нашем подлунном мире идёт война добрых начал со злыми. К сожалению, в неё втянуты и люди. Большинство, правда, предпочитает не замечать этого обстоятельства. Но есть и те, кто сражается на стороне добра. Именно этих Небесных Воинов наш государь и решил позвать на помощь.
– Подождите, я еще ничего не решил, – буркнул король. – Сначала я хочу выяснить, чем я буду обязан так называемым Небесным Воинам, а проще – эльфринам за их услуги.
– К сожалению, эльфрины небескорыстны, – вздохнул учёный, – В нашем понимании. Кровь своих воинов они ценят высоко. Обычно взамен они требуют отдать им царского сына.
– Но у меня всего один сын! – возопил бедный король.
Придворные расходились с совета в полном смятении.
– Они, может, и защищают добро, – шептались они, – но, знаете ли, эти их небесные войны для людей крайне опасны! Недаром говорится: на войне как на войне... Уж лучше нам держаться от всего этого подальше...
Но держаться подальше не было возможности: дракон не давал. И король всё-таки принял решение.
В той же самой стране и даже почти что в столице жил мальчик. Звали его Иоганн Теодор Георг Михаэль. Он вовсе не был важной особой – просто в тех краях было принято давать по несколько имён даже самым бедным детям. А Иоганн Теодор был даже не самым бедным. У самых бедных детей нет родителей и крыши над головой, и им приходится просить милостыню под чужими окнами. А у Иоганна Теодора были и дом, и мама с папой.
Сколько у него было братьев и сестёр, Иоганн Теодор не знал, потому что не умел считать. Но лет ему было примерно столько же. Большая семья жила неподалёку от городских стен в небольшом ветхом доме на краю села, терпеливо несла тяготы жизни и, отличаясь трезвым рассудком, на лучшее не надеялась.
Каково же было её изумление, когда в один прекрасный день к старенькой хибарке подкатила карета с королевскими гербами! Важный придворный объяснил отцу и матери Иоганна Теодора, что Его Величеству королю было угодно усыновить первого встречного мальчика, который окажется на пути кареты после того, как она выедет из города. Этим мальчиком оказался Иоганн Теодор Георг Михаэль.
Он как раз возвращался домой из лесу с вязанкой хвороста за плечами. Придворный велел ему бросить хворост и сесть в карету. Карета отвезла его прямо во дворец.
У Михаэля дух замирал, когда его вели по широкой светлой лестнице. В тронном зале собралась целая толпа богато разодетых вельмож. Король, восседавший на троне, строго посмотрел на мальчика, и Михаэль растерялся настолько, что забыл даже поклониться.
– Подойди ко мне, дитя, – велел король.
– Как тебя зовут? – спросил он, положив тяжелую руку на голову мальчика.
– Иоганн Теодор Георг Михаэль, – дрожащим голосом отвечал мальчик, – но можно просто Мильхен... Ваше Величество, – сообразил добавить он.
– Можно просто «отец», – как-то грустно улыбнулся король, – и даже не можно, а нужно. Ты меня понял?
– Да, я понял... папа, – запнувшись, ответил мальчик.
– Прекрасно! – ещё грустнее улыбнулся король. – Итак, да здравствует принц Михаэль!
Придворные подхватили клич и бурно захлопали в ладоши. Михаэль заметил, что из-за трона выглядывает какой-то мальчик. Мальчик был разодет не менее богато, чем сам король, и, хотя у него на голове в настоящий момент не было короны, Михаэль догадался, что видит принца Виллибальда Христофора Фридриха Амадея.
– Здравствуйте, Ваше Высочество, – сказал Михаэль.
– Ты должен звать меня братом, – ответил принц Виллибальд. – Чтобы эльфрины не догадались, что ты не родной сын моего отца.
– Какие эльфрины? – удивился Михаэль.
– Злые, страшные эльфрины, – ответил принц. – Дракон ест девочек, а эльфрины – мальчиков. Они хотели съесть меня, но отец решил отдать эльфринам тебя...
– Вилльхен, что ты там говоришь? – обернулся король.
– Я не хочу к эльфринам! – закричал Михаэль. – Отпустите меня! Мне страшно!
Конечно, Михаэля никуда не отпустили. Король строго отчитал принца Виллибальда за то, что он пугает своего нового братика, а потом объяснил зарёванному Михаэлю, что эльфрины совсем не страшные, никого они не едят.
– Они просто хотели пригласить к себе в гости царского сына, – говорил король, – но Вилльхен не может поехать, ведь он – наследник престола, и ему не до развлечений...
– Ну кто тебя за язык тянул?! – шепнул он принцу Виллибальду, когда Михаэля уводили из тронного зала.

