С некоторых пор в СМИ стали учащаться высказывания о том, что Россия якобы сможет «заработать» на повышении цен на нефть в результате войны США против Сирии. Поэтому, мол, ей выгоднее быть на стороне Запада, который готовит военную операцию, а не на стороне законного правительства Башара Асада. Оставим сейчас в стороне моральные и политические аспекты этих неприглядных и близоруких рассуждений. Обратимся к экономической стороне вопроса…


Нефтяная тема сирийских событий вышла на первые строчки новостных лент и стала предметом серьезных аналитических исследований в августе текущего года. В это время кризис вокруг Сирии перешел в активную фазу, а Россия продемонстрировала твёрдую и принципиальную позицию по сирийскому вопросу. Аналитики французского банка Societe Generale обнародовали результаты своего исследования, согласно которому цена на сырую нефть марки Brent из-за ситуации вокруг Сирии может взлететь до 150 долларов за баррель (примерно на 40 долл. выше среднего уровня в предыдущие несколько месяцев). Далее об этом прогнозе раструбила бельгийская газета Echo. Затем его стали распространять все СМИ, включая российские. Кто-то взахлёб принялся писать о том, что «новый ближневосточный конфликт» (читай: нападение США на Сирию, распространение войны за её границы) стал бы для России, чей бюджет формируется почти наполовину от нефтегазовых доходов, настоящим «подарком». Мне трудно сказать, чего больше в этих рассуждениях – обычной для журналистов экономической безграмотности, отталкивающего цинизма или признаков идеологической диверсии. Наверное, есть и то, и другое, и третье, если, как взбудораженно сообщила одна московская газета, «в Высшей школе экономики уже посчитали, что в самом «тяжёлом» случае – распространении конфликта на весь нефтедобывающий Ближний Восток – в бюджет может приплыть в районе $100 млрд в виде дополнительных доходов (из расчета на год). То есть четверть всего бюджета».

Чтобы эти «откровения» не смутили неискушенного читателя, я предлагаю взглянуть на проблему чуть более пристально.

Рост цен: если будет, то ненамного и ненадолго

Для начала отметим, что Сирия имеет очень скромные объёмы добычи нефти, на неё приходится всего лишь 0,2% мировой добычи чёрного золота. Сейчас она вообще перестала поставлять нефть на внешний рынок. То есть при благоприятном развитии событий, если очаг военных действий не выйдет далеко за пределы Сирии, влияние сирийского фактора на мировую конъюнктуру энергетических рынков будет ничтожно мало. Рассмотрим, однако, неблагоприятный сценарий, при котором события в Сирии дестабилизируют ситуацию на всём Ближнем Востоке. Это уже ощутимо, на регион приходится около трети мировой добычи. Именно этот сценарий эскалации войны закладывался в прогноз Societe Generale.

По оценкам серьёзных аналитиков, мировые цены на нефть действительно могут повыситься. Однако ценовой эффект будет минимальным и относительно краткосрочным. Минимальным он будет потому, что нефтяные цены, по мнению аналитиков, и сейчас на высоком уровне. Они подрастут, но ненамного. И вряд ли дотянут до планки 150 долл. А главное – продержатся на взлёте недолго. Имеется опыт военных действий против Ирака, Ливии, дестабилизации внутренней ситуации в Египте. История была одна и та же: короткое повышение цен и последующее их возвращение на исходные позиции. Сегодня есть достаточно много резервов для того, чтобы компенсировать возможные снижения объемов предложения энергоресурсов. Страны ОПЕК уже заявили, что если цены начнут расти, то они «отрегулируют» мировой энергетический рынок. Им не нужны запредельно высокие цены. У них есть значительные резервы нефти, которые они готовы использовать для стабилизации цен. Странам ОПЕК резкие взлеты цен совсем не выгодны, поскольку они создают мощные стимулы для развития альтернативных источников энергии и повышения эффективности энергопотребления. Поэтому нефтедобывающие страны предпочитают «золотую середину», а нынешний уровень цен даже несколько выше этой «золотой середины».

«С нашей точки зрения, - говорит директор аналитического департамента компании «Альпари» Александр Разуваев, - на сырьевом рынке повторится ситуация 2003 года, когда была военная операция США и союзников против Ирака. Нефть получит военную премию, цена барреля может достигнуть уровня по Brent 120 долларов за баррель или даже 130 долларов за баррель, но вряд ли перепишет исторические максимумы 2008 года. Если, что очень маловероятно, нынешняя власть в Сирии быстро падет, как в Ираке в 2003-м, нефть пойдет вниз. В рамках данного сценария можно ожидать снижения Brent до 100–105 долларов за баррель».

Западу рост цен на нефть также не нужен

США также намекнули, что резкого взлета цен на нефть не произойдет. Эд Крукс и Грегори Мейер в своей статье в Financial Times (05.09.2013) подчеркивают, что если цены на нефть после начала военной операции против Сирии существенно превысят 120 долл. за баррель, США выпустят на рынок нефть из стратегических резервов. Свою позицию обозначило и Международное энергетическое агентство (МЭА), которое координирует совместное выделение западными странами нефти из резервов. Несколько дней назад представитель МЭА заявил: «Мы всегда готовы отреагировать на любые сложности на рынке нефти. Однако нынешняя ситуация не требует нашего вмешательства». Если США (возможно, вместе с другими странами) выделят нефть из резервов, рост цен это остановит.

