Когда Господь создал человека, то он его спросил: сколько дать тебе жизни? И человек смиренно сказал: — Сколько твоей воле будет угодно. — Хорошо, — сказал Господь, — будешь жить двадцать лет. Человек заплакал: — Отчего так мало жизни ты дал мне? Подошёл осёл, и сказал ему Господь: — Тебе я даю сорок лет. Двадцать лет работай и помогай человеку, а двадцать отдыхай. Взмолился осёл: — Тяжело мне будет. Укороти мою жизнь. — Дай мне эти годы, — попросил человек. Господь дал человеку ослиные годы. Подошла к Господу собака. — Живи сорок лет. Двадцать лет будешь служить человеку, а двадцать отдыхать. Взмолилась собака: — Сократи, Господи. Человек попросил дать ему и эти годы. Притащилась обезьяна. — Живи сорок лет, — сказал ей Господь. Заплакала обезьяна: — Сократи ты мою жизнь. Господь её лишние годы отдал человеку. Прожил человек свои двадцать лет светло, ярко. Всё его радовало. Он женился. Наступили ослиные годы. Стал тянуть он лямку тяжёлой и горестной жизни. За ослиными годами наступили собачьи. Дети человека подросли. Стали тащить из дому накопленное долгими годами добро. Человек начал ворчать, не давать им. Всем стал недоволен. Наступили и обезьяньи годы. Стар стал человек. Дома своего нет. Ходит он к своим детям, внучат нянчит, кривляется, чтобы детишек позабавить, обезьянничает. Так и проходит вся человеческая жизнь.

Как долго я была одна…
Жила, забытая судьбою.
Сюжет несбыточного сна —
Вдруг в жизнь мою ворвались двое.

И я хожу от дома к дому,
От одного хожу к другому,
Сжигают сердце два пожара,
Я их никак не потушу.
И я хожу от дома к дому.
От одного хожу к другому.
Я так боюсь небесной кары,
Грешу, и каюсь, и грешу!!!

Всю ночь шёл дождь, к утру затих,
Рассвет подкрался осторожно.
А то, что я люблю двоих,
Понять, наверно, невозможно.

И я хожу от дома к дому,
От одного хожу к другому,
Сжигают сердце два пожара,
Я их никак не потушу.
И я хожу от дома к дому.
От одного хожу к другому.
Я так боюсь небесной кары,
Грешу, и каюсь, и грешу!!!

Две радости, две страшных лжи,
Душа, разбитая на части.
Моя судьба — двойная жизнь,
Двойная боль, двойное счастье.



© Copyright: Лариса Рубальская

Современная женщина, современная женщина,
То грустна и задумчива, то светла и торжественна.
Доказать её слабости, побороть её в дерзости -
Зря мужчины стараются, понапрасну надеются.

Современная женщина, современная женщина,
Суетою замотана, но, как прежде, божественна.
Не похвалится силою, но на ней, тем не менее,
И заботы служебные и заботы семейные.
Всё на свете познавшая, все невзгоды прошедшая,
Остаётся загадкою современная женщина.



© Copyright: Роберт Рождественский.

Старик приехал в гости к сыну,
А может быть, и насовсем.
С подмогой вышел из машины
И на скамью у дома сел.
Одышка мучила солдата,
Сожмет тисками - не вздохнуть.
Тогда в Берлине, в сорок пятом
Осколок вражий впился в грудь.
Он смело прошагал дороги
К Победе, а потом в тылу.
Врачи поставили на ноги,
Вернули плотника селу.
С трудом расстался он с шинелью,
Здоровье отняла война.
Да чуб - был ворона чернее,
А стал белее полотна!
Ночами снится бой и взрывы,
Щетина вражеских штыков,
Земли бугристые нарывы,
Измученной в огне боев.
И жаль дружка, который знамя -
Войны кровавое крыло -
Взметнул и...только слово "мама"
Сказать успел. Не повезло...
Вздохнул солдат, прогнав кручину,
Так будь же проклята война!
И зашагал тихонько к сыну,
Рукой поправив ордена.