Столица и её окрестности бурлили от нетерпения. Вместо того чтобы заниматься обычными делами, люди собирались кучками там и сям и обсуждали новости.
– Значит, король уже позвал их?
– Повезло-то как! Не моего сыночка встретила за воротами проклятая карета!..
– Говорят, они такие страшные, что дракон сдохнет, как только их увидит!
– Что за напасть?! То дракон, то теперь ещё эти чудовища...
– А когда они приедут?
– А вдруг они уже приехали? Я слыхал, они могут делаться невидимыми. Стоят сейчас и слушают, что мы про них болтаем.
– Ай! Где?!
– Господи, а я их – чудовищами!..
Страх делал лентяек и бездельников еще более любопытными. Какие бы ужасы ни говорились о таинственных эльфринах, каждый житель города скорее бы умер, чем отказался посмотреть на них хотя бы одним глазком. Настроение в городе было скорее праздничное, нежели печальное, несмотря на приказ короля, который повелевал всем подданным облечься в глубокий траур.
– Пусть эльфрины видят, как мы горюем по принцу Михаэлю, – сказал король. – Ибо если мы будем веселы и беспечны, у них могут возникнуть подозрения...
Наконец условленный день настал. С раннего утра горожане попрятались в своих домах. Крепко заперев двери и ставни, они приникли жадными глазами к замочным скважинам и оконным щёлкам. Лишь самые отпетые сорванцы побились об заклад, что они первыми встретят эльфринов, и залегли в кустах у Главной дороги, в траве у городских стен и в тени за городскими воротами. У дозорных на стенах от пристального внимания слезились глаза.
Весьма удивительно, что при такой всеобщей бдительности приезд отряда Небесных Воинов горожане всё-таки проворонили.
Кто-то на одно мгновение отвернулся от замочной скважины – и увидал лишь хвост последнего коня. Кто-то заметил на стене противоположного дома тень воина в высоком шлеме – и случайно упал с табуретки. Сорванцы в кустах у дороги, в траве у стены и в тени за воротами заигрались в кости, а когда услыхали стук копыт и подняли головы, отряд уже скрылся из вида. Дозорные протёрли слезящиеся глаза – а отряд уже въезжал на площадь перед королевским дворцом.
А король сидел на троне и ждал, когда дозорные сообщат ему о том, что эльфрины подъезжают к городу. Вместе с королём в тронном зале находились принц Виллибальд, принц Михаэль, принцесса и все придворные.
Все сидели и молчали. В огромном зале царила такая тишина, что можно было бы услышать, как пролетит муха, если бы старательные слуги давным-давно всех мух во дворце не перебили. И зря. Молчание без единого звука было невыносимым. Михаэль не выдержал, встал и подошел к окну. Уткнувшись лбом в прохладное стекло, он стал смотреть наружу.
«Какие красивые солдаты у нашего короля! – подумал мальчик, глядя на вереницу всадников, проезжавшую под окнами. – Тот, что впереди, и сам одет как король, и лошадь его покрыта золотой попоной. Ах, какая лошадь! Вороная, в белых чулочках и с белой мордой – сразу видно, добрая лошадка. Горячая, но добрая...»
Тут всадник, похожий на короля, поднял голову и посмотрел прямо в окно, у которого стоял Михаэль. У всадника было такое весёлое лицо, что мальчик невольно улыбнулся. А всадник помахал ему рукой.
Ехавшие следом два воина, увидав, что командир кому-то машет, обернулись тоже. От их улыбок Михаэлю стало так радостно, что он чуть не рассмеялся.
Следующие двое всадников уже не поражали взгляд роскошью одеяний, и попоны их лошадей были вышиты не золотом, а серебром. Но в их глазах сиял свет утренней зари, хотя и утро, и полдень уже миновали.
Всё новые и новые всадники проезжали перед Михаэлем, и его сердце билось всё горячее. Следом за офицерами ехали простые солдаты. Они не махали принцу рукой, но их взоры были полны столь пламенного привета, что Михаэль жмурился, как котёнок на солнцепёке.
Последними ехали новобранцы. Они почтительно склоняли головы перед названым принцем. Они не поднимали глаз на окно, и Михаэль был этому рад: его восторг и так был уже слишком велик и не помещался внутри, а лился наружу слезами счастья.
Замыкал колонну бедно одетый юноша на белой крестьянской лошадке. Сначала Михаэлю показалось, что у него даже нет оружия.
«Только из деревни, прямо как я!» – подумал мальчик, и его сердце сжалось от умиления: таким родным показался ему юный новобранец.
Михаэлю страстно захотелось увидеть его лицо.
«Я тут! Посмотри на меня!» – мысленно умолял его Михаэль, но скромный юноша проехал мимо, так и не подняв светлой, как лён, головы.
Михаэль смотрел ему вслед, всё сильнее прижимаясь к стеклу... и тут в тронный зал, гремя железом, влетел стражник с выпученными глазами.
– Они здесь! – крикнул он, позабыв какие бы то ни было правила придворного этикета.
– Кто?! Что?! Как?! – вскочил с трона король.
А они уже входили в зал. Впереди – в высоком шлеме, бархатном плаще и драгоценных доспехах – предводитель, тот самый, похожий на короля. За ним еще двое, и еще, и еще... Последним в зал вошёл светловолосый юноша и смиренно остановился у самых дверей.
– Эльфрины! – завопил, не помня себя, король и бросился вон из зала.
За ним, потеряв от страха голову и теряя по дороге кошельки и туфли, устремились придворные. К счастью, обошлось без давки: дверей в зале, кроме той, через которую вошли эльфрины, было предостаточно. В конце концов, перед Небесными Воинами остался стоять один Михаэль.

