Забери себе луну!..
И весну, с ее цветущими яблонями и вишнями.
Окунись в лето, в глубину моря, неподвластную другому человеку.
Утащи ночной город к себе под кровать.
Проведи меня без билета на крышу.
Я с каждым днем немного ближе.
Если ты сегодня тоскуешь, рисуй за окном.
Тарелки и чашки превращаются в виолончель.
Утащи мою музыку в свою постель.
И ни один самолет не встретится с небом,
ни один трамвай не покинет депо.
А если за твоим окном все разрисовано –
выбери другое окно.
Напиши книгу.
Покорми бродячих кошек клубникой.
Ты способна на все!
Границы и шлагбаумы – других нытье.
Если ты тоскуешь, забери себе луну.
И меня, пожалуйста, забери!
Закрой за нами дверь,
провожая календари.

На столике из кофейных зерен –
Цветы, сигареты, не сделанные телефонные звонки.
На моей карте разляжется твоя, другой масти.
Половину записей бы под ластик!...

Закончился чай.
Закончился день.
Блюдце с клубникой опустело.
Сегодня я побывал на тех дорогах, где мне еще не приходилось быть, и видел такие места, которых мне не довелось еще видеть. Мы миновали несколько поселений из четырех – пяти рассыпающихся на глазах домов немецкой постройки, пересекли поле, поросшее травой и фиолетово-белыми люпинами и, наконец, оказались на территории заброшенной военной базы, расположенной внутри огромного искусственного холма. Ее «законсервировали» в восьмидесятых и то, что осталось для глаз случайного прохожего – проржавевшая наблюдательная вышка и десяток насыпей для укрытия грузовиков. Зато оттуда открывается потрясающий и – для меня – волнующий вид на поля и леса, на кромку моря, на те самые разбросанные вдоль дорог домики с красными покосившимися крышами из черепицы и деревянными сараями. Волнующий – потому что в эти минуты кажется, что ты находишься на вершине маленького мира – чистого и вечного и, главное, – твоего!..
И хочется сбежать с холма вниз и остаться в ближайшей деревне, например, в том доме у самого склона. Хотя бы на неделю. На одну неделю.
Чтобы открывать с утра дверь, потягиваясь после сна, как домашний кот, и, умывшись, наблюдать за рассветом.
На заре приходит очарование окружающего меня.
Моего мира.

Тогда и там, в этом городе, на этой улице, вне остального времени и нас обманывающих календарей, запутавшись в деревьях и пятиэтажках, мы были счастливы с ней и улыбались друг другу в этой квартире – уютной и теплой. И до сих пор, где бы я ни находился, все дороги ведут меня туда, на эту улицу, к той квартирке, между деревьев и домов, сквозь время и календари, и я вижу ее взгляд и слышу ее голос. И этот голос зовет меня, и наши сладкие мечты и неуловимые мысли начинают звучать по-новому – свежо и смело. И, как и тогда, я счастлив. Потому что у меня есть это все, и это останется со мной. Всегда и завтра…

Никто – ни я, ни ты не знаем ответов…
Я не смогу.
И ты не подумаешь.
И только лишь во сне,
где любые мечты могут исполняться,
можно найти ответ на любой вопрос.
Который
растворится и сотрется из памяти с первыми, призрачными лучами рассвета,
не оставив ничего, кроме мыслей и загадок.
И одиноко сжимающего одеяло, сдерживающего крик, тела.
Иногда кажется, что между нами ничего не произойдет.
А иногда кажется, что еще чуть-чуть, уже скоро, вот-вот…

И вот, когда я вижу эти волны, я думаю о том, что в них и в твоих глазах есть что-то общее. Как знать, возможно, именно поэтому тебя так тянет к морю. А море так тянется к тебе.
Утро, что-то около десяти часов. Пасмурно и ветер срывает с зацветающих каштанов белые лепестки, разнося их по улице. На балконе третьего этажа сегодня колышется белое полотенце.
Она снова стала сниться мне, и эти сны преследуют меня повсеместно. События начинают удивительно переплетаться, когда кажется, что все стоит на месте, а затем жизнь останавливается. Когда кажется, что все начинает удивительно переплетаться.
Перед тем, как открыть глаза, я вижу ее черты лица, взгляд, улыбку. Она машет мне рукой так осторожно, чтобы заметил только я. И я машу в ответ.

Правильно ли я поступаю?

Мир, в котором мы живем, напоминает современную книгу. Нравится вам это или нет, вы – обречены.
Проснувшись однажды и позавтракав, скажем, рогаликами с молоком или чаем, вы отправляетесь в ближайший книжный магазин, чтобы приобрести роман любимого автора или открыть для себя нового писателя. И вот у вас в руках современная книга. За красивой обложкой - крупный донельзя шрифт и ужасающее качество бумаги. И стоит провести пальцем по первой же странице с текстом, как он смажется, оставив следы от чернил на бумаге и на вашем пальце. Цена – слегка за триста.
У меня нет синего свитера и нет свитера серого цвета.
Встретить рассвет, начинающийся в 5 утра не сложно, если не ложиться спать.
Мы вчера катались там, где придорожные деревья своими ветвями закрывали небо. Просто, безо всякой цели, со скоростью километров семьдесят в час. Включили погромче магнитолу и катили по этой странной дороге в плотном окружении леса.
Это я, слышишь, я остался в том времени, давным-давно пройденном другими. Пока не совершен – это не поступок.