Исакова Нина
Приморский край

С вечера поссорились супруги, Говорили много резких слов. Сгоряча не поняли друг друга, Напрочь позабыли про любовь. Утром мужу на работу рано, А на сердце — горечи печать. За ночь глупость ссоры осознал он, Подошел жену поцеловать. Не спала, но все же притворилась, Отвернула в сторону лицо. В глубине обида затаилась, Как удав, свернувшийся кольцом. Дверь закрыл — ни слова на прощанье, Со двора на окна посмотрел… Если б они знали, если б знали, Что ушел из дома насовсем. А жена привычными делами, Как всегда, своими занялась: Детское бельишко постирала, Борщ сварила, в доме прибралась. Чистый пол, помытая посуда, И с работы скоро муж придет. — Я с ним разговаривать не буду, Пусть прощенья просит, пусть поймет. Гордость в сердце вздыбилась высоко: — Первою к нему не подойду! По ролям разыгрывалась ссора В воспаленном дьяволом мозгу. Шесть пробило, семь и полвосьмого… Неподвижна дверь, молчит порог. И в тревоге что-то сердце ноет, Где же задержаться так он мог? Вдруг какой-то крик и суматоха, Чей-то голос, плачущий навзрыд, И соседский мальчуган Алёха Крикнул, запыхавшись: «В шахте взрыв!» Взрыв. Совсем коротенькое слово, Сердце будто в клочья порвало. Нет, она к такому не готова! Может, жив он, может, повезло. И в слезах по улице бежала, Вспоминая с болью прошлый день, Как в обиде злилась и кричала, Застилала разум злобы тень. Заведенной куклой повторяла: — Мой родной, о только бы не ты. Я б к твоим ногам сейчас упала, Прошептав короткое «прости». Им бы знать вчера, что будет завтра, По-другому все могло бы быть. Смерть, как вор, приходит так внезапно, Не оставив шанса долюбить. Прогремит неумолимо грозно Приговор. Его не изменить. Исправлять ошибки слишком поздно, С этой болью ей придется жить. Люди, будьте к ближним своим мягче, Относитесь с нежностью, добром И не обижайте, а иначе Можно горько каяться потом. Автор: Эдуард Асадов

Пока мы живы, можно всё исправить, Всё осознать, раскаяться, простить. Врагам не мстить, любимым не лукавить, Друзей, что оттолкнули, возвратить. Пока мы живы, можно оглянуться, Увидеть путь, с которого сошли. От страшных снов очнувшись, оттолкнуться От пропасти, к которой подошли. Пока мы живы... Многие ль сумели Остановить любимых, что ушли? Мы их простить при жизни не успели, И попросить прощенья не смогли... Когда они уходят в тишину, Туда, откуда точно нет возврата, Порой хватает нескольких минут Понять – о, Боже, как мы виноваты! И фото – чёрно-белое кино. Усталые глаза – знакомым взглядом. Они уже простили нас давно За то, что слишком редко были рядом, За не звонки, не встречи, не тепло. Не лица перед нами, просто тени... А сколько было сказано «не то», И не о том, и фразами не теми. Тугая боль, – вины последний штрих, – Скребёт, изводит холодом по коже. За всё, что мы не сделали для них, Они прощают. Мы себя – не можем... Авторы: Владимир Бергер и Елена Кораблева

Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,
но быть нельзя чуть-чуть распятым.

Дай бог не вляпаться во власть
и не геройствовать подложно,
и быть богатым — но не красть,
конечно, если так возможно.

Дай бог быть тертым калачом,
не сожранным ничьею шайкой,
ни жертвой быть, ни палачом,
ни барином, ни попрошайкой.

Дай бог поменьше рваных ран,
когда идет большая драка.
Дай бог побольше разных стран,
не потеряв своей, однако.

Дай бог, чтобы твоя страна
тебя не пнула сапожищем.
Дай бог, чтобы твоя жена
тебя любила даже нищим.

Дай бог лжецам замкнуть уста,
глас божий слыша в детском крике.
Дай бог живым узреть Христа,
пусть не в мужском, так в женском лике.

Не крест — бескрестье мы несем,
а как сгибаемся убого.
Чтоб не извериться во всем,
Дай бог ну хоть немного Бога!

Дай бог всего, всего, всего
и сразу всем — чтоб не обидно…
Дай бог всего, но лишь того,
за что потом не станет стыдно.

Евгений Евтушенко, 1990