Я держалась, пока я могла, в моем браке. Но настал тот день, когда моих сил не хватило, и как только мой муж, Билл, уехал на работу, я собрала вещи, взяла нашего 14-месячного сына и ушла из дома. Тот год был единственным, когда мы жили в одном городе с моими родителями. Очевидно, возможность убежать к папе и маме упростила мое решение оставить Билла.

С заплаканным, сердитым лицом я ушла с мамой на кухню. Она держала ребенка, а я, рыдая, оправдывала свой поступок. Мама налила мне чашку кофе и сказала, что она и папа помогут мне. Я облегченно вздохнула, когда узнала, что они за меня.

– Но прежде, чем ты оставишь Билла, ты должна будешь кое-что сделать, – сказала мама. Она уложила моего спящего сына, взяла лист бумаги и ручку и прочертила вертикальную линию в центре листа. Она попросила меня написать в левой колонке все то, что сделал Билл, из-за чего жить с ним стало невозможно.

Я взглянула на разделительную линию и подумала, что справа мама попросит написать все хорошие качества Билла. Я была уверена, что список отрицательных качеств всё равно окажется длиннее, поэтому охотно взялась заполнять левую колонку. Я не жалела чернил и бумаги. Мне не терпелось запечатлеть на бумаге отвратительный портрет моего несносного мужа. Левая колонка выглядела следующим образом:

Никогда за собой не убирает.
Неразговорчивый (молчун).
О всех его планах и решениях я узнаю последней.
Засыпает во время церковных служений.
Сморкается и делает отрыжку прямо за столом.
Никогда не покупает мне хороших подарков.
Одевается неряшливо и невпопад.
Скуп на деньги.
Лентяй (не помогает мне по дому).

Список заполнил всю страницу. У меня было больше чем достаточно доказательств того, что никакая женщина не в состоянии жить с таким мужчиной-монстром.

С чопорной, самодовольной улыбкой я спросила:
— А теперь, я полагаю, ты попросишь меня написать с правой стороны листа хорошие качества Билла?
— Нет, – сказала она. — Я и так знаю хорошие качества Билла. Я просто хочу, чтобы к каждой строчке, написанной слева, ты написала свою ответную реакцию справа. То, как ты поступаешь.

Это оказалось более жестоким и трудным заданием, чем описывать хорошие качества Билла. Я помнила несколько хороших качеств Билла и вполне могла их описать. Но я никогда не думала о себе самой. Я знала, что мама не отстанет от меня, пока я всё не закончу, поэтому я начала писать:

Я обижалась, кричала, сердилась, дулась.
Мне стыдно было быть рядом с ним.
Я строила из себя «мученика», играла на чувствах и вызывала к себе жалость.
Я хотела быть замужем за кем-нибудь другим.
Я не разговаривала с ним (замыкалась в себе и наказывала его молчанием).
Я считала, что я слишком хороша для него (я считала Билла недостойным меня).

Список казался бесконечным. Когда я исписала весь столбик, мама взяла бумагу из моих рук и ножницы со стола. Она разрезала мое произведение по вертикальной полосе. Левую колонку она скомкала и бросила в мусор, а правый столбик вручила мне.

— Бекки, — сказала она, — возьми этот список домой. Подумай сегодня над своими поступками. Пусть сегодня ребенок останется у нас. Если ты искренне выполнишь то, о чём я тебя прошу, и по-прежнему будешь хотеть покинуть Билла, то папа и я сделаем все, что мы можем, чтобы помочь тебе.

ГОЛАЯ ПРАВДА

Оставив вещи и сына, я вернулась домой. Я сидела на кушетке со своей частью листа. Трудно было поверить, как выглядели мои поступки без балансирующего перечня раздражающих привычек Билла. Список выглядел ужасающим.

Я видела запись мелочного поведения, позорных методов и разрушительных реакций. Я провела следующие несколько часов, прося у Бога прощения. Я просила силу, руководство и мудрость для тех изменений, которые я должна была сделать. Я продолжала молиться и поняла, каким посмешищем я оказалась. Мне трудно стало даже вспомнить описанные мной прегрешения Билла. Насколько абсурдны были они. Там не было ничего безнравственного или ужасного. Мое сердце настолько ожесточилось и ослепло, что я перестала замечать, что я была благословлена действительно хорошим мужем – не совершенным, но хорошим.

Я вспоминала, как пять лет назад я дала клятву Биллу. Я обещала любить его в болезни и в здравии. Быть с ним в печали и в радости. Я обещала всё это в присутствии Бога, моей семьи и друзей. Но, несмотря на мое священное обещание, я была готова покинуть его этим утром из-за мелочных раздражений.

Я прыгнула в автомобиль и поехала обратно к моим родителям. Я не могла поверить тому, как хорошо я себя чувствовала, в отличие от моего первого визита к маме. Теперь я ощущала мир, спокойствие и благодарность.

Когда я забирала сына, я ужаснулась оттого что чуть было трагически не изменила его жизнь. Из-за своей мелочной придирчивости и повышенной чувствительности я чуть не лишила его возможности ежедневно проводить время с замечательным отцом. Я быстро поблагодарила свою маму и вылетела за дверь, чтобы успеть домой до возвращения Билла...