С правдой... все должно быть просто. Если любишь — говоришь. Если боишься — признаешься. Если больно — не делаешь вид, что все в порядке, ведь потом все равно сорвешься в самый неподходящий момент. Но люди... и драконы... почему-то любят всё усложнять. Во дворце как будто иначе нельзя. Возможно, для Каралиса это нормально. Возможно, только так здесь и можно выжить. Но мне больно, когда Вэл сомневается и смотрит на меня, словно пытается понять, можно ли мне верить. Наверное, если бы я прожила его жизнь, я тоже смотрела бы на каждого как на возможную угрозу. Да, я понимаю почему с ним вот так. Но... Я знаю: если он сомневается, значит, ему самому от этого плохо. Значит, кто-то уже однажды сделал так, что доверие для него - слабое место в броне.

Но одно дело — понимать, и совсем другое — видеть это в глазах собственного мужа. Внутри все сжалось. Это было... обидно. Мне хотелось сказать что-нибудь резкое, что я не Кармина, не дворцовая интриганка, что если уж между нами осталось место для сомнения, то, может, все это вообще зря? Развернуться, уйти, хлопнуть дверью так, чтобы Каралис вдзрогнул. Глупо отрицать. Но потом я посмотрела на Вэла внимательнее и увидела не недоверие даже - усталость. Эту проклятую привычку ждать удара отовсюду. Он не искал повода обвинить меня. Он искал способ не сойти с ума от мысли, что может не почувствовать ложь там, где ему жизненно важно чувствовать правду.

Я не думала, что когда-нибудь сама предложу выпить зелье правды. Это ведь даже звучит ужасно. Как будто тебя приперли к стенке и требуют: докажи, что ты не виновата. Докажи, что любишь. Докажи, что не врешь. Докажи, что тебя можно оставить рядом. Докажи! Докажи! Докажи! Я... не хочу быть для Вэла еще одной загадкой. Я знаю, он не хочет меня ранить. Но я вижу его сомнения. И мне от этого не легче.

Я предложила ему выпить зелье правды. Не было ничего приятного в том, чтоб доказывать, что я не лгу. Просто я хочу, чтобы рядом со мной он мог выдохнуть. Чтобы среди всей этой дворцовой паутины у него было место, где слова не требуют проверки. Пусть знает. Пусть будет уверен. Я хочу стать таким местом. Даже если для этого придется самой поставить на стол флакон и сказать: спрашивай.

Потом к нам заглянул Александр. Я все еще не привыкла думать о короле как об отце Вэла. И знаете, что? Мне было неожиданно тепло от того, как Вэл и Александр начали говорить друг с другом. Как будто между ними наконец появилась тонкая ниточка, которую оба боятся порвать. Я рада видеть, как они с Вэлом разговаривают уже не только как правитель и наследник или два дракона, привыкшие рычать друг на друга. Между ними появляется что-то еще. Осторожное, неловкое, но настоящее. Может быть, все понемногу начнет налаживаться? Очень странное чувство — радоваться тому, что два упрямых дракона наконец делают шаг навстречу друг другу, пусть даже маленький. Драконы вообще, кажется, считают прямое проявление чувств чем-то вроде военного поражения. Но Вэлу нужен отец, даже если он никогда в этом не признается. А Александру, кажется, тоже нужен сын, а не только наследник, которого надо удерживать от очередной катастрофы. Вечер может закончиться если не хорошо, то хотя бы спокойно...

На утро нас пригласили на собрание, на которое явился... Сэларион. И сказал о пророчестве. Я не понимаю, что происходит. Вэл напрягся, король изменился в лице... Мне страшно. Но я все равно пойду рядом с Вэлом...