– Куда это они все убежали? – весело спросил предводитель эльфринов, скидывая роскошный плащ и отдавая шлем одному из офицеров.
Голос у Небесного Воина был бодрый и звонкий, как боевая труба. Он тряхнул головой, рассыпая по плечам каштановые кудри, и уселся в кресло, которое поднесли ему двое солдат.
– Садитесь, мой принц, – предложил он Михаэлю, и мальчик обнаружил, что позади него уже стоит точно такое же кресло.
– Неужели вы и есть эльфрины? – недоверчиво спросил Михаэль. – А все говорили, что вы страшные...
– Ха-ха-ха! Конечно, мы страшные! – рассмеялся предводитель. – А ты как думал? Мы же воины!.. А ты, как вижу, нас не боишься?
– Нет, – признался Михаэль.
– Всё правильно, – кивнул эльфрин. – Ведь ты царский сын и наш следующий король.
– А сейчас кто у вас король? – спросил мальчик.
– Я, – улыбнулся эльфрин.
Конечно, Михаэль с самого начала так и подумал. Но без шлема и плаща предводитель эльфринов выглядел совсем иначе: человек как человек, и чудесного ничего в нём не было.
– Извините, Ваше Величество, – сказал Михаэль, поднимаясь с кресла, – я не знал...
– Сядь! – снова рассмеялся король эльфринов. – Какое я тебе Величество? Наше Величество – вон оно стоит...
Король махнул рукой, и, к великой радости Михаэля, юноша, стоявший у дверей, подошёл к своему повелителю и преклонил колено перед его креслом. Вот кто действительно был сказочным существом! На Михаэля он не взглянул, но мальчику показалось, что эльфрин видит его лучше всех, и знает, как лучшего друга, и думает о нём, как брат. Одна из его мыслей коснулась Михаэля легонько, как сквознячок – и в ней мальчик увидел себя: он сидел рядом с эльфрином и был счастлив, как никогда в жизни...
– Да, пожалуй, – согласился король эльфринов. – Я поручу принца тебе.
Тогда юноша поднялся и, подойдя к Михаэлю, преклонил колено уже перед ним. Достав из простых, ничем не украшенных ножен меч, он положил его у ног мальчика. Клинок сиял, словно отражая луч солнца. Хотя за окнами было пасмурно.
– Ты принимаешь нашу дружбу, принц Михаэль? – строго спросил король в наступившей тишине.
Коленопреклонённый эльфрин наконец-то поднял голову и взглянул на Михаэля. Вот, почему так сияет обнажённый меч! Он лишь отражает свет этого лица – такого кроткого и прекрасного. От взгляда чудесных глаз – глубоких и ласковых, как само небо, теплеет холодная сталь...
– Да! – вскочив с кресла, Михаэль бросился к прекрасному юноше и крепко обнял его...
И упал в океан света и радости. Михаэль скакал по золотым-золотым рассветным облакам, конь, послушный, как мысль, обгонял утренний ветер, и плащ, как крылья, реял за спиной мальчика, а султан шлема почти касался самых ярких, последних звёзд... У Михаэля закружилась голова...
– Осторожнее! – донёсся словно издалека голос короля эльфринов, и мальчик очнулся.
Его новый друг стоял перед королём, смиренно выслушивая выговор.
– Потише мечтай, – строго говорил король. – Как знать, может быть, ничего этого не будет...
Король эльфринов печально вздохнул, но тотчас взял себя в руки.
– Ладно, господа, завтра в бой, а сегодня всем приказываю отдыхать. Вольно, разойдись!..
... На рассвете тронный зал осторожно прокрались двое королевских шпионов. Они хотели выяснить, что поделывают эльфрины. Но когда шпионы проникли в зал, там никого не оказалось. Только в одном из кресел, свернувшись клубочком и счастливо улыбаясь, сладко спал принц Михаэль.

– Напугали до полусмерти, а потом исчезли, как призраки! – с досадой говорил король. – Вот вам и Небесные Воины! Может быть, они струсили и сбежали?
– Нет! – воскликнул принц Михаэль, с трудом протолкавшись к трону сквозь толпу придворных. – Они уехали сражаться с драконом!..
Мальчик замолчал. Его сердце тоскливо сжалось.
– Хм, хотелось бы верить, что ты говоришь правду! – пробормотал король.
В тот же миг в зал вбежал запыхавшийся дозорный.
– Простите, Ваше Величество, – проговорил он, с трудом переводя дух. – Но там такое творится!..
Словно в подтверждение его слов, пол тронного зала вздрогнул, как от землетрясения. Впрочем, задрожал не только дворец: весь город заходил ходуном от подвалов до самых крыш, причиняя кучу неприятностей горожанам. Кто-то, собираясь спокойно позавтракать, только-только приготовил себе бутерброд – и с перепугу уронил его. Бутерброд, конечно же, упал маслом вниз. Кому-то горячий чай выплеснулся прямо на колени...
– Опять эти эльфрины! – недовольно вздохнули горожане. – Нашли время затевать сражение, ничего не скажешь!..
Поскольку завтрак всё равно был испорчен, все устремились на городские стены. Король со свитой направился туда же. Михаэля король взял с собой, а следом, тайком от отца и воспитателей, увязался принц Виллибальд.
Стоя на городской стене и глядя на клубящийся вдали чёрный дым, Михаэль цепенел от горя. Он не видел ни дракона, ни эльфринов, но, судя по тому, как содрогалась земля, бой был ужасен.
– А дракон-то наш – крепкий орешек! – неожиданно сказал король, опуская подзорную трубу. – Сколько они уже с ним возятся!..
Придворные, уловив королевское настроение, с готовностью захихикали. Они и сами радовались, что на грозных эльфринов нашлась управа. Ведь по милости этих чудовищ все они, от короля до последнего слуги, всю ночь протряслись от страха, забравшись под кровати...
Михаэль, услыхав смешки, вырвался из рук придворного воспитателя и бросился прочь.
Он выбежал за городские ворота и остановился в отчаянии на пустынной дороге. Нет, до поля боя ему не добежать. Придется стоять здесь, терзаясь страхом за друзей... Неужели дракон и впрямь так силён, как говорят люди на стене?! В таком случае дело плохо: ведь Небесные Воины никогда не отступают. А значит, они погибнут все – и весёлый красавец король, и его верные офицеры, и простые солдаты, чьи глубокие глаза сверкают, как звёзды, и...
– Нет! Нет! Нет! – закричал Михаэль, падая на колени. – Он не может умереть! Он обещал, что мы никогда не расстанемся!..
Весь вчерашний вечер его новый друг эльфрин рассказывал мальчику о будущем, о таинственной и прекрасной жизни. Эльфрин не мог сдержать своей радости за Михаэля, и мальчику казалось, что даже воздух вокруг него искрится от счастья. Король с улыбкой поглядывал в их сторону. Лишь один раз повелитель эльфринов не удержался от замечания – когда прекрасный друг Михаэля словно нехотя упомянул о подвигах, которые, впрочем, не так трудны, как кажутся...
– Вы не больно-то его слушайте, Ваше Высочество, – сказал король, отозвав мальчика в сторонку. – Не то, чтобы он обманывал вас – Небесные Воины всегда говорят правду. Просто ему самому уже никакой подвиг не труден и никакой труд не страшен. Но поначалу всем бывает нелегко. Жизнь у нас суровая – всё-таки мы на войне...
– С вами мне не страшно, – сказал мальчик. – Я теперь, наверно, по-другому жить и не смогу...
Король внимательно посмотрел на него.
– Запомни свои слова, принц Михаэль, – сказал он.