«Пока нет причин для активных действий. Однако если цены вырастут до $125 за баррель, это уже будет означать, что на рынке сложилась напряженная ситуация, возможно, из-за временных перебоев с поставками. И вот тогда может понадобиться нефть из стратегических запасов», — говорит Джейсон Бордофф, ранее занимавшийся в Белом доме энергетической проблематикой, а теперь возглавляющий Центр глобальной энергетической политики. Белому дому стоит чётче говорить о возможности использования резервной нефти и таким образом повышать уверенность на рынке, считает Дэвид Голдвин, бывший сотрудник Госдепартамента и Министерства энергетики США. «Важнее то, что они говорят и когда они это говорят, чем то, что они в итоге делают», — уверен он. Это будет первая продажа нефти из стратегического резерва после 2011 г. Тогда лидеры развитых стран использовали стратегические запасы для ослабления напряжения на рынке, вызванного снижением добычи в Ливии во время войны. Спрашивается: почему Вашингтон так озабочен ценовыми последствиями возможной военной агрессии против Сирии? Да потому, что любые резкие движения на любом (не только нефтяном) рынке сегодня могут сыграть роль детонатора, который спровоцирует мировой кризис. Мировой фондовый рынок сегодня буквально повис на волоске. Тут даже не поймешь, какие факторы более негативно отражаются на этом рынке: события вокруг Сирии или зловещие намеки Бена Бернанке о том, что ФРС может начать сворачивать программу «количественных смягчений». «Для русского рынка акций падение мировых рынков акций перевесит рост цен на нефть», — говорит Александр Разуваев.

Сирийские события могут стать детонатором мирового кризиса

А вот о том, что сирийские события могут спровоцировать мировой экономический и финансовый кризис, говорят многие. И тут почти невозможно точно предсказать, кто получит дивиденды, а кто будет в проигрыше. Скорее всего, в проигрыше будут все. И Россия тоже. Вспомним 2008 год. В июле, перед кризисом, были зафиксированы рекордно высокие цены, баррель стоил 147,3 долл. А к концу 2008 года нефтяные котировки возьми и упади до отметки 35 долл. Все бюджетные прожекты, связанные с ростом нефтяной ренты, рухнули. Россия вошла в кризис, от которого до конца не оправилась до сих пор.

Серьёзная дестабилизация Ближнего и Среднего Востока чревата для России крупными потерями, которые могут многократно превысить кратковременный выигрыш от роста цен на нефть. В частности, можно ожидать снижение (или даже полное прекращение) российского военного экспорта в регион. Ухудшится инвестиционный климат в целом ряде стран. Эффект ухудшения затронет и Россию, поскольку инвесторы прекрасно понимают, что Сирия – лишь промежуточное звено военной авантюры. Отсюда уход иностранного капитала из России почти неизбежен, ускорится бегство из страны и отечественного капитала.

А в худшем варианте, если после Сирии наступит очередь Ирана и Западу удастся установить свой контроль над главным в мире регионом добычи и экспорта энергоресурсов, Россия просто утратит своё «нефтяное оружие». А также, вероятно, и «газовое оружие». Если, например, нынешняя власть в Сирии рухнет, верный союзник Запада Катар имеет все шансы надолго потеснить позиции «Газпрома» в Европе.

Замечу также, что рост цен на чёрное золото не нужен сегодня и российским нефтяным компаниям - они вполне довольны существующими ценами, поскольку имеют сейчас привязанные к ценам на нефть льготы при финансировании и реализации инвестиционных проектов. Они потратили немало энергии, чтобы добиться этих льгот, а повышение цен льгот их лишит. Добиться их потом снова будет значительно сложнее.

Между прочим, объявленные президентом России меры бюджетной экономии не будут отменены, даже если цены на нефть по причинам событий вокруг Сирии начнут расти. Глава Минфина Антон Силуанов в Петербурге во время саммита «двадцатки» в интервью телеканалу Russia Today в связи с этим специально заявил: «Для России любое изменение цены (на нефть) будет означать, что любые дополнительные нефтегазовые доходы будем изымать в Резервный фонд».

Итак, выводы. Во-первых, события вокруг Сирии непосредственно существенного влияния на мировой рынок нефти не окажут, рассчитывать на дополнительные значительные доходы от роста цен на черное золото не стоит. Во-вторых, эти события могут спровоцировать начало нового мирового экономического кризиса, что грозит действительно громадным, но трудно оцениваемым ущербом российской экономике. Поэтому не только по моральным и политическим соображениям, но и руководствуясь экономическими интересами, Россия будет делать всё возможное для противодействия агрессии и эскалации кризиса.

Валентин КАТАСОНОВ
Профессор, д.э.н., председатель Русского
экономического общества им. С.Ф. Шарапова

ertata