Читать на Литмаркете

Читать на Литсовете

Читать на Букривере

Бeзyмный день

или

неотвеченные звонки

От этого дня я ждала многого: 10.10.10. Три десятки, потому что 2026 в сумме тоже даёт 10. В сети писали, что это будет интересный и сильный день. И к тому же он совпадал с новолунием. Но для меня он обернулся кошмаром…
Сначала всё шло хорошо, ничто, как обычно, не предвещало. Утром пришёл Аркадий, принёс только что вышедшую книгу жены с тёплой надписью.
Я накрыла на стол, мы ели борщ со сметаной, тефтели, пили мускат,  обсуждали литературные новости. Потом пересели к компу. Я показывала ему свои новые публикации, делилась ссылками на любимые книги и фильмы. Потом Аркадий захотел послушать интервью с Шeндepoвичeм, его обзор последних событий. Вышли на ютуб. Я по привычке приглушила звук, чтоб соседи не услышали – мало ли… Инoaгeнт всё-таки. Как нас приучили всего бояться…
Пошла на кухню ставить чайник.
И тут раздались звонки в домофон. Я обычно не отвечаю на них, опасаясь газовиков, электриков и других проверок, связанных как правило с вымогательством денег. Позвонят и отстанут. А если это кто-то из соседей, забывших ключи – ну, позвонят в другую квартиру. Но тут звонили особенно долго, а потом – ещё интенсивнее — в дверь. Других звонков соседям не было, звонили явно только ко мне и так, словно были уверены, что я дома.
Я набрала номер соседки со 2 этажа:
– Оль, вам в дверь не звонили, никаких проверяющих не было?
– Нет, никто не звонил.
Я побежала и выключила на всякий случай Шeндepoвичa.
– Пойдёмте пить чай.
Но было уже поздно – яд вошёл в кровь. Звонки участились. Так обычно звонят, когда заливают соседей снизу —упорно, угрожающе. Но я никого не заливала. Что же им надо от меня? Что я такого могла совершить, что так меня добиваются?
Аркадий порывался открыть дверь. Я преградила ему дорогу.
– Нет!!!
– Лучше знать, чем эта неизвестность!
– Лучше неизвестность. Так я по крайней мере на свободе.
Мне уже мерещился чёрный воронок за окном. Я лихорадочно вспоминала свои прегрешения перед властью. Вроде ничего такого… Но кого это когда волновало? Лет через 50 реабилитируют. Но я об этом уже не узнаю.
Мы пили чай в гробовом молчании, сопровождаемом бешеными звонками в дверь. Я шикала на своего гостя, когда он закашливался или слишком громко звенел ложечкой. Отключила интернет, выключила комп, задёрнула шторы, ходила на цыпочках.
Звонки вдруг прекратились. Но надолго ли? Может, просто пошли за бензопилой? Да, вот так и развивается паранойя...
Вечер был испорчен. Разговор не клеился. Аркадий засобирался домой. А я пошла на балкон читать книгу Евгении.
К вечеру паника улеглась, и я по телефону уже со смехом рассказывала приятелю о своих былых страхах. Тревога оказалась ложной. Он меня поздравил с тем, что я на свободе. Как вдруг посреди разговора – снова интенсивные звонки в дверь! Потом в домофон. Потом снова в дверь. Я заметалась по комнате. Что делать?! «Я пропал, как зверь в загоне...» Это было часов восемь с небольшим, уже было темно. Я вышла на балкон и стала вглядываться, кто стоит у подъезда. И узнала соседку с 1 этажа Валю, которую вчера встретила во дворе. Вспомнила наш вчерашний разговор.
Мы тогда разговорились и я ей пожаловалась на то, как однажды электрик с ЖКО за три ввинченные лампочки в люстру взял с меня 8 тысяч. А когда вчера у меня обломилась вилка блока питания и застряла в розетке, повиснув на одном проводке, и я позвонила в наше ЖКХ, то там мне заявили, что теперь услуги электрика и сантехника платные. И недешёвые.
– Вы готовы платить?
Я вспомнила про 8 тысяч и содрогнулась.
– А у меня есть выбор?
– Нет. Оформлять заявку?
– А.. сколько платить?
– Не знаю. Это уже с ним договаривайтесь.
Пришлось оформить. Но тут на счастье пришёл знакомый программист Миша и выдернул мне штырь из розетки плоскогубцами.
– Отменяйте электрика.
Я с радостью отменила заявку. Грабёж мне в этот день уже не грозил.
Всю эту историю я рассказала вчера Вале. Соседка мне тогда посочувствовала
и пообещала прислать знакомого