«Я помню свои слова! – клялся Михаэль, глядя сквозь слёзы на пустую дорогу. – Я не хочу остаться один! Вернитесь, пожалуйста!..»
Земля вздрогнула в последний раз и... успокоилась. Чёрный дым за горизонтом посерел, потом побелел и растаял. Далеко-далеко впереди на пустой дороге показались всадники...
Михаэль бросился вперед. С каждым шагом он всё лучше видел приближающийся отряд. Видно, что воины смертельно устали, многие, должно быть, ранены – еле держатся верхом... Михаэль остановился, как вкопанный. Одна лошадь шла без всадника – вороная лошадь с белой мордой. Бархатный плащ был перекинут через пустое седло.
Отряд остановился.
– Доброе утро, мой принц, – сказал один из старших офицеров, и Михаэль встрепенулся: это был голос короля!.. Бывшего короля.
– Не узнал? – спросил он.
Михаэль молча помотал головой. Бывший король действительно сильно изменился. И глаза, и улыбка – всё стало иным. Вот теперь он, хотя и немножко, но всё-таки стал походить на эльфрина.
– Я очень боялся, – промолвил бывший король. – Это была моя первая битва. Но, к счастью, я выдержал. Теперь я не король, а герцог. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся стать простым солдатом.
Михаэль ничего не понимал.
– У нас всё по-другому, – объяснил герцог. – Тому, кто сильнее всех, уже не нужны все эти игрушки...
Герцог развёл руками, показывая на золочёные доспехи и меч в драгоценных ножнах.
– Но стать святым сразу нельзя, – добавил он. – А так хочется поскорее оказаться там, среди последних, которые на самом деле – первые...
Михаэль посмотрел в конец отряда... и его сердце упало. Своего друга он не увидел. На белой лошадке ехал другой эльфрин.
– А где же... – начал было Михаэль, но договорить не смог, потому что ему всё стало ясно.
– Не хочу! – прошептал он, садясь прямо на дорогу. – Не хочу...
«Он сказал, что мы никогда не расстанемся! – подумал мальчик. – Он обманывал...»
– Эльфрины не лгут, – строго проговорил герцог. – Ты же знаешь, что смерть – это не конец. Тем более смерть в бою...
– Нет... – повторил Михаэль.
«Так нечестно. Он был самым лучшим. Пускай бы погиб другой...»
– Да, он был лучшим, – сказал герцог. – И справиться с вашим драконом мог только он.
– Неправда...
– Михаэль, – герцог грустно покачал головой, – твоим другом он был всего полдня, а мы лишились брата. Чья скорбь сильнее?
– Что-то я не вижу, что вы скорбите!
– И не увидишь! Тебе не дано заглядывать в наши сердца, если мы того не хотим. Твоя же душа обнажена перед нами, я вижу в ней не только скорбь, но и упрямство. Ты думал, что всё будет так, как ты себе представлял, а вышло иначе. Ты отступаешь перед первой же трудностью. А что будет дальше?
В глубине души Михаэль чувствовал, что герцог прав, но признаться в этом... о нет! Это было невозможно! И он растравлял свою рану, как мог.
– Где вы его похоронили? – плача злыми слезами, спросил мальчик.
– Мы не хороним павших...
– Значит, вы его оставили... на корм воронам... какие вы жестокие!.. Значит, вы просто притворялись добрыми, а на самом деле, вы... Вы ужасные бессердечные создания!..
Михаэль и сам чувствовал, что его несёт совсем не в нужную сторону, но остановиться не мог.
Герцог выпрямился в седле, подбирая поводья.
– Оставим разговоры, – устало промолвил он. – Принц Михаэль, ты едешь с нами?
– Помилуйте, господин! – на дорогу, откуда ни возьмись, выбежали родители Михаэля. – Сжальтесь над бедными людьми! Этот мальчик вовсе не царский сын! Король обманул вас!..
– Михаэль, ты едешь? – словно не услышав, повторил герцог.
– Не поеду! – упёрся мальчик;
«Вот если бы он заставил меня поехать» – подумалось ему.
Герцог лишь тяжко вздохнул.
– Мы никого не заставляем, – сказал он. – Мы не можем лишить тебя права выбора. Так что, Михаэль, ты едешь или нет?
Михаэль уже раскаялся и хотел сказать «да», но губы шепнули еле слышно:
– Нет!.. – и тотчас же он понял, что этот миг был последним...
Герцог посмотрел на него непередаваемо скорбным взглядом.
– Горе этому мальчику, – сказал он. – Горе этому городу. Горе королю, пытавшемуся обмануть эльфринов.
От его негромкого печального голоса вздрогнула земля. Родители Михаэля, полумёртвые от страха, повалились ниц. Даже Михаэль зажмурился... А когда открыл глаза, на дороге перед ним никого не было.

