Рассказывая о Евгении Ивановиче Толстикове, я не случайно рассказал, как решалась проблема обеспечения судов Минморфлота, участвующих в 30-й Советской антарктической экспедиции, топливом. 30-я САЭ была примечательно не только круглым числом. И не будь тогда улажена проблема с топливом, это могло поставить под угрозу не только выполнение научной программы экспедиции, но и жизнь людей. Впрочем, такая угроза реально возникла и при отсутствии проблем с топливом… Рассказ коротким не получится. Видимо не на один пост. Но, давайте начнем по порядку.

Напомню, «Михаил Сомов» был построен на Херсонском судостроительном заводе. Судно усиленного ледового класса. Длина 133 м, ширина 18,8 м, осадка 9,05 м, водоизмещение более 14 тыс. т, мощность главного двигателя – 7 000 л.с., скорость – 15 узлов, водоизмещение – 14 150 т, грузоподъемность – 7 800 т.
30 июня 1975 года на судне был поднят флаг. На торжества из Ленинграда прибыла группа ученых Арктического и Антарктического института во главе с его директором А. Ф. Трешниковым. Приехала и жена прославленного полярника Михаила Михайловича Сомова - ленинградская писательница Елена Павловна Серебровская. Она и стала «крестной матерью» судна.
НЭС «Михаил Сомов» стал флагманом антарктических исследований ААНИИ, Госгидромета.
Работа в водах Антарктики сложна, опасна… Уже во втором рейсе, работая в составе флота 22-й САЭ, «Михаил Сомов» попал в ледовый плен. Дрейф оказался не очень продолжительным: менее двух месяцев – с 6 февраля по 29 марта 1977 года, 53 дня. Судно, используя улучшение погодных условий и ледовой обстановки, смогло самостоятельно выйти на чистую воду.
Второй дрейф случился в 1985 году во время работ по программе 30-й САЭ .
Из Ленинграда судно вышло, как всегда - с опозданием (это уже была дурная традиция), на сей раз на месяц: АНИИИ не мог своевременно обеспечить снабжение суднов необходимым оборудованием, материалами, решать вопросы финансирования. Директором ААНИИ в это время был протеже и друг Чилингарова Б. А. Крутских, организатор весьма слабый (сужу по личному опыту). Не случайно большинство наград он получил, оставив пост директора. К берегам Антарктиды «Михаила Сомова» повел капитан Анатолий Сухоруков. Это был первый рейс Сухорукова в Антарктику.
К берегам Антарктиды судно подошло уже в середине очень короткого антарктического лета. Первая его половина была упущена. Условия были благоприятны: в море Космонавтов смогли подойти к станции «Молодежная» и начать выгрузку прямо на припай.

(фото с подписями взяты из фото-очерка Олега Остапцова о 30-й САЭ, авторские подписи под фото сохранены).

Вместе с «Михаилом Сомовым» подошло еще одно судно – «Павел Корчагин».
Начались перешвартовки. И тут капитан Сухоруков посадил «Михаила Сомова» на камни! Не просто посадил. Удар был такой силы, что в корпусе, в районе цистерны с пресной водой, образовалась трещина, морская вода попала в цистерну. И моряки долго еще пили подсоленный чай. Мало того, отворачивая от подводной скалы, Сухоруков умудрился ударить судно еще раз о камни уже скулой.
Капитан флагмана «Михаил Сомов» Анатолий Сухоруков был вдрызг пьян!
Пьяный капитан дергал ручку машинного телеграфа до упора: от «полный вперед» до «полный назад».
Сухоруков по команде из Москвы был отстранен от командования судном, капитаном был назначен В. Ф. Родченко, опытный ледовый штурман, капитан, ходивший на ледоколах в Арктике, неоднократно в Антарктику на судах Гидромета.

На ремонт «Михаила Сомова» водолазами ушла еще неделя короткого лета.
«Михаил Сомов» вместе с «Павлом Корчагиным», после короткого захода в Веллингтон для пополнения, прошли в море Дейвиса к станции «Мирный», сюда же подошел теплоход «Байкал» с зимовщиками.

Зимовщики, следующие на станции «Ленинградская» и «Русская», пересели на «Сомов».
Далее «Милаилу Сомову» предстояло обеспечить снабжение и смену зимовщиков станции «Русская», затем «Ленинградской». Станция «Русская» расположена в тихоокеанском секторе Антарктиды, у моря Росса. В море Росса, куда направился «Сомов», находится самый тяжелый ледовый массив. Зимой здесь до сих пор не работало ни одно судно. «Михаил Сомов» подошел сюда в начале зимы. Ему удалось подойти к станции на расстояние вертолетного плеча, произвести смену зимовщиков и отчасти – снабжение станции. 15 марта 1985 года (это, кстати, дата, когда из Антарктики уходят все иностранные суда) погода резко ухудшилась, поднялся ураганный ветер. Тяжелые льды сомкнулись, зажав судно. «Михаил Сомов» оказался в вынужденном дрейфе вблизи побережья Антарктиды у Берега Хобса. Его протащило в район забитый айсбергами, сидевшими на мели. Это очень большая опасность: судно может быть придавлено к айсбергу и расплющено об него напирающими льдами. Родченко сумел, маневрируя, выйти из района скопления айсбергов, уйдя от наибольшей опасности. Но вскоре у судна льдом заклинило винты и руль, оно потеряло возможность движения. Месяц спустя было принято решение оставить на «Михаиле Сомове» минимум экипажа, а часть экипажа и участников экспедиции перебросить вертолетом на дежуривший у кромки льдов «Павел Корчагин». 17 апреля эвакуация вертолетами была завершена. Всего было эвакуировано 77 человек. На "Михаиле Сомове" оставались 53 человека.

