Однажды Бог послал ворон кусочка
сыр... Ну, Пармезан... И он его тихонько жрал... Один, как партизан.
Сидел себе на ветка - заместо табуретка - И жрал, и жрал, и жрал, и
жрал, и жрал! Скорей-скорей, чтоб кто-то не украл..

А мимо шёл лиса...

И колбаса - нет, сыр - почуял. И тоже сразу очен захател! Прям даже
весь вспотел! Прям даже стойка сделал, как собак. Вот так! И говорит:
«Привет, ворон! Вах! Дай мне посмотреть со всех сторон, какой же ты
красивий нынче стал, ведь я тебе давно, два - нет! - три сутка не
видал! Какой же ты теперь неординарный! Какой лицо! Какой фигур
шикарный! И как тебе идет твой черный цвет! М-м-м! Наоми Кэмпбелл, Уитни Хьюстон, нет? Я прям совсем тебе не узнаю!

Прости, что рядом долго так стою, я просто оторвать глаза не в силах от твой лицо - какой же он красивий! Тебе портрет надо писать, картина, и помещать
всемирний паутина... С тобою рядом даже Мона Лиза - не смотрится...

А, так себе, огрызок..
С тобою рядом сам Софи Лорен, как рядом с роза -
огородний хрен...
Прекрасен верх твой и прекрасен низ!
И пусть с ума
сойдет от зависти Борис!
Вот этот - как его там - Моисеев!

Твой задний
низ - гораздо красивее!..»
Так говорит лисиц.
И тихо-тихо подходит ближе - хитрий, билят, чувиха!
Ворон - молчит, но кушать перестал.
И гордо смотрит вниз - как Ленин с пьедестал.

Лисиц чуть-чуть немножко отдохнул - и снова:
«Эй, ворон! Уснул? Не спишь?
Я тут сказать тебе еще хотел, пока ты в Голливуд не улетел, что преклоняюсь пред твоим умом.
Я себя чувствую, ну, просто чмом, когда смотрю на твой високий лоб.
Ты - гений! Твоя мисль, как антилоп, несется вскачь, опережая время.
Ты самий мудрий между нами всеми!

На твой на лоб написано вот тут, что ты закончил главний институт.
И что с медалью ты закончишь академий...
Я зуб даю, что Нобелевский премий тебе вручат, ну, максимум, в субботу -за математика контрольную работу.
Я глаз даю, что умных в этом мире всего лишь двое: ты и Пентиум 4 !

Спасибо, Бог, что ты позволил мне родиться в один эпох с этот великий птица!» - так говорит лисица.
И ближе, ближе к ворон свой подвигает лыжи.
Ворон - молчит.
Надулся, как индюк, аж пузо випирает из-под брюк.
Такой прям важный стал, как будто цар. Как генеральний птица-секретар.

Лисиц же хитрий, отдохнув слегка, включил уже такого дурака, что даже сам себе немножко удивилься.
И говорит:
«О, Господи! Неужто я влюбился!!! О, мой прекрасний сон!
О, мой ворон!
Ты доведешь мене до похорон!
Нет без твоей любви мне жизни, детка !
Сейчас повешусь !
Вот на этот ветка.

Нет - отравлюсь !
От этот мухомор.
О, мой ворон! Май лав! Шери! Амор!
Как больно знать, что ты мене не любишь!
Что мой супруг ты никогда не будишь!
И не снесешь мне маленький яйцо, точь- в- точь похожий на мое лицо!
Ах, плохо мне! Ах, ах! Я умираю! Инфаркт! Инсульт! Инцест!
Ах, я не знаю! Ах, сердце мой! Все! Навсегда замри! Ну, что же ты молчишь?!

Кричи скорей ноль три!!!»
И он упал - рука к груди прижатий, как будто только что его хватил Кондратий.
Ворон - а что ворон?!
Он клюв разинул, и про сыр забил - из рот его не винул.
И каркнул так, что тут же подавился...

И вместе с сыр он с дерево свалился.
И прямо лису на башка. И шея повернул ему слегка.
И лис скончался и ворон подох.
А сыр сожрала полосатый мух, зараза!


tatasoz-