Когда Михаэль вернулся в свой ветхий домишко, его бабушка заплакала от счастья.
– Живой-здоровый! – всплеснула она руками. – А чего ещё-то желать благоразумному человеку?
Под старость она почти ослепла и не увидела, какое расстроенное лицо было у внука.
А город тем временем готовился к празднику. Улицы украшались цветами, на кухнях готовилось угощение, на дворцовой площади устанавливали машины для фейерверка. В домах царила суматоха: женщины сбивались с ног, стараясь одеться понаряднее, ведь такого торжества город ещё не видел. Шутка ли – от дракона избавились!.. Мужья сбежали от греха подальше и попрятались в винных погребах. К вечеру каждый из них был уверен, что дракона победил именно он, а эльфрины всем только приснились.
Праздник начался в сумерках. Небо зажглось разноцветными сполохами, музыка загремела на всю округу. Сначала из дома сбежали сёстры Михаэля, следом отправились братья. Наконец и папа с мамой тоже решили прогуляться. Дома осталась только старая бабушка, которая была не только подслеповата, но и слышала неважно. Шум праздника не мешал ей тихонько дремать в уголке у очага.
А Михаэль пытался заснуть и не мог. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним появлялся герцог эльфринов. И сердце мальчика снова и снова вздрагивало от грозных слов и грустного взгляда... Михаэль не выдержал, встал с постели и вышел на крыльцо.
Праздник был в самом разгаре. Фейерверки сверкали, музыка гремела, изредка с городских стен бабахал салют... А с дальних холмов дул печальный, холодный ночной ветер.
«Они предупреждали, что я уже не смогу жить так, как раньше», – с безнадёжной тоской подумал Михаэль.
«Да нет, это же я сам сказал!..» – вспомнил он.
Мальчик сел на крыльцо и заплакал. Заплакал, как взрослый – понимая, что от слёз легче не станет, и следом за горем уже не придёт радость. Он упустил свой праздник. Так, приткнувшись к дверному косяку, он и задремал.
И во сне он увидел его. Его друг эльфрин был жестоко изранен, но та боль, что жила в его взоре, была стократ тяжелее, чем боль от ран.
– Что же ты наделал, Михаэль! – чуть слышно проговорил воин. – Что же ты наделал!..
– Я теперь проклят, да? – с замиранием сердца спросил мальчик.
– Проклят? Но мы никого не проклинаем!
– Но герцог сказал «горе этому мальчику»!
– Ты мог стать Ангелом, но не стал им.
– Ещё он сказал «горе этому городу», а город веселится и празднует...
– Не до праздника ему будет в день Последней Битвы, когда у него не будет защитника.
– Ещё было сказано «горе королю»!..
– Чужие грехи пусть тебя не касаются.
– Мы с тобой больше не увидимся, да?.. – упавшим голосом произнёс мальчик.
– Я никогда тебя не оставлю, – ответил эльфрин, – ведь наш король отдал тебя мне. А вот увидишь ли меня ты, узнаешь ли...
Голос эльфрина звучал всё тише и тише, и сам он таял, как утренний туман. Михаэль бросился к нему... и проснулся.
Была уже глубокая ночь. Михаэль совсем озяб и вернулся в дом.
До утра веселился освобожденный город. До утра проплакал в подушку принц Михаэль.
Но вот утро настало. Праздник кончился, и народ возвратился к своим ежедневным заботам. Михаэлю тоже пришлось встать и пойти в лес за хворостом, как обычно.
А когда он шёл назад, он снова увидел королевскую карету. Карета свернула с дороги в сторону его дома. Михаэль бросил свой хворост и побежал следом.
Карета действительно остановилась около его дома. Михаэль видел, как из кареты вылез нарядный придворный и вошёл в дом. Когда же мальчик наконец добежал до дома, придворный уже вернулся в карету и велел трогать. На Михаэля он даже не взглянул.
Михаэль вошёл в дом и по лицам домочадцев понял, что случилось нечто очень важное. У Михаэля промелькнула мысль, заставив его колотящееся после бега сердце забиться ещё сильнее: мальчик подумал, что эльфрины вернулись...
– А вот и Мильхен! – воскликнул отец, – Вот и наш кормилец!
Почему-то Михаэлю показалось, что отец сердится на него. Из-за чего? Ах да, он же не принёс ни веточки хвороста!
– Я оставил хворост у дороги, – сказал мальчик, – я сейчас за ним схожу!
– Нет, сынок! Никакого больше хвороста тебе носить не придётся! – улыбнулся отец. – И матери больше не придётся полоть сорняки и крапиву! И сёстрам и братьям не нужно больше трудиться в поте лица! Смотри, что привёз нам первый министр Его Величества!
С этими словами отец открыл лежащий на столе кошель, который Михаэль сначала не заметил. На стол заструился поток золотых монет.
– Король наградил тебя за помощь, – объяснил отец. – Ещё он подарил нам дом в городе с мебелью и прислугой, так что мы сегодня же переезжаем в новое жилище!
В доме поднялась суматоха. Все кое-как подкрепились (отец сказал, что они в последний раз едят чёрствый хлеб без масла) и начали перебирать вещи, которые будут нужны в новом доме. Таких вещей почти не оказалось, даже праздничные платья сестер, бережно хранившиеся в сундуках, уже не казались никому нарядными. Отец запряг в хорошую крепкую телегу немолодую уже лошадку, добрую свою помощницу, но и лошадка и телега в свете золотых монет выглядели убого. Отец решил продать их на ближайшей ярмарке, а пока делать нечего – пришлось ехать на том, что есть.
Городской дом показался новосёлам просто сказочным дворцом. Поначалу все чувствовали себя как гости и стеснялись своей более чем скромной одежды: слуги были одеты куда лучше. Пришлось потерпеть, пока портные шили новые платья, плащи, камзолы и всё прочее. Впрочем, ждать пришлось недолго: портные получили двойную плату за срочность заказа.
Так для семьи Михаэля началась новая жизнь. Сестёр посадили за пяльцы и клавесин, мать распоряжалась по хозяйству (из неё получилась строгая домовладелица, слуги боялись попадаться ей под руку). Мальчиков отец отдал в школу, а сам занялся торговлей. Торговал он удачно, и вскоре сделался одним из самых богатых людей в королевстве. Потом к тому же делу он определил выросших сыновей; Михаэль, достигнув двадцатилетнего возраста, стал торговцем лошадьми.
Это занятие было ему по душе. Во-первых, он любил лошадей, во-вторых, ему приходилось много путешествовать. В отличие от прочих купцов, ему нравились путешествия. Михаэля неудержимо тянуло за горизонт. Ему казалось, что он вот-вот заглянет куда-то, где раскрываются все тайны и разрешаются все загадки бытия. Но каждый раз его постигало разочарование. Чужие города только издали напоминали сказочные замки, а стоило подойти поближе – вся таинственность и прелесть рассеивалась без следа. Впрочем, Михаэль вырос достаточно практичным человеком, чтобы сильно не расстраиваться из-за этого.
Вскоре отец и сыновья были представлены ко двору государя и получили звания Поставщиков Его Величества. То была великая честь и ответственность. Отец поставлял королю вина, сыновья – кто приправы и пряности, кто сладости, кто шёлк и бархат. А Михаэль сделался главным конюшим короля.
Теперь не он ездил за товаром, а сам товар шёл к нему, и из сотен прекрасных лошадей он выбирал прекраснейших, так что королевская конюшня не имела себе равных.
Но сам король не интересовался этой стороной своего богатства. Лошадей он покупал не для себя, а для своего сына Виллибальда, который с детства увлёкся лошадьми. Однажды, проходя по конюшне и осматривая её драгоценных обитателей, принц Виллибальд вздохнул:
– Хороши эти лошади, но нет среди них ни одной достойной меня!
– Но на таких лошадях ездят только короли или султаны! – почтительно поклонился Михаэль.
– А я хочу такую же, как у эльфринов! Ведь вы помните, какие у них были лошади?
– Да, что-то я такое припоминаю, – кивнул Михаэль, – словно это был сон или сказка...
– Словом, найдите мне такую лошадь! – сказал принц Виллибальд. – А пока не найдёте, не смейте показываться мне на глаза.
И пришлось Михаэлю снова отправляться в путь. Стараясь угодить принцу, он снова и снова пытался припомнить эльфринов и их лошадей. И память его оживала, оживала и его тоска, от которой плакал он в детстве и которую пытался забыть в юности. И однажды на корабле ему приснился сон: он увидел своего бывшего друга-эльфрина. Эльфрин лежал на выжженной драконьим пламенем земле, израненный, умирающий, и просил: «Михаэль, услышь меня! Вспомни меня!»
Михаэль проснулся в своей каюте, и подушка его была мокрой от слёз, а корабль уже пристал к берегу.
Михаэль уже не раз был в этом городе, ибо в этой столице степного княжества кони были самых чистых кровей. Сойдя с корабля, он отправился прямо на конный базар.
Каких только лошадей тут не было! Михаэль уже три часа бродил по базару, отмахиваясь от назойливых продавцов. Он устал и страшно хотел пить – жара стояла нешуточная. Похоже, нужной лошади тут нет...
Михаэль решил вернуться на корабль. Он прикидывал в уме, сколько стран ему ещё нужно объездить, и думал, в какую ехать сначала, как вдруг кто-то дёрнул его за рукав.
– Хотите посмотреть мою лошадку?
Михаэль обернулся. Перед ним стоял горбатый старичок.
– Здесь недалеко...
Усталый Михаэль покорно разрешил отвести себя к шатрам на окраине базара. Там старичок сначала дал ему воды, а потом уже пригласил в шатёр. В шатре стоял конь... Сердце у Михаэля подпрыгнуло и забилось часто, словно от бега. Он узнал его, узнал коня короля эльфринов! Вороного, в белых чулках и с белой мордой, с горящими глазами, с воздушной гривой и пышным хвостом – впрочем, все слова меркли перед его красотой. Михаэль чуть не заплакал.
– Хорош конь? Стрелу обгоняет! Огонь, а не жеребец! Для тебя держал, никому не показывал! На него все короли и принцы зарились, а я тебе продам! – расхваливал свой товар старичок, и загнул такую цену, что у Михаэля глаза полезли на лоб.
– Так я же не только коня тебе продаю! – сказал старик. – Я тебе его вместе с конюхом продаю! Эй, где ты там, бездельник!
В шатер зашёл юноша лет шестнадцати и, поклонившись, застыл с опущенной головой.
– Да не нужен мне конюх! – сказал Михаэль, рассматривая светлую льняную макушку. – Будто нам во дворце конюхов не хватает!
– Так ведь с этим конём не каждый поладит! – гнул своё продавец. – А мальчишка ловкий, хоть на конюшне, хоть где работать сможет!
– Ладно, я согласен, – махнул рукой Михаэль.