Прервавший работы в Индийском океане НЭС «Академик Ширшов» (опять же не путать с судном космического флота «Академик Петр Ширшов» АН СССР),

прибывший в этот же район пароход «Капитан Мышевский» обеспечили с помощью вертолетов снабжение и смену зимовщиков станции «Ленинградская».

«Павел Корчагин» оставался все время у кромки льдов, подстраховывая «Михаила Сомова». Расстояние между ними увеличивалось. К июню оно превышало 800 км. Положение «Михаила Сомова» становилось все более тяжелым. Сказывалась и потеря прочности судна в результате полученной трещины корпуса. Выгрузка снабжения на нескольких станциях облегчило судно, «Михаил Сомов» оказался без балласта. Ватерлиния, где проходил усиленный ледовый пояс, высоко поднялась над уровнем моря, подставив льдам менее защищенную подводную часть корпуса. Кроме того, это практически лишило судно его ледокольных качеств: нос, которым судно колет лет и вползает на него, давя и ломая своей массой, оказался выше уровня моря, масса судна уменьшилась и не позволяла крошить тяжелые льды… Возникла реальная угроза быть раздавленным льдами. Шпангоуты, не выдерживая натиска льдов, стали лопаться. Сжатия были столь сильными, что огромные льдины запрыгивали на палубу судна. Экипаж стал готовить все необходимое для высадки на лед в случае аварийной ситуации. Дрейф продолжался уже белее трех с половиной месяцев. Только 5 июня было принято решение Совета Министров СССР об организации спасательной экспедиции на ледоколе. Проще было бы направить атомоход, но Антарктида – безъядерная зона и вход в ее воды атомоходов недопустим. Дальневосточное морское пароходство выделило ледокол «Владивосток».

Построен «Владивосток» в Финляндии, спущен на воду в 1969 году. Мощность основных двигателей 26 тыс. л.с., скорость на чистой воде - 18,6 узлов/час, водоизмещение 13290 тонн, наибольшая длина 122 м, ширина 24.5 м, максимальная осадка 10.5 м. Численность команды – 109 человек. Махина!
Из Москвы транспортным самолетом был доставлен специально оснащенный вертолет Ми-8. Была сформирована научно-оперативная группа гидрометовцев, установлена аппаратура для приема спутниковых снимков. Начальником экспедиции распоряжением Совмина был утвержден начальник управления кадров и учебных заведений Госкромгидромета А. Н. Чилингаров. В ААНИИ был создан штаб по руководству операцией. Возглавил его зам. директора ААНИИ Герой Соцтруда Н. А. Корнилов (его можно было видеть на фото празднования 50-летия СП-1; я лично очень хорошо знаю и глубоко уважаю Николая Александровича, очень грамотный и толковый человек!).
Ледокол вышел в рейс из Владивостока уже 10 июня под командованием опытного ледового капитана Геннадия Антохина. Зашел в Находку, где на палубу судна было принято 800 бочек с топливом для вертолетов и две цистерны с соляркой для «Михаила Сомова».
Переход ледокола, приспособленного для плавания и работы во льдах, имеющего яйцеобразную форму подводной части (для выталкивания его при сжатиях) через ревущие сороковые и неистовые пятидесятые широты был кошмаром. Непрекращающиеся штормы, волны высотой с пятиэтажный дом... Порой судно полностью зарывалось в волну, крен достигал 42 градусов. Качка была столь сильна и резка, что моряки стали опасаться, не сорвет ли с фундаментов главные двигатели. Андрей Проворкин (мой однокурсник!), занимавшийся дешифровкой спутниковых снимков и частично метеонаблюдениями, разглядел на снимках ИСЗ узкую полосу относительно тихого моря, проход туда «Владивостока» позволил судну благополучно миновать опасный район, не считая таких мелочей, как потеря 200 бочек с керосином, сломанных леерных стоек да срезанного волной металлического трапа, приваренного к двум палубам.
В 20-х числах июля 1985 г. «Владивосток» подошел к ледовой перемычке, отделявшей «Михаила Сомова» от чистой воды. Установил с ним связь. 23 июля 1985 г. вертолет Ми-8 (командир Б.В. Лялин) совершил посадку у правого борта НЭС «Михаил Сомов». Вертолет доставил начальника экспедиции А.Н. Чилингарова, руководителя научных работ Б.А. Крутских, гидролога и медицинский персонал.
Войдя в перемычку, «Владивосток» в какой-то момент и сам оказался зажат льдами. Но погодные условия улучшились, сменивший направление ветер несколько разрядил льды.
Ледокол околол «Михаила Сомова» и 11 августа оба судна вышли на чистую воду.
В дрейфе «Михаил Сомов» находился 133 дня.
Это был, однако, не последний его дрейф.
Многие участники этой эпопеи были награждены государственными наградами, трое из них стали Героями Советского Союза, некоторые еще поощрены и своими ведомствами. Но об этом более подробно мы поговорим следующий раз.