- Мы больше не должны встречаться, - сказала она на лестничной клетке между вторым и третьим этажами. Мы сидели тогда на подоконнике, а за окном уныло моросил дождик и ветер раскачивал деревянную вывеску букинистического магазинчика, расположенного в подвале соседнего здания. Окно казалось громадным, подоконник – удобным. А еще кто-то всегда ставил на подоконник свежие цветы в белой керамической вазе. Когда наступала осень, цветы сменялись листьями, и только зимой у окна было пусто.
Тогда и там я любил, проснувшись ранним утром, сварить в турке кофе и спуститься на лестничную клетку, чтобы наблюдать за тем, как снег покрывает город. А еще хотелось курить, но курить в подъезде было запрещено и я, переживший ту зиму не выбираясь из дома, закончил отношения с сигаретами.
- Кстати, это тебе, - сказала она, пододвигая ко мне что-то, обернутое цветной бумагой и перевязанное лентой.
- С днем рождения! – и с этими словами она спрыгнула с подоконника. Ее кеды мягко коснулись пола, который был выложен черной и белой плиткой в шахматном порядке, и я в тот момент почувствовал, что во мне что-то умирает. Вот ведь как бывает – теряешь человека, и внутри у тебя уже что-то не так.
Ее шаги звучали все тише, а мне никак не удавалось сосредоточиться. Мне вообще-то очень сложно сосредоточиться, если меня прерывают, когда я вспоминаю снег.
- Спасибо, - произнес я в пустоту и начал развязывать ленточку.
Мы все же встретились с ней еще один раз, много лет спустя, в метро. В тот день шел тот же дождь, который навевал уныние. Я стоял на платформе, а она - в вагоне подошедшего поезда. Не знаю, узнала она меня или нет, но в ее взгляде больше не было того, что меня когда-то привлекало. Наверное, в ней тоже с годами что-то умерло.
Поезд тронулся, а я так и остался на платформе, куда уже спускались новые пассажиры.