Принц Виллибальд был доволен. Он щедро наградил Михаэля и, горя нетерпением, велел немедленно седлать красавца коня.
– Мой господин! – вдруг заговорил юноша-раб, обращаясь к принцу. – Вам нельзя садиться на этого коня! Этого коня купил вот этот господин!
Юноша показал на Михаэля. Принц рассмеялся.
– А это существо, оказывается, говорящее! Забавно! Я-то думал, что это палка от метлы!
Конюхи принесли нарядное седло с драгоценной уздечкой и попытались было надеть всё это на коня, но он встал на дыбы, не давая к себе прикоснуться.
– Что вы там возитесь? – рявкнул принц. – Вы что, никогда лошадей не видели?!
– Позвольте мне, господин, – сказал юноша.
Он вошёл к разъяренному коню, и тот мгновенно присмирел. Юноша спокойно надел на него седло и уздечку и вывел из стойла.
– Вам всё равно нельзя садиться на него, мой господин, – повторил он. – Это конь короля эльфринов!
Но принц вытянул раба хлыстом и взлетел на коня. Конь заржал, заплясал на месте и вдруг рванулся к воротам конюшни, которые, на счастье, были открыты.
– Откуда ты знаешь про эльфринов? – спросил Михаэль.
– Слышал от людей, – ответил юноша, глядя в землю.
С тем они и расстались. Михаэль пошёл домой (у него, как у всех братьев, уже имелся собственный дом), поужинал и уже готовился отойти ко сну, как в его двери громко постучали.
– Именем короля! Откройте!
Перепуганная служанка бросилась открывать. За дверью стояли стражники.
– Иоганн Теодор Георг Михаэль! Вас приказано немедленно доставить во дворец Его Величества!
– Что-то случилось? – спросил Михаэль, снимая домашний халат.
– Случилось, – мрачно отозвался стражник. – Лошадь, которую вы купили, убила принца Виллибальда и ускакала неведомо куда.

