Когда первого космонавта Юрия Гагарина спросили, как выглядит Земля из Космоса, он ответил: "Необычно, как на картинах Николая Рериха". Картины Рериха - эта ассоциация возникает при взгляде на пастели Владимира Зайцева, русского художника, живущего в Индии и, подобно Рериху, избравшему темой своего творчества Гималаи.
Два русских художника рисуют горы - и, удивительное дело, их работы не имеют ничего общего с творчеством индийских живописцев. В чем же секрет этого сходства? Достаточно лишь беглого взгляда на пастели В.Зайцева, чтобы понять: это не подражание мастеру. Не эпигонство. Даже не цитатность. Это нечто другое, идущее из глубины.

У большинства пейзажистов горы, будь то Гималаи, или Кавказ, или Алтай предстают тем, что видит обычный человек: каменный массив, отчасти поросший кустарником или покрытый ледниками. Но и темперы Рериха, и пастели Зайцева создают совершенно иной образ мощи Гималаев: здесь буйствуют цвета, все до одного, нет лишь серого, здесь камни живы, они обретают самые фантастичные образы героев оживших легенд. Рерих, путешествуя по Гималаям, писал о том, что причудливые формы мифов на его глазах обретали реальность, и из скалы глядел то грозный лик Махакалы, то чудилось застывшее воинство богатырей Гесэра. На картинах Владимира Зайцева горы обретают облик сфинкса, а в летящих над ними облаками художнику видятся мифические воительницы-валькирии. Откуда это сходство видения? Быть может, дело в том, что русский человек обостреннее воспринимает культуру и природу Индии? - страны, которая веками была для России обителью легенд, обладала притягательностью сказки - и оттого русские художники готовы видеть чудесно в том, что другому покажется лишь серым массивом базальта?

Но каково бы ни было сходство картин Владимира Зайцева с работами его знаменитого соотечественника, почти сразу бросается в глаза и различие. О творчестве Рериха еще Волошин сто лет назад писал: "Изо всех стихий земли Рерих познал лишь ее древнейшую: камень". У Рериха каменны не только горы, но и тучи над ними застали небесными монолитами. На пастелях Зайцева облака стремительно летят, и горы устремляются вослед за ними. Там, где у Николая Рериха облака подобны горам, там у Владимира Зайцева горы легки и устремленны, как облака.
Безумная пляска вихрей - так можно сказать о многих его пейзажах. Там нет ни одной спокойной линии, ни одного однотонного пятна. Всё в движении, всё рвется ввысь, в едином ритме, в напряженном порыве.

Напряжение. Это еще одна черта творчества Владимира Зайцева. У него почти не найти плавных линий. Облака его подобны копьям или стрелам, вонзающимся в неподвижность неба. Тонкие стремительные линии, острые углы, изогнутое вместо прямого, контрастное вместо однотонного - таков динамичный мир художника, спешащего ухватить столь быстро меняющийся рисунок облаков и смену красок восхода и заката. "Остановись, мгновение, ты прекрасно!" - эти слова Фауста Гёте хочется отнести ко многим, если не ко всем картинам Владимира Зайцева. Но если для гётевского героя они означали смерть, то на этих красочных пастелях запечатленный миг вечен в своей жизни.

Эти картины - очень русские по своему духу. Ведь русский художник никогда не станет создавать произведение просто потому, что натура красива. Для русских мастеров любая картина, даже небольшая, - это способ заставить зрителя задуматься о вечных проблемах бытия. Русская картина всегда в чем-то близка религиозному искусству: ее цель - нравственное преобразование человека. И эти слова сполна относятся к пастелям Владимира Зайцева. В них запечатлено мимолетное время, в них - урок того, как надо уметь видеть за рисунком облаков валькирий и духов, а в мощи гор - вечных стражей бытия. Художник делает больше: он учит нас не только видеть, но и думать, мыслить, ощущать мир подвижным в неизменности и вечным в мгновенных изменениях.

Мастер уверяет, что ничего сочиняет, что и цвета и формы Гималаев были такими на самом деле. Поверим ему на слово. И вспомним сказку Андерсена о Снежной Королеве, где людям в глаза попали осколки злого зеркала - и люди утратили способность видеть мир в его красоте. Художник видит мир истинным, в его многоцветии и волшебном богатстве форм. Мы с вами… быть может, мы тоже научимся этому. единственно правдивому зрению?
Во всяком случае, Владимир Зайцев сделал всё возможное, чтобы мы увидели мироздание в его подлинном чудесном великолепии

http://mith.ru