Примечание.
з: зеленый, знак, завуалировано, завтрак, замечание.

Балтийское море сегодня – бушующие волны переплетаются между собой, накидываясь на пляж. Звуки бьющихся друг о друга камней. Вода… красивого зеленого цвета.
День полон неожиданностей!..

29 минут назад началось лето. Без перемен и происшествий. Даже секундная стрелка не задержалась на мгновение между нулевой и первой секундами нового сезона. Хотя, что она может знать о времени?
Ровно как и в новогоднюю ночь она замирала от предвкушений своего чуда, сегодня – это то же вчера, которое повторится завтра. Новое лето, новый год.
Нет, она, безусловно, совсем не глупа и очень мила, особенно когда одаривает Вас своей улыбкой. А на прогулке, когда совсем уж холодно, а перчатки забыты дома и Вы хорошо с ней знакомы, она опускает свои руки в карманы Вашего пальто, пытаясь согреть их и, иногда, кладет голову Вам на плечо. Что и говорить, я ждал этих моментов.
- Когда ты станешь писателем, пожалуйста, напиши обо мне, - говорила она.
- Мне совсем не хочется потеряться… в этом городе.
И мы шли дальше, мимо предновогодних витрин магазинов, с выставленными в них продуктами и одеждой, пока сумерки не загоняли нас обратно домой.
Я знал, что в канун Нового года она ожидала своего чуда. Иногда одна, иногда с друзьями, - она проводила вечер в своей квартире с бокалом вина, прислушиваясь к звукам входной двери. Ей казалось, что если он придет, в ее жизни все встанет на свои места, но время близилось к полуночи, затем часовая стрелка переваливала за двенадцать, а он так и не приходил. Друзья напивались, да и она, порой, обнаруживала себя с утра где-то с бутылкой недопитого и уже выдохшегося шампанского. В совершенно чужих объятиях.
За те несколько лет нашей с ней дружбы, он ни разу не постучал в ее дверь.
- У меня под окнами распустился большой и высокий клен, - сказала она мне однажды. – И на него слетаются дикие голуби. Представляешь, они все живут очень дружно, парами. Это дерево… спасает меня.
Больше мы с ней не виделись. Я получил новую работу, где приходилось много путешествовать по миру. Да и у нее, наверняка, были свои дела. В редких телефонных звонках нам не удавалось зацепиться друг за друга; поэтому и они в скором времени сошли на нет.
В прошлом году, за несколько часов до курантов, шампанского и фейерверков, я стоял около подъезда, в котором она жила, но так и не решился зайти. Ведь она ждала не меня. Отряхнув с пальто снег, я побрел прочь, все к тому же новому утру и все к такому же белому снегу.
Но каждую весну, когда распускается клен, я стараюсь вернуться туда – посидеть на лавочке с дикими голубями, которые парами носятся по двору.

Один час и двадцать одна минута лета. Ровным счетом ничего не поменялось – я до сих пор заперт в этой чертовой капсуле – Земле. Мне так и не удалось стать писателем, и мы по-прежнему затеряны – каждый в своем городе.

Последний день весны.
Первый день лета.
Завтрашний я не тот, которым был вчера. Но определиться с сегодняшним собой нет возможности.
В действительности, я провел с ним всю ночь. И виски как нельзя лучше способствует долгим беседам перед окном. С одной стороны я, который не может найти себя в этом мире, а с другой стороны он – барабанящий по подоконнику, прохладный.
И мы ощущаем себя на границе.

Зачем ты пытаешься заглянуть за диван?
Никак нельзя не думать о кратерах.
Я выбрался на поверхность, отряхнул джинсы, насколько это было возможно, и принялся разглядывать неподалеку зацветающую яблоню. Невыносимая легкость – прыжок, как наркотик, как легкая поступь седовласых звезд. Стоит лишь оттолкнуться чуть сильнее и полет неизбежен.
Неизбежность.
Взрывная декомпрессия и прямое воздействие вакуума.
Ее губы все ближе и ближе.
- Эта звезда умирает…
Голос доносится из самой глубины бездны. Спокойный и ровный он – этот голос, - казалось бы, не рассчитан на какие-либо человеческие эмоции.
- Фобос всегда повернут к Марсу одной и той же стороной. И все это из-за того, что он вращается вокруг своей оси с тем же периодом, что и вокруг красной планеты. Приливное действие Марса постепенно замедляет движение Фобоса. В будущем это приведет к его падению на Марс. Об этом никто не напишет, потому что там, далеко, умирает звезда.
И я открыл глаза.
- Ты когда-нибудь был на Марсе?
- Нет!
Это я так вру ей.
Ноги в скафандре омывало море, не имеющее еще своего названия. 3:04. На этой планете море было белого цвета.
- Зачем ты пытаешься заглянуть под диван?
Я совершенно не понимал, что она пытается мне сказать.

Ни одного слова не осталось здесь, в моем белом плену...

- Тсс... Я очень люблю тебя!

Знаете, я долго пытался что-то написать. О внешнем и внутреннем, о словах и поступках.
У меня ничего не получается.
Историю пишут историки. И я не сомневаюсь, что у большинства из нас нет ни мужества, ни не безразличия, чтобы сохранить историю сегодня, как они, такие же, как ты и я – люди, сохранили когда-то мир на планете.

Ни одной подсказки для тебя. Нет.

Сегодня благодаря тебе!..

Впервые я так много записываю здесь.
И впервые мне не хочется продолжать дневник.