Во дворце царил полный переполох. Бегали слуги, служанки громко плакали, доктора хранили невозмутимый вид. Стражник немного преувеличил новость: принц Виллибальд не погиб, но был недалеко от смерти.
Михаэля отвели в покои старого короля.
– Что вы наделали! – закричал король, едва увидал Михаэля. – Что за чёрта вы купили моему бедному мальчику?!
Бедному мальчику было уже за тридцать, как и Михаэлю.
– Государь, но принц желал иметь коня такого же, как у эльфринов...
– Ах, они всё-таки дотянулись до моего сына! Проклятые эльфрины! Горе мне, горе! Ступайте прочь с глаз моих! И лучше вам больше не появляться в моём городе!
Михаэль поклонился королю и отправился домой – надо было готовиться к отъезду.
Странно, но на городских улицах в этот поздний час было полным-полно народу. Михаэль сначала удивился, а потом всё понял. Горожане стояли кучками и горячо обсуждали новость: принц Виллибальд убился, упав с лошади.
– Принц ещё ни разу не падал!
– Но эта, говорят, зверюга страшная!
– Говорят, она огнём дышит!
– И может перескочить городскую стену!
– А хозяин её – бес из преисподней!
– Да, страшный, чёрный, как эфиоп!
– Король его сразу в темницу велел. Нешуточное ж дело, не на кого-нибудь, на наследника покусился.
– Когда его казнить-то будут, не знаете?
– Король велел завтра!
– И в самом деле... Чего тянуть-то?

Михаэль понимал, что самое умное сейчас – это поскорее собрать вещички поценнее и убраться из города подальше. Глядишь, одной казнью король не утешится… И наоборот, самое глупое – делать то, что пришло ему в голову.
– Чем могу служить? – спросил Михаэля старший тюремщик.
– Мне... того, который... чья лошадь вчера... – пробормотал, смущаясь, Михаэль.
– Нет, к нему мы не пускаем, – сказал тюремщик, – а зачем вам его видеть, позвольте полюбопытствовать?
Михаэль замешкался – он не успел придумать благовидного предлога. И потому сказал правду. По крайней мере, большую ее часть:
– Понимаете, я вроде как виноват перед ним. Это ведь из-за меня он тут оказался, в нашем королевстве. Я купил для принца коня... вместе с конюхом. Ну и мне хочется... чтобы ему было сейчас не так одиноко. – Он не стал говорить про то, что слова юноши об эльфринах не давали ему покоя. Вместо этого спросил:
– Это ведь правда, что его... завтра?
– Да, на рассвете. Зрелище будет хорошее, – довольно улыбнулся тюремщик.
– Значит, мне нельзя с ним поговорить? – печально вздохнул Михаэль,
– К сожалению. Вот если бы вы тоже были арестованы...
– Так арестуйте меня! – попросил Михаэль, кладя на стол тюремщика туго набитый кошелек.
– Скажите, вы... как бы это выразиться... в своём уме? – после недолгого молчания поинтересовался тюремщик.
– Абсолютно! – Михаэль и сам весьма в этом сомневался, но заставил свой дрожащий голос звучать как можно увереннее.
– И за что же мне вас арестовывать? – спросил тюремщик.
– За попытку дачи взятки должностному лицу, – предложил Михаэль.
– Гм... Ну ладно, пойдёмте, воля ваша, – сказал, пряча кошелёк и поднимаясь из-за стола, тюремщик. – Сами понимаете, детишек кормить надо... Вам кандалы надевать или как?..
Вскоре Михаэль очутился в камере-клетке, всё убранство которой состояло из двух охапок соломы. Ему принесли кусок черствого хлеба и кружку воды.
Михаэль осторожно присел на солому. Напротив него ничком лежал жестоко избитый паренёк. Кажется, он был без сознания. Или спал.
– Воды! – вдруг проговорил он.
Михаэль взял свою кружку, подошёл к бедняге и помог ему приподняться. Юноша выпил воду и, выронив кружку, бессильно повис на руках Михаэля.
– Здравствуй, Михаэль, – сказал он.
– Откуда ты меня знаешь? – удивился Михаэль.
– А ты... разве не узнаёшь меня?
Михаэль, задрожав от волнения, всмотрелся в бледное лицо, и сквозь ничем не примечательную внешность ему на мгновение блеснул иной лик.
– Это ты! – воскликнул Михаэль.
Эльфрин слабо улыбнулся.
– Я боялся, что ты испугаешься, не придёшь, – сказал он. – А теперь всё в порядке, ты победил себя...
– Ну... кажется, мне немного помогли, – признался Михаэль.

Михаэль взял свою солому и перебрался к изголовью эльфрина. Час проходил за часом, а друзья всё не могли наговориться. Вернее, говорил по большей части Михаэль. Он рассказал другу обо всём, что испытал за эти десять с лишним лет, позабыв, что друг его всё знает. Но эльфрин всё равно внимательно слушал его и иногда тихо плакал.
– ...и все эти годы мне было так грустно, так одиноко, – вздохнул Михаэль.
– Я знаю, – ответил эльфрин. – Это моя печаль жила в твоем сердце.
– ...я чувствовал себя чужим в этом мире...
– Это мы не давали миру завладеть тобой, Михаэль, я и мои братья по оружию. Все эти годы мы сражались за твою душу. Первого испытания ты не выдержал, когда был ребёнком. Второе испытание ждёт тебя завтра, Михаэль, и оно намного труднее, чем то, первое. Но если ты не выдержишь и откажешься от него, третье испытание, ждущее тебя в старости, будет ещё тяжелей.

...Давно уже стояла глубокая ночь. Михаэль сидел на соломе около своего друга и смотрел сквозь зарешёченное оконце на яркие зимние звезды.
– Я должен проститься с тобой, Михаэль, – тихо сказал эльфрин. – Плоть была дана мне ненадолго, к утру она истает... ничьи глаза больше не увидят меня. Тебе надо уходить отсюда. Представь, что будет, когда завтра утром тебя найдут здесь одного.
Михаэль молчал. Да, самое умное было постучать в дверь, позвать тюремщика и сказать, что осознал, сколь преступно давать взятки должностным лицам, что эту вину можно искупить разве что штрафом... за которым надо сходить домой.
Тюремщик добрый человек, несмотря на свою жадность. Он еще не знает, что ждет его завтра, когда узника в камере не окажется. Решат, что помог преступнику бежать – а по закону это кончится для бедняги эшафотом. Стоило ли его, Михаэля, спасение такой цены? Как потом жить, все время помня?..

– Ну что ж, – собрав всё своё мужество, ответил Михаэль. – Мне придется заменить тебя.
– Ты твердо решил? – спросил эльфрин. Он не спрашивал у Михаэля, что и почему. Видать, и так понял.
– Да. Ты однажды умер за меня... за всех нас. Теперь мой черёд. Всё правильно...
Друзья помолчали.

– А ты ведь до сих пор не знаешь, что я вовсе не царский сын, – сказал Михаэль.
Эльфрин слегка повернул голову и посмотрел на Михаэля. Слабая улыбка озарила его лицо.
– Я знаю, что первым человеком на дороге кареты был ты, царский сын. Ты нёс вязанку хвороста.
– Вот видишь, никакой я не царский! Разве царские дети собирают хворост в лесу?
Эльфрин закрыл глаза и сжал руку Михаэля.
– С тех пор, как Царь Небесный родился у бедной Девы и зарабатывал Себе пропитание, трудясь плотником, такие мелочи не имеют никакого значения. И поэтому ты – царский сын, кем бы ты ни был, Михаэль.
– А умирать... это больно? – шёпотом спросил Михаэль.
– Думай о том, что ждёт тебя после...
И Михаэль снова увидел себя верхом на лошади, с мечом и шпорами, скачущим по дороге золотых рассветных облаков. Султан его шлема, казалось, касается последних звёзд, а конь, послушный, как мысль, обгоняет утренний ветер... Всю ночь ему снились светлые сны.

Проснулся Михаэль от крика старшего тюремщика.
– Куда он подевался?! Вчера ещё был здесь! Это какое-то колдовство!..
Ему отвечал раздраженный голос королевского чиновника:
– Да вы в своем уме? Всё уже готово, народ ждёт... Вы понимаете, что будет, если казнь сорвётся?! Сами полезете в петлю!..
– Не печальтесь, – сказал Михаэль, – я готов... готов умереть вместо него.
Тюремщик сначала не поверил собственным ушам, а потом, поверив, несказанно обрадовался.
– Если б все заключённые были такими, как вы! – умилённо проговорил он, утирая невольную слезу. – Тихими, скромными, самоотверженными... Не волнуйтесь, палач у нас опытный, вы и испугаться не успеете...

На площади яблоку негде было упасть. Толпа напирала, и конные гвардейцы с трудом сдерживали её. Михаэль смотрел вокруг затуманившимся взором и краем уха слышал, как судья зачитывает приговор.
– ... приговаривается к казни через повешение.
Михаэль уже терял сознание от страха, как к его лицу прикоснулось что-то холодное и влажное.
Судья удивился и замолчал. Площадь замерла. Зрение вернулось к Михаэлю, и он увидел, как на площадь и на эшафот, кружась, танцуя, падают... снежинки. Их становилось всё больше и больше. Люди изумлённо озирались. Лошади фыркали. Судья попытался смахнуть снег с приговора, но добился лишь того, что чернила размазались, и читать дальше стало невозможно.
Снег падал всё гуще. Поднялась метель.
– Что это такое? – удивлялись все. – Это чудо! Настоящее чудо!
А снег всё падал себе и падал. В грудь Михаэлю угодил крепко слепленный снежок, и следом раздался озорной мальчишечий смех.
А снегопад усиливался с каждой минутой. Вот уже и на эшафоте намело сугроб по колено, стало холодно. Толпа начала рассеиваться – или её просто не стало видно из-за снега?
В снежную бездну канули судья и палач; Михаэль остался один под мятущейся завесой снегопада. Впрочем, нет, не один. Кто-то высокий стоял рядом, в темном одеянии.
– Ну что ж, пора! – вздохнул непонятно откуда взявшийся незнакомец, подставляя ладони и лицо снегу. Капюшон упал с его головы.
– Ах! – удивился Михаэль: перед ним стоял Предводитель эльфринов.
Предводитель положил ему на плечо тяжёлую руку, и Михаэль почувствовал, как душа его наполняется светом и отвагой. Предводитель улыбнулся.
– Так ты едешь с нами, принц Михаэль?

К ночи снегопад закончился. А утром на городских клумбах и в цветочных горшках распустились прекрасные белые лилии. Учёные бросились изучать столь удивительное явление, но нисколько в этом не преуспели: очень скоро все лилии были сорваны горожанами, и особенно – горожанками, каждая из которых хотела заполучить хотя бы один цветок, чтобы украсить им причёску.
Лилии завяли, и город вернулся к своей обычной жизни: к труду и сплетням, к маленьким радостям и печалям. Ведь это был самый обычный город в обычном далёком королевстве. И жили там обычные люди, чья память не могла долго хранить ни бед, ни радостей. Забылся дракон, забылись и эльфрины.
Но в день Последней Битвы всё вспомнится. И люди поймут, что дракон завёлся у них не случайно, и пролитая за них кровь была дороже всего мира. И узнают, что у города есть защитник.

Иллюстрации Наталии Кондратовой

СПРАВКА: Людмила ДУНАЕВА родилась в 1975 году в Москве. Окончила Государственный музыкально-педагогический институт им. Ипполитова-Иванова по классу дирижирования. Работала регентом в московских храмах, преподавала дирижирование в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете. Замужем. Прозу пишет еще со студенческих лет. Ее рассказ «Подарок» был опубликован в 9-м номере «Фомы» за 